А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иной 1941. От границы до Ленинграда" (страница 8)

   Общие соображения говорят в пользу того, что в качестве «средних танков» немцами были подсчитаны Т-28. Однако, согласно данным М. Коломийца, танки Т-28 2-й танковой дивизии были сильно изношены, и на ходу оставалось всего 15 машин из 27[75]. По апрельскому докладу в ГАБТУ, в эксплуатации было 6 Т-28 и еще 6 – в консервации[76]. По донесению 3-го мехкорпуса о боевом и численном составе от 22 июня 1941 г., в дивизии Солянкина было всего 9 Т-28[77]. Поэтому можно предположить, что в качестве «сверхтяжелых» выступали КВ-2, а в качестве «средних» – КВ-1. Но не исключено, что имеются в виду именно средние Т-28.
   В 17.30 24 июня в район действий боевой группы Зекендорфа прибыли «ахт-комма-ахт»-ы и части подчиненной XXXXI корпусу артиллерии РГК. Это позволяет ей перейти в контрнаступление. Немцам удается уничтожить еще несколько тяжелых танков. Один из них, будучи обездвижен, расстреливается 88-мм зениткой. Изучение оставшихся на поле боя подбитых советских танков дает немцам первое представление об их технических характеристиках: «При обследовании обнаруживается, что вражеские танки вооружены 7,5-см или 15,2-см орудием, примерно по 50 тонн веса, экипаж 5–6 человек, в том числе минимум 1 офицер, бронирование 80 мм, лобовое 85 мм»[78]. Из этого можно сделать вывод, что в бою участвовали как танки КВ, так и танки КВ-2. Это подтверждается также рапортом командира 41-го истребительно-противотанкового дивизиона дивизии Ландграфа:
   «Экипаж одного русского танка дал показания, которые выслушал и записал переводчик: они рассказывали о своем 52-тонном танке. Толщина брони 85 мм, только люка 38 мм. В танке 15,2-см орудие, три 7,62-мм пулемета (в запасе еще два)».

   Расчет 37-мм противотанковой пушки ПАК-35/36 за работой

   Эти данные развеивают последние сомнения относительно КВ-2. Зная, что из себя представляли КВ-2 с точки зрения надежности, вызывает уважение сам факт их участия в бою после достаточно протяженного марша. Дело здесь явно было в большом количестве опытных водителей в дивизии Солянкина, о котором уже упоминалось выше. Помимо сведений о новой технике, пленные танкисты также сообщили немцам общую информацию о своем соединении:
   «Танки, участвовавшие в сегодняшнем танковом бою, якобы принадлежат 2-й танковой дивизии, которая сформирована в 1939 году как бригада и недавно развернута в дивизию. За атаковавшей сегодня дивизией стоит пехотная дивизия, которая тоже имеет танки».
   «Пехотная дивизия с танками» – это, очевидно, 84-я моторизованная дивизия 3-го мехкорпуса, которая также должна была участвовать в контрударе. Теперь немцам стало известно имя противника. Это уже не была абстрактная масса боевых и вспомогательных машин с аэрофотоснимков и из докладов летчиков. Но нельзя было назвать это знакомство приятным. Перехватить инициативу по-прежнему не удается. Последняя в этот день попытка пробиться к Дубиссе предпринимается группой Зекендорфа вечером, около 19.00. Однако вновь на поле боя появляются КВ, и от продвижения вперед приходиться отказаться. Более того, советские тяжелые танки вновь прорываются на немецкие артиллерийские позиции. Интенсивное использование 88-мм зениток против танков приводит к израсходованию боеприпасов. Нужные снаряды немедленно доставляются на самолете.
   В донесении штаба 4-й танковой группы от 18.00 24 июня с досадой отмечалось: «Атаки тяжелых танков и пехоты противника вынудили правый фланг XXXXI танкового корпуса перейти к обороне. В настоящее время этот бой еще продолжается». Таким образом, немецкое командование признавало, что советский контрудар заставил 6-ю танковую дивизию перейти к обороне.
   Однако нельзя сказать, что обстановка внушала оптимизм советской стороне. П. А. Ротмистров, служивший в то время в штабе 3-го мехкорпуса, вспоминал: «К вечеру от генерала Солянкина поступило донесение о разгроме его частями 10-го моторизованного полка немцев, при этом было уничтожено до 40 танков и 40 противотанковых орудий врага. Однако и наши части тоже понесли значительные потери. Особенно пострадали полки, имевшие на вооружении легкие танки БТ и Т-26. В течение 24 июня 2-я танковая дивизия продолжала отражать атаки превосходящих сил противника, но к исходу дня начала пятиться в связи с тем, что кончилось горючее и на исходе были снаряды»[79]. Ни о каком подвозе боеприпасов для 2-й танковой дивизии по воздуху не могло быть и речи.
   В то время как гремел бой главных сил дивизии генерала Солянкина с группой Зекендорфа, еще один советский танк КВ вновь вышел на линию снабжения группы Рауса. Как написано в ЖБД немецкой 6-й стрелковой бригады (которой командовал Раус), танк «остался стоять посреди дороги, как часовой». Далее немцы отмечали: «Эта дерзость импонировала; мы еще не предполагали, что он не мог двигаться дальше из-за поломки двигателя». Запросив в 19.00 поддержку «Штук», подразделения группы Рауса занялись освобождением линии снабжения своими силами. Им удалось незаметно подтащить к танку на дистанцию всего 200 м две 50-мм пушки ПАК-38 из 41-го противотанкового дивизиона. Однако их обстрел был совершенно безрезультатным. Ни один из снарядов, попавших в танк, не смог пробить его броню. Ответный огонь КВ был убийственным: он быстро согнал обе противотанковые пушки с их позиций, убив двух и ранив одного члена расчета. Артиллерия также все время держала одинокий КВ под обстрелом. Отмечались удачные попадания, но результата они не приносили.
   Здесь самое время остановиться и задаться вопросом: «Так КВ-1 или КВ-2 оказался на дороге снабжения группы Рауса?» В разных источниках по этому поводу приводятся разные мнения. На фотографиях из района Расейняя присутствуют и КВ-1, и КВ-2. У КВ-1 с 76,2-мм пушкой был больше боекомплект. Это позволило бы одному танку выдержать длительную осаду. Однако отсутствие (или, во всяком случае, недостаток) во 2-й танковой дивизии 76,2-мм снарядов для тяжелых танков говорит в пользу того, что на дороге снабжения все же был КВ-2.
   Через час после отправки заявки Люфтваффе, в 20.00, в авиационной поддержке было отказано. Раус в своих воспоминаниях саркастически замечает: «Нам было отказано, поскольку самолеты требовались буквально повсюду». На тот момент 1-й воздушный флот еще вел борьбу за господство в воздухе, нанося удары по советским аэродромам. Кроме того, усилия немецких ВВС под Расейняем были сосредоточены на главных силах 2-й танковой дивизии. Результаты этих ударов заставили командира 3-го мехкорпуса Куркина требовать вечером 24 июня: «На протяжении всех боевых действий нет нашей авиации. Пр[отивни]к все время бомбит. Прошу действия [на] Скаудвиле прикрыть»[80].

   Сгоревший танк БТ-7. Советские легкие танки были легкой жертвой для 37-мм немецких противотанковых пушек

   В 20.00 в 6-ю танковую дивизию прибывает еще одна батарея 88-мм зениток. Ее наконец было решено отправить для стабилизации положения группы Рауса. Прибывшую часом ранее батарею, напомню, отправили в группу Зекендорфа. Одно из прибывших орудий начали осторожно подтаскивать к одиноко стоящему советскому танку с юга. Дым от горящих на дороге грузовиков мешал танкистам целиться. Он был в какой-то мере прикрытием, давая зенитке возможность приблизиться незамеченной. 5-тонное орудие осторожно катили на руках. Наконец, для «ахт-ахт» была выбрана позиция на опушке леса, примерно в 500 м от танка. Артиллеристы начали лихорадочно готовить ее к выстрелу. Когда казалось, что подготовка орудия завершена, танк резко повернул башню и выстрелил первым. Зенитка свалилась в канаву, несколько солдат оказалось убито, другие были вынуждены отступить. На всякий случай отмечу, что потеря зенитки подтверждается документально, это не позднейшее дополнение к истории «расейняйского КВ».
   Возобновление наступления боевой группы Рауса на следующий день оказывается под вопросом. Образовалась длинная колонна санитарных машин с ранеными, горючее и боеприпасы тоже невозможно было доставить. Справа и слева от дороги были заболоченные участки, и советский танк было не обойти. Все это требовало немедленного устранения препятствия. На этом обычно не акцентируется внимание, но история «расейняйского КВ» – это история борьбы с ним изолированной группы Рауса. Это не 6-я танковая дивизия пыталась восстановить контакт с группой Рауса, это сам Раус пытался освободить свои линии снабжения. Разумеется, у него были куда более ограниченные средства, чем у дивизии в целом. Отсюда и масса сложностей, которые вызвал всего один танк КВ. У генерала Ландграфа же была своя печаль в лице главных сил советской 2-й танковой дивизии. Потому даже 88-мм зенитки Раус получил в последнюю очередь.
   В 20.00 командир 6-й бригады Эрхард Раус прибег к последнему имевшемуся у него средству, которое он придерживал до темноты. Группа подрывников была отправлена взорвать танк. Два заряда – 15 кг под гусеницу и меньший в ствол – должны были лишить его возможности двигаться и вести огонь. Однако эта дерзкая операция не увенчалась успехом: ни гусеницу, ни ствол повредить не удалось. Это, кстати, говорит в пользу того, что на дороге стол КВ-2. Дело в том, что по опыту Финской войны на ствол 152-мм гаубицы надевали бронекольца. Такое кольцо могло защитить ствол от заряда взрывчатки.
   Впрочем, не следует думать, что КВ занимал все мысли Рауса. На плацдарме на восточном берегу Дубиссы остался фронтом на север лишь слабый заслон. Еще одной операцией Рауса тем же вечером стало восстановление контакта с группой Зекендорфа. Она тоже началась в 20.00, но, в отличие от попыток совладать с КВ, успешно завершилась в 23.00.
   Ночь на 25 июня под Расейняем прошла неспокойно, ведущий ЖБД 114-го полка офицер писал: «На той стороне Дубиссы слышался шум множества моторов. Вели огонь вражеские 21-см мортиры. Наша корпусная артиллерия вела уничтожающий огонь по становившемуся все меньше пространству, на котором находились части окруженных вражеских танковых дивизий»[81]. По штату в советской танковой дивизии 203-мм орудия отсутствовали. Скорее всего, части корпуса Куркина подчинили себе отбившийся дивизион или взвод 402-го полка большой мощности.
   Увлекшись борьбой со 2-й танковой дивизии, 4-я танковая группа поставила под угрозу объект, имеющий значение для всей группы армий «Север». У захваченного с помощью «бранденбуржцев» 23 июня моста у Лидувеная разыгралась сцена, напоминающая голливудский боевик. Поворот 1-й танковой дивизии на восток привел к тому, что захваченный мост оказался прикрыт только слабым охранением из оставленных у него частей дивизии. Все бы ничего, если бы по другую сторону фронта был пассивный и неэнергичный противник, подобный французам в 1940 г. Однако советское командование не смирилось с потерей стратегически важного моста. Около 19.00 24 июня немцы с ужасом обнаруживают несущийся на всех парах к Лидувенаю советский бронепоезд. Скорее всего, это была инициатива снизу, т. к. в документах 8-й армии и фронта не обнаруживается никаких грозных приказов с требованием отбить Лидувенай.

   Давид и Голиаф: попытка сдвинуть с места КВ-1 с помощью танка Pz.IV

   Охранение моста не имело никаких шансов отразить атаку бронепоезда и не могло даже просто взорвать полотно дороги – у них не было взрывчатки. На выдвижение к мосту резервов, даже моторизованных, и на вызов «Штук» просто не остается времени. Как мы знаем, Люфтваффе бы только час раскачивались – отказать или поддержать заявку. Пришлось импровизировать. С площадки у штаба XXXXI корпуса спешно поднимается в воздух связной самолет Физилер «Шторх» со взрывчаткой. Он садится у моста, и рельсы перед советским бронепоездом в последний момент удается взорвать. Вскоре к мосту подтягивается подразделение 36-й моторизованной дивизии, и оборона моста усиливается. Можно сказать, что только чудом немцам удается избежать утраты важнейшего железнодорожного моста. Перед нами тот случай, когда оперативная радиосвязь существенно повлияла на ход боевых действий.
   В то время как 6-я танковая дивизия вела бой с частями Солянкина, ее сосед выполнял замысловатый обходной маневр. Утром 24 июня Кирхнеру отправили приказ повернуть на юго-восток, «чтобы иметь возможность атаковать фланг противостоящего 6-й тд противника». Новой целью была дорога Восилишкис – Гринкишкис, к северо-востоку от Расейняя. Это вообще было нехарактерно для действий немецких моторизованных корпусов. При отсутствии непосредственной угрозы конкретной дивизии они предпочитали нацеливать ее дальше вперед. Считалось, что лучше захватить выгодный плацдарм, нежели активно ликвидировать фланговую угрозу. В Прибалтике немцы отступили от этого правила.
   Поворот прошел не без приключений. С раннего утра 24 июня 1-я танковая дивизия продолжала двигаться вперед, в общем направлении на Поневежис. Прямо на пути ее наступления накапливались части 11-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. А. Соколова. Ее выгрузку из эшелонов у Радвилишкиса немцы, кстати, засекли воздушной разведкой. По советским данным, 24 июня успели выгрузиться два стрелковых полка и один артполк соединения. Идущая на всех парах боевая группа Крюгера врезается под Шауленаем в советскую пехоту, но легкой победы ей это не принесло. В ЖБД дивизии отмечается: «Высокие хлеба и господствующие высоты благоприятствуют вражеской обороне». Сражение было скоротечным, но упорным: «Высоты по обе стороны Мурая [под Шауленаем. – А.И.] захвачены после ожесточенных боев. Вражеская пехота, спрятавшись в хорошо оборудованных укреплениях, пропускает бронированные машины и сражается с сопровождающей их пехотой. В ходе этих боев выведены из строя 6 противотанковых пушек противника»[82]. Бой группы Крюгера продолжался всю первую половину дня, позднее в качестве результата этих схваток немцы указывали: «Противник у поместья Мурай несет большие потери».

   Немецкий грузовик из 1-й танковой дивизии проезжает мимо танка КВ-2 с установкой МТ-1

   По показаниям допрошенных позднее отделом Ic (разведка) 36-й моторизованной дивизии военнопленных картина боев с советской стороны выглядела так: «Дивизия [11-я сд. – А.И.] находилась в движении к западной границе, когда накануне (23.6 —?[83]) была атакована и частично рассеяна немецкими танками. Использовавшиеся для обороны пулеметы и минометы оказались неэффективны. Подтянутая артиллерия смогла на короткое время остановить наступление немецких танков, однако после вступления в бой германской артиллерии оно продолжилось»[84]. Судя по всему, под «артиллерией» здесь следует понимать дивизионные 76-мм пушки. В ЖБД 1-й танковой дивизии также указывалось, что «русское 3,7-см[85] орудие неэффективно против наших усиленных танков». Новейшие машины дивизии Кирхнера действительно были почти неуязвимы для советских 45-мм пушек. Тем не менее части генерала Соколова оказали ощутимое противодействие немецкому элитному соединению. Эта страница упорного сопротивления советских войск в Прибалтике осталась за кадром, т. к. 11-я стрелковая дивизия в сводках мелькала лишь эпизодически.
   Тем временем по испытанному правилу «одна боевая группа застревает, вторая – продвигается» группа Зекендорфа уже к 11.00 24 июня углубилась до Байсогалы. Здесь части 11-й дивизии занять позиции не успели. Поэтому немцы лишь отражают несколько атак «разрозненных групп противника на грузовиках». Однако этот глубокий прорыв идет вразрез с планами командования корпуса и группы. Более того, ввиду неполучения приказа создалась опасная ситуация. В ЖБД XXXXI корпуса констатировалось: «Если бы у противника была хорошая воздушная разведка, он мог бы в настоящий момент отрезать 1-ю тд ударом во фланг и как минимум причинить ей тяжелые потери»[86]. Действительно, если бы танковая дивизия Солянкина развернулась на северо-запад, то она могла пройтись по тылам 1-й танковой дивизии и даже отрезать вырвавшиеся вперед части.
   В середине дня сам генерал Рейнгардт прибывает на командный пункт 1-й танковой дивизии и разворачивает ее на юго-восток. В истории соединения мы находим жалобы на трудные условия маршей: «Все передвижения в этот день были бесконечно осложнены из-за дорог, проходящих через глубокие пески или болота»[87]. В итоге выполнение отданного еще утром приказа задерживается до позднего вечера. На новый командный пункт в Шаукотасе штаб 1-й танковой дивизии прибывает только в 18.30. По воспоминаниям полковника Рольфа Штовеса, историографа дивизии, в районе Шаукотаса они сталкиваются с небольшими группами Т-26 и советской пехоты. Вероятно, это было охранение или разведка, высланная от 2-й танковой дивизии. Подполковник Венк приказывает прикрыть командный пункт двумя 88-мм зенитками от возможных танковых атак. Это решение нельзя не назвать поистине провидческим. Танковая группа Крюгера вступила в борьбу за Восилишкис только поздним вечером, в 22.30. Сопротивление советских частей было слабым, но так как экипажи танков через их оптику едва что-то видели, борьбу вели главным образом пехотинцы.
   В итоговом донесении о действиях группы Гепнера за сутки 24 июня указывалось: «4-я танковая группа окружила в районе севернее Кедайняй – южнее Гринкискис – восточнее Расейняя крупные танковые силы противника. Они включают в себя по крайней мере одну танковую дивизию, может быть, это только части 2-й русской танковой дивизии – как говорят пленные, – которая была усилена. Противник располагает здесь 40–60 танками, которые превосходят наши по вооружению и бронированию (лобовая броня 370 мм). 5-см противотанковая пушка и легкая полевая гаубица не оказывают на них никакого поражающего действия. До настоящего времени 5 таких танков было выведено из строя связками гранат и огнем из 8,8-см зенитных орудий. Противнику удалось осуществить прорыв отдельными танками через оборону 6-й танковой дивизии».
   Таким образом, немцами за 24 июня были заявлены подбитыми по крайней мере 5 танков КВ из дивизии генерала Солянкина, включая подорванный утром связками гранат. В это число входит, по крайней мере, один танк КВ-2, экипаж которого дал показания о ТТХ своей машины. Однако отнюдь не один КВ «остановил» 4-ю танковую группу и даже XXXXI корпус. В действительности XXXXI танковый корпус был остановлен и скован силами 2-й танковой дивизии Е. Н. Солянкина и 11-й стрелковой дивизией Н. А. Соколова[88].
   Тем временем командование 2-й танковой дивизии осознало угрозу флангу. Осадчий вспоминал: «Меня вызвали к комдиву, у которого были собраны командиры частей и боевых подразделений. Генерал-майор танковых войск Е. Н. Солянкин довел до нас, что противник, не добившись успеха на этом направлении и понеся значительные потери, главными силами обошел дивизию с северо-запада и вышел в тыл. Нам предстояло совершить маневр и нанести удар по врагу с целью обеспечения отвода частей соединения на новый рубеж. К этому времени в нем насчитывалось около 30 танков, в том числе 21 танк КВ».
   В ночь на 25 июня немцы всерьез опасались прорыва советских частей из наметившегося окружения. Отказ от прорыва ночью можно считать ошибкой Солянкина. Однако мы не знаем всех обстоятельств происходившего тогда во 2-й танковой дивизии. Возможно, ночь была потрачена на приведение соединения в порядок, ремонт и заправку. Утром 25 июня боевые группы немецкой 1-й танковой дивизии изготовились к обороне на линии Восилишкис – Гринкискис с установкой: «Эту линию необходимо удерживать против любых вражеских атак». Также по замыслу командования XXXXI корпуса 6-я танковая дивизия должна была в 6.30 перейти в наступление, вынуждая полуокруженные части Солянкина тратить силы на отражение ее атак.
   Прорыв 2-й танковой дивизии начался ранним утром 25 июня. По описанию событий немецкой стороной можно сделать вывод, что Солянкин разделил свою дивизию на две группы для прорыва по двум маршрутам. Первая должна была пробиваться через Восилишкис, вторая – через Жайгинис. Одна должна была обходить заболоченный лесной массив с востока, а вторая – с запада. Немцы датируют атаку первой группы 4.30 по берлинскому времени, т. е. 5.30 утра московского времени. Осадчий вспоминал: «Танки двинулись на восточную опушку леса, с ходу развернулись в боевой порядок. С обращенных к нам скатов небольшой возвышенности на удалении 300–350 м вели огонь орудия прямой наводки врага. Поливая противника огнем, танки смяли его орудия и пулеметные огневые точки, стремительно вырвались в открытое поле, заполненное вражескими танками и другой боевой техникой».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация