А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жернова истории" (страница 40)

   Ну зачем эта голая статистика, покосился я на докладчика. Это все из сводок почерпнуть можно…
   – Контрабандный вывоз золота, пушнины, хлеба, женьшеня, пантов, опия с территории Дальнего Востока также способствовал тому, что государственная торговля лишалась этих экспортные ресурсов, что не давало возможности улучшить паритет между ввозом и вывозом. Полпред ОГПУ уже ссылался здесь на данные Дальпромбюро, согласно которым в прошлом году за границу контрабандой ушло около 300 пудов золота на сумму примерно 5,7 миллиона рублей. Пушнины вывозится контрабандой примерно на 2 миллиона рублей, различных сельскохозяйственных продуктов – на 1,5 миллиона, а контрабанда опия достигает суммы в 4,5 миллиона рублей. В обмен на ввезенные контрабандные товары за рубеж утекает валюты и золотых монет на сумму около 6,5 миллиона рублей. Таким образом, экспортная контрабанда составляет сумму свыше 21 миллиона рублей, а импортная превышает 19 миллионов, весь же контрабандный оборот можно исчислить в 42 миллиона рублей, что на 9 миллионов превышает весь внешнеторговый оборот Дальневосточной области.
   Ого! А в записке Ягоды, о которой нам говорил Куйбышев, вроде бы вся контрабанда оценивалась в 19,8 миллиона рублей. Кстати, о реальном обороте контрабандной торговли надо не забыть сказать в Москве. Это будет сильный аргумент в пользу пересмотра некоторых нереалистичных подходов.
   …Прокуренный зал заседаний растаял перед моим мысленным взором, и вновь самописка забегала по блокноту… Так, о чем же там еще говорил Флегонтов?
   После недовольного замечания Фридриха Вильгельмовича Ленгника: «Вы бы лучше нам о принимаемых мерах и о своих успехах в борьбе с контрабандной торговлей поведали, а не о своих успехах в исчислении оной!» – Флегонтов, как будто не обратив никакого внимания на реплику члена ЦКК, продолжал свое выступление:
   – Тяжелейшее положение сложилось в районах к северу от Амура по берегу Охотского моря, вплоть до границы с Камчатской губернией. Там огромные богатства, такие как пушнина, золото, рыба, бесконтрольно уходят без пользы для государства, и главным образом в Японию. Пользуясь отсутствием охраны с нашей стороны, иностранные торговцы, и главным образом американцы, беспрепятственно проникают также и в пределы Камчатки и безнаказанно вывозят ценный пушной эквивалент, выменивая у местного населения на ввозимый спирт. Значительный поток контрабанды идет через районы, соприкасающиеся с богатым пушным промыслом Якутским краем. Оттуда добываемая пушнина, попадая в наши приграничные местности, идет в руки доставляющим туда контрабандные товары контрабандистам и, естественно, вывозится за границу контрабандным же путем.
   Здесь начальник Дальневосточного таможенного округа сделал паузу, пристально посмотрел прямо на Ленгника и заявил:
   – Что же касается принятия нами мер по борьбе с контрабандой, то, уверяю вас, и таможенники, и погранохрана работают на пределе своих возможностей. Любое серьезное улучшение этой работы требует немалых средств, а также принципиальных решений, которые не могут быть приняты на уровне области. Наша позиция Москве известна, об этом мы сообщали и в ГТУ НКВТ, и по нашим докладам руководство Дальревкома и Дальбюро ЦК РКП(б) обращалось с секретным письмом в Секретариат ЦК, и составленные с нашим участием предложения областной КК – РКИ передавались в наркомат Рабкрина. Кроме того, даже в том, что мы можем сделать в пределах своей компетенции, мы зачастую не находим поддержки у руководства области. Возмутительные случаи, когда представители советского и партийного аппарата оказывают неприкрытое давление на служащих наших таможенных органов с целью легализации контрабандного провоза товаров из-за рубежа, остаются без должной оценки со стороны высших партийных и советских инстанций ДВО. Тут, собственно говоря, вам и карты в руки. – С этими словами Флегонтов тряхнул своим казацким чубом и четко опустился на стул.
   …Покрутив головой, отгоняю воспоминания. Теперь надо сжато суммировать все эти факты и представить не только свои выводы, но и конкретные предложения по изменению ситуации с контрабандной торговлей. Под мерный стук колес начинаю, на основе своих черновых заметок, набрасывать тезисы своего отчета для ЦКК. А до Москвы еще далеко. Там уже, поди, зима на носу. И Лида там… Ох, чую, не сразу я с ней выберусь в тир «Динамо». Пока еще разгребу дела с этой командировкой, будь она неладна!

   Глава 28
   Неожиданный поворот

   Практически сразу после приезда в Москву – уже на следующий день, 6 ноября, перед самой годовщиной Октября – всех нас, членов комиссии Ленгника, потащили в ЦКК – РКИ на совещание к Куйбышеву. Мне на этом совещании досталось выступать четвертым.
   – О положении дел и о наших предложениях по линии усиления партийной ответственности, по линии укрепления охраны госграницы, по линии совершенствования снабжения населения Дальнего Востока товарищи уже высказались. Моя задача – осветить борьбу с контрабандной торговлей с точки зрения состояния внешней торговли и таможенного контроля. Именно эта точка зрения является, на мой взгляд, основной для объяснения широкого распространения контрабанды. Ведь контрабанда – это тоже внешняя торговля, но только нелегальная, в отличие от легальной внешней торговли, – так обозначается тема моего выступления.
   Контрабанда из-за рубежа опирается на значительную разницу в ценах на товары народного потребления на внутреннем рынке Дальневосточной области и в Маньчжурии. В свою очередь, контрабандный вывоз товаров с советского Дальнего Востока вызывается значительной разницей закупочных цен наших заготовителей и тех цен, которые можно получить в Маньчжурии за золото, пушнину, сельскохозяйственные продукты. Выступающие здесь товарищи уже обрисовали безрадостную картину состояния дальневосточного рынка. Но она безрадостна, так сказать, в общих чертах. А вот как она выглядит с точки зрения простого гражданина Советской республики, живущего в Дальневосточной области? – задаю присутствующим риторический вопрос и тут же сам отвечаю на него: – Чтобы слова о высоких ценах не выглядели голословными, приведу собранные мною фактические данные о разности внутренних и заграничных цен на некоторые товары массового потребления, получившие широкое распространение в контрабандной торговле. – Взяв листочек из лежавшей передо мной папки, зачитываю: – Ситец на внутреннем рынке дальневосточных губерний стоит примерно в полтора-два раза дороже, чем закупаемый контрабандистами в Маньчжурии, табак – вдвое, сукно – втрое дороже, чай – в два с половиной раза, спирт – в пять с половиной раз. А цены в государственной и кооперативной торговле значительно выше и этих рыночных цен! На ситец – примерно на треть, на чай – в полтора раза. Какой выбор должен сделать крестьянин, если на 20 рублей золотом он не может купить советской мануфактуры в достаточном количестве, а в Маньчжурии за эти деньги он в состоянии одеть всю семью? Когда такая разница в ценах дополняется еще и более высокими ценами, которые дают в Маньчжурии за сельхозпродукты, это приводит к тому, что крестьяне отказываются сдавать свою продукцию государственным и кооперативным заготовителям.
   Представитель Наркомата внутренней торговли тут же счел нужным оправдаться:
   – Все это верно, но высокие цены создаются не Дальгосторгом и не Дальцентросоюзом. Попробуйте удержать конкурентоспособные цены при нынешнем уровне железнодорожных тарифов! Местная промышленность практически не развита, а чтобы завезти товары из Центра, нужно платить бешеные деньги! По сравнению с 1914 годом провозная плата от Москвы до Читы встает нам нынче более чем на 250 процентов выше, а до Благовещенска, Хабаровска, Владивостока – более чем на 400 процентов. Куда же это годится? А акцизы и пошлины? Один квадратный фут хромовой кожи стоит 90 копеек, а пошлина на него составляет 36 копеек, на килограмм краски отпускная цена три рубля, а пошлина четыре рубля. А на пару женских чулок ценой 12 рублей пошлину дерут вообще 24 рубля! – Советский торговец в раздражении махнул рукой и умолк.
   Дав представителю госторговли высказаться, продолжаю:
   – Удорожание товаров из-за высоких тарифов и пошлин – не единственная беда. Торговля организована из рук вон плохо. Вместо дружной конкуренции с частником госторговля и кооперативы создают нездоровую конкуренцию между собой. Наши советские купцы совершенно не знают рынка, на котором работают, а внутри самого аппарата госторговли царит безумная неразбериха. Что происходит прямо сейчас, перед закрытием северной навигации? Суда Совторгфлота уходят в северные районы ДВО едва ли не пустыми, в то время как предназначенные для снабжения этих районов запасы товаров ждут отправки во Владивостоке. В некоторые районы, населенные коренными народами Севера, товары и вовсе не попадают, из-за чего там возникла прямая угроза голода. Но даже если бы товары были завезены и у местного населения хватило бы средств на их приобретение по существующим неимоверно задранным ценам, положение вряд ли изменилось бы коренным образом. Дальгосторг частенько завозит товары, которые совершенно не отвечают потребностям населения. Ну зачем жителям Камчатки косы? А вместо жира, муки и мануфактуры, в коих ощущается острая потребность, завезены керосин, соль и прочие предметы, на сегодня имеющиеся в северных районах в достаточном количестве, поскольку уже были завезены туда тем же Дальторгом ранее!
   Контрабандному вывозу пушнины способствуют не только более высокие цены на этот товар на заграничном рынке, но и предприимчивость контрабандистов, проникающих в глухие отдаленные места Дальнего Востока, да и Сибири тоже, где отстрел пушного зверя производят охотники-кустари, которые совершенно недостаточно снабжаются Всеохотсоюзом товарами и огнеприпасами. Контрабанда золота стимулируется не только тем фактом, что цена за один грамм золота, установленная Народным комиссариатом финансов, составляет 1 рубль 29 копеек, а в Китае за него дают почти два рубля. Следует добавить и то, что снабжение приисков и золотодобывающих артелей поставлено из рук вон плохо и старатели вынуждены приобретать контрабандные товары, расплачиваясь за них добытым золотом.
   Здесь я сделал короткую паузу, бросил взгляд на Валериана Владимировича и задал еще один вопрос:
   – Почему же контрабандисты могут использовать и используют сложившуюся разницу цен на внутреннем и на внешнем рынке с большой выгодой для себя, а наши органы внешней торговли эту разницу цен использовать не в состоянии? Причин несколько. Во-первых, и Дальвнешторг, и наши кооператоры оказались не в состоянии мобилизовать местные ресурсы для экспорта как из-за низких государственных закупочных цен, так и из-за собственной нераспорядительности. В результате они вынуждены производить закупки товаров в Китае в основном в пределах отпускаемых им кредитов, так как их собственная экспортная выручка весьма мала. Во-вторых, даже если расширить кредитование закупок товаров за рубежом, это не даст необходимых результатов в силу высоких таможенных пошлин, делающих контрабандный товар существенно более выгодным для покупателя.
   Еще раз бросив взгляд на председателя ЦКК, убеждаюсь, что он внимательно следит за моим выступлением. Что же, не буду затягивать – пора переходить к выводам:
   – Следует признать, что совершенный в январе 1923 года переход Дальнего Востока к общегосударственному режиму монополии внешней торговли оказался на деле поспешным и неподготовленным. И теперь мы несем от широчайшего распространения контрабанды ущерб гораздо больший, чем несли бы в случае легализации частной внешней торговли. Что же следует сделать практически для изменения к лучшему сложившегося положения? – Начинаю излагать по пунктам: – Полагаю правильным незамедлительно поддержать предложения местных товарищей по укреплению материальной базы погранохраны и таможенного контроля, по пересмотру тарифной политики НКПС для товаров, направляемых на Дальний Восток, и по введению льготного режима обложения этих товаров акцизами и пошлинами. В дополнение к этому мне представляется неизбежным повышение государственных закупочных цен на золото и пушнину, да и на сельхозпродукты, иначе мы своими руками будем продолжать выдавливать эти ценнейшие экспортные товары за границу путем их контрабандного вывоза.
   Кроме того, со своей стороны считаю необходимым пойти на временное – до трех лет – смягчение условий монополии внешней торговли для Дальневосточной области, разрешив государственным, кооперативным и частным торговым организациям для наполнения местного потребительского рынка ввоз ряда товаров по особому списку с применением льготных таможенных пошлин. За это время Дальпромбюро и Дальцентроюз при поддержке местных партийных и советских органов должны напрячь все силы для поднятия местной промышленности – как государственной и кооперативной, так и частной. Местная промышленность должна усилить наполнение рынка и составить действенную конкуренцию контрабандному товару. Совершенно необходимо принять меры по укреплению аппарата Дальторга и Дальцентросоюза квалифицированными и ответственными кадрами, чтобы покончить с творящимся сейчас безобразием в деле снабжения населения даже с теми товарными фондами, которые имеются. У меня все. – С этими словами, почувствовав, что меня неслабо вымотало не столь уж длинное выступление, я медленно опустился на свой стул с потертой кожаной обивкой сиденья.
   При подведении итогов заседания мое предложение о допуске частника к внешней торговле на Дальнем Востоке встретило решительное возражение представителя Наркомата внутренней торговли.
   – Партия поставила перед нами задачу добиться постепенного вытеснения частного капитала из торговли, а вы предлагаете отдать частнику такой лакомый кусок! – возмущается он.
   Но мои возражения не менее резки:
   – Вы в своей борьбе с частником не желаете опираться на улучшение своего торгового аппарата, а рассчитываете только на административное давление. Поэтому сокращение частной торговли происходит быстрее, чем растет оборот госторговли и кооперации, что приводит к ухудшению снабжения населения. На этот, что ли, результат вас нацеливает партия?
   Решено было окончательный текст заключения комиссии доработать и обсудить на следующей неделе. Под занавес заседания Валериан Владимирович встал и произнес:
   – Товарищи! На сегодня наша с вами работа закончена. – И добавил торжественным тоном: – Поздравляю вас с наступающей седьмой годовщиной нашей революции!
   Когда по окончании совещания все уже начали расходиться, Куйбышев вдруг обратился ко мне:
   – Виктор Валентинович, можно вас на минутку?
   Подойдя к председательскому месту, вопросительно гляжу на наркома РКИ.
   – Виктор Валентинович, – говорит Куйбышев, – вы неплохо себя показали в комиссии, не стали замазывать грешки собственного ведомства, подобно некоторым другим товарищам… – Он сделал коротенькую паузу и огорошил меня заявлением: – Есть мнение поддержать вашу кандидатуру на пост начальника Контрольно-ревизионного управления НКВТ. Красин не возражает. Как, потянете?
   Красин не возражает? Вот это новость! Ведь, помнится, он сам мне объяснял, что хотел бы видеть меня на этом месте, но не хочет ссориться с влиятельными людьми… Как же он вдруг переменил мнение? Странно это. Вслух же говорю:
   – Если партия считает это необходимым – постараюсь оправдать доверие.
   – Вот и отлично. Там у вас многим надо гайку подтянуть. – Кивком Валериан Владимирович дает понять, что разговор окончен.
   Сразу после праздника, который я провел с Лидой (даже на демонстрацию сходил с ней вместе в колонне ВСНХ), было назначено заседание коллегии НКВТ. Там я докладывал о командировке на Дальний Восток примерно то же, что говорил в ЦКК. Но вот реакция членов коллегии стала для меня, мягко сказать, неожиданной.
   Член коллегии, а заодно и председатель Центросоюза Лев Михайлович Хинчук был страшно недоволен моей критикой деятельности Дальцентросоюза.
   – Вы не желаете принимать во внимание объективные обстоятельства, создающие крайне тяжелые условия для работы наших товарищей на Дальнем Востоке! – почти не сдерживая себя, выкрикивал Хинчук. – Не надо недоработки вашего собственного отдела, не справляющегося с обеспечением ДВО закупками по импорту, пытаться заслонить раздуванием чужих недостатков!
   Ну, это еще можно было как-то понять. Но вот с какой стати ополчился на меня Петр Лазаревич Войков, почти ровесник меня-нынешнего, моложавый человек с кудрявыми волосами, бывший начальник таможенного управления, а сейчас входивший в коллегию как председатель смешанной советско-польской комиссии по реализации Рижского договора 1921 года?
   – Вместо того чтобы ставить вопрос перед вышестоящими инстанциями о содействии работе таможенных органов и Дальвнешторга, об укреплении их материальной базы, о расширении кредитования импорта, товарищ Осецкий ни с того ни с сего предлагает нам некую панацею от всех проблем с контрабандой в виде предоставления полной свободы частному торговому капиталу! – Петр Лазаревич прямо-таки пылал праведным гневом. – Вы не патриот НКВТ! Вы не заботитесь о престиже собственного ведомства! А ваша любовь к частнику вообще ни в какие ворота не лезет! Перед нами стоит задача вытеснения частного капитала из торгового оборота, а вы его предлагаете поощрять!
   Интересно, что это его так проняло? Неужели дело в упорных слухах, что Петр Лазаревич нечист на руку в отношении доходов от сбыта ценностей для закупок хлеба в голодном 1921 году? Да и по расходованию валютных ассигнований, проходивших через его руки в последующие годы, к нему вроде есть аналогичные претензии? Может быть, его испугало возможное назначение меня на должность начальника КРУ НКВТ?
   – Петр Лазаревич! Мне всегда казалось, что партия поставила нас на работу в НКВТ для того, чтобы мы отстаивали тут общие интересы Советской республики, а не ведомственные позиции собственного наркомата! – бросаю ему в ответ.
   – Прекратите эту демагогию! Вы что тут хотите изобразить – что вы тут один за государственные интересы болеете? – раздались озлобленные выкрики с мест.
   Ну и ну, кажется, я крепко попал… Вот только пока непонятно почему.
   Не отставал от Войкова и Яков Станиславович Ганецкий, бывший недавно торгпредом в Латвии, а с 1923 года одновременно состоявший в коллегии НКИД. Филиппики этого хорошо одетого джентльмена с полноватым жизнерадостным лицом и постепенно отступающей ото лба к затылку шевелюрой были менее определенны, но произносились с таким же азартом.
   – Виктор Валентинович! – вещал он, как будто произносил речь с трибуны (хотя никогда не числился среди ораторов). – Доколе вы будете вести свои дела таким манером, что каждый раз противопоставляете себя коллективу наркомата? Почему вы поторопились вывалить перед ЦКК свою личную точку зрения, нимало не озаботившись тем, чтобы согласовать ее с нами, вашими товарищами?
   «Доколе ты, Катилина…» – сразу вспомнилось мне начало одной из речей Цицерона. Все-таки у нас было схожее гимназическое образование. Ага, «у нас». У меня с Осецким, да. А что? Теперь оно у нас общее. Как и мое высшее…
   Борис Спиридонович Стомоняков, наш торгпред в Германии, с которым я познакомился во время командировки в Берлин, недавно стал заместителем Красина. Отводит глаза, мнется, смущается, но все же мычит нечто невнятное под стать общему настрою:
   – Полагаю, что товарищу Осецкому надо сделать выводы из той товарищеской критики, которая тут прозвучала. Столько лет работы в наркомате, еще с 1919 года, и за все это время не суметь сработаться с коллективом… Одни конфликты и недоразумения…
   Не стал бросать в меня камень Константин Матвеевич Шведчиков, который в НКВТ ведал делами, касающимися материального снабжения агитационно-пропагандистской работы – обеспечением продукцией бумажной, полиграфической и кинопромышленности, – и был тесно связан с Агитпропом ЦК. Однако и в защиту мою он особо распространяться не стал, бросив лишь:
   – Мне кажется, вся эта шумиха – не по делу. Надо предложения Осецкого рассмотреть с практической точки зрения, а не выкрикивать лозунги.
   Вился ужом, но все же присоединился к общему хору и Александр Антонович Трояновский (председатель Госторга НКВТ РСФСР), с которым я был неплохо знаком по работе в АРКОСе. Кстати, он и сменил меня на посту председателя АРКОСа в Лондоне по моем возвращении в Москву в 1923 году. Ему, как и Стомонякову, было, очевидно, неудобно оказаться на стороне моих хулителей, и он точно так же прятал глаза, однако проговорил:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация