А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иной 1941. От границы до Ленинграда" (страница 30)

   Организационным мероприятиям сопутствовали кадровые перестановки. Генерал-лейтенант С. Д. Акимов был отстранен от командования 48-й армией. Вместо него был назначен генерал-лейтенант М. А. Антонюк, ранее командовавший петрозаводской оперативной группой 7-й армии. Генерал Акимов погиб в авиационной катастрофе в октябре 1941 г.
   Прорыв немцев к Мге и на подступы к Шлиссельбургу в конце августа 1941 г. безусловно являлся катастрофой. Однако, упрекая советское командование за прорыв германских подвижных частей к Мге и Шлиссельбургу, критики совершенно упускают из виду оценку противника разведкой. Чтобы противодействовать новой угрозе, ее нужно было сначала осознать. Целый моторизованный корпус, который радикально изменил обстановку на подступах к Ленинграду, далеко не сразу был замечен советской разведкой. Долгое время считалось, что на чудовском направлении наступают только уже известные пехотные соединения.
   Эта история постепенного появления из тумана войны айсберга в лице XXXIX моторизованного корпуса заслуживает более подробного описания. Итак, откуда в советских штабах могла появиться информация о прибытии крупной механизированной группировки противника? Это опрос захваченных в ходе боев с ней пленных, это захват карт и других документов с обозначенными на них соединениями, наконец, это технические средства разведки, в частности радиоразведка. Ввиду очевидных трудностей с пленными в неуспешных боях 1941 г., захват карт и документов был важнейшим источником информации о противнике. Северному фронту, можно сказать, не повезло: никаких подарков судьбы в лице трофейных карт с нанесенной на них актуальной обстановкой на передовой захватить не удалось. 27 августа в разбитой машине была захвачена немецкая карта с данными на 18 августа. На чудовском направлении на карте были отмечены 21-я и 121-я пехотные дивизии. XXXIX корпус даже на немецкую карту от 18 августа попасть не мог, и его появление трофей вскрыть не помог.
   Самые современные на тот момент инструменты не помогли выявить танковые и моторизованные дивизии немцев. В утренней разведсводке штаба фронта за 28 августа указывалось: «По данным радиоразведки… На Чудовском направлении штаб армейского корпуса в Новгороде держит связь со штабами пехотных дивизий»[378]. Подчеркнем: «армейский корпус» и «пехотные дивизии». Никаких самостоятельных механизированных соединений. Вполне подходило под определение «у немцев сил здесь немного».
   Об одной из причин такой «слепоты» разведки пишет командующий ВВС Ленфронта А. А. Новиков: «Когда полевые части южной группировки противника вышли на дорогу Шимск – Новгород, вражеские истребители так оседлали все подступы к ней, что наша воздушная разведка никак не могла проникнуть в этот район»[379]. Точнее будет сказать, что количество истребителей противника в воздухе увеличилось за счет переброски авиачастей из группы армий «Центр».
   Утренняя разведсводка штаба Ленинградского фронта от 29 августа 1941 г. дышит относительной безмятежностью. Описывая действия немцев на чудовском направлении, советские разведчики делают вывод: «Пр-к силами до двух пех. дивизий продолжает наступление вдоль жел. и шоссейной дорог Чудово, Колпино и сев направлении на ст. Мга, с целью обхода р-на Красногвардейск и выхода на южное побережье Ладожского озера»[380]. Две пехотные дивизии – это, конечно, плохо, но еще не катастрофа. Однако именно в этот день были сделаны первые шаги к вскрытию перегруппировки немцами подвижных соединений из группы армий «Центр» в группу армий «Север». В утренней разведсводке от 1 сентября 1941 г. сообщается: «29.8 в р-не Чудский Бор у убитого изъяты документы, принадлежащие 51 мп 18 мд. По данным на 18.8 18 тд отмечалась на Смоленском направлении, откуда она предположительно переброшена на Колпинское направление»[381]. Одно подвижное соединение уже могло вызвать тревогу, но им дело не ограничилось. В той же разведсводке читаем: «31.8 в р-не Красная Горка захвачен пленный 5 пп 12 пд, который показал, что 12 пд переброшена со смоленского направления… Данные требуют проверки»[382]. Информация о появлении у противника новых соединений всегда требовала проверки. Подтверждение вскоре было получено. Внеочередное донесение к 10.00 1 сентября гласит: «Документальными данными и опросами пленных 5 мп 12 тд, захваченными 31.8.41 в районе Красная горка, установлено: 12 бронетанковая дивизия… [перечислен состав дивизии. – А.И.] прибыла из под Смоленска и вступила в бой на Колпинском направлении 27–28.8.41»[383]. В вечерней разведсводке от 1 сентября 1941 г. указывается: «Пленный 407 пп подтверждает данные о наличии на Колпинском направлении 12 тд и 18 мд, входящих в состав подвижной группы, сосредоточенной для прорыва вдоль шоссе Тосно, Ульяновка, Степановка»[384]. Опрос пленных развеивал последние сомнения относительно появления на фронте новых танковых и моторизованных соединений противника. Немецкие пленные дали практически исчерпывающие сведения о составе XXXIX моторизованного корпуса, они сообщали: «В эту подвижную группу помимо 12 танк. дивизии входят еще 18, 20 мотодивизии [20-я мд подчеркнута в документе красным карандашом. – А.И.]»[385]. Тем не менее разведчики колебались относительно наличия третьей дивизии в составе «подвижной группы». В примечаниях к опросу пленных указывалось: «12 танковая дивизия перед отправкой на Ленинградский фронт получила пополнение за счет 20 мотодивизии, возможно, что пленный 407 мотополка [описка, правильнее пехотного полка. – А.И.] называя 20 мотодивизию имел это в ввиду»[386]. Тем временем доказательства продолжали прибывать одно за другим. Утренняя разведсводка от 2 сентября сообщала: «Захвачены документы, принадлежащие 20 мд… Данные уточняются»[387]. Наконец вечернее разведдонесение от 2 сентября поставило точку в вопросе о 20-й моторизованной дивизии. Разведчики получили практически железобетонные доказательства ее присутствия под Ленинградом: «По захваченным документам и показаниям пленного 121 пд установлено, что в направлении Мга действуют части 20 мд в составе 76 и 90 пп и двух ап. 20 мд переброшена из р-на Витебск»[388]. Однако эти данные уже безнадежно запоздали.
   Может быть, это был локальный провал разведчиков Северного (Ленинградского) фронта? Может быть, мудрое ГРУ все увидело заранее? Нет, это не так. В разведсводке № 78/661387 ГРУ ГШ КА на 8.00 30 августа указывается: «На Колпинском направлении части 121 пд немцев вели бой на рубеже Старостина, Сологубовка»[389]. На чудовском направлении, согласно данным ГРУ действовали «предположительно» части 21-й пехотной дивизии. Картина все та же – «у немцев сил здесь немного». Танковые и моторизованные дивизии немцев появляются в разведсводках ГРУ ГШ КА позднее. Таким образом, даже спустя пять дней после ввода в бой XXXIX корпуса, его наличие оставалось тайной для советского командования, в том числе для Генштаба Красной армии.
   Те документы, которые писались по горячим следам событий, отражают не объективную картину, а субъективное представление о ней. Командование фронта предпринимало меры, пропорциональные возникшей угрозе – нескольким пехотным дивизиям. То, что эти меры не помогали против «у немцев сил здесь немного», приводило в растерянность, в том числе самого Сталина. Только потом выяснилось, что сил у немцев на самом деле было предостаточно для взлома даже куда более прочной обороны, чем наспех собранная «тонкая красная линия» резервов. В сущности, для штаба М. М. Попова захват Тосно, так взволновавший Сталина, был частью борьбы за Лужский «котел».
   Основное внимание советского командования приковывало к себе направление, где действовала 4-я танковая группа. Командующий ВВС Ленинградского фронта А. А. Новиков позднее признавал: «Опасность прорыва врага на Копорское плато была столь велика, что на несколько дней заслонила собой все другие наши беды и тревоги. Мы были вынуждены, несмотря на отход 48-й армии, не только оставить 2-ю бомбардировочную дивизию для действий в Кингисеппском секторе, но и перенацелить сюда главные силы 4-й авиадивизии, входившей в состав ВВС Северо-Западного фронта»[390].
   Ответ на вопрос «Мог ли Ленинградский фронт остановить XXXIX корпус при его своевременном вскрытии разведкой?» совершенно неочевиден. В распоряжении Ставки имелись только слабоподготовленные соединения недавнего формирования.

   2 сентября на мгинское направление по директиве Ставки ВГК № 001563 выдвигалась еще одна армия из свежесформированных дивизий. Это была 54-я армия маршала Г. И. Кулика, управление которой формировалось из управления 44-го стрелкового корпуса. Это был один из немногих случаев в войну, когда армией командовал целый Маршал Советского Союза. Директивой Ставки ВГК в состав армии включались:
   «а) из 52-й армии – 285-ю стр. дивизию в районе Волховстроя; один стр. полк ее сосредоточить в районе Иссад, Сельцо, Кобылкино;
   310-ю стр. дивизию походом сосредоточить в районе Вельца, Панево, Славково;
   286-ю стр. дивизию сосредоточить в районе Вячьково, рзд. Куколь, Конец;
   314-ю стр. дивизию – в районе Селище, Веретье, Лынна, Усадище.
   Все дивизии сосредоточиваются распоряжением командующего 52-й армией.
   б) 27-ю кав. дивизию – в районе Городище, Пчева, Рысино;
   в) 122-ю танковую бригаду – в районе Волховстрой, Вячьково;
   г) 119-й танковый батальон в том же районе;
   д) 881-й и 882-й кор[пусные]. артполки – в районе Вячьково, Веретье, Устье и 883 кап в районе ст. Кириши;»[391].
   Сосредоточение армии Г. И. Кулика, подчинявшейся непосредственно Ставке ВГК, должно было завершиться 5 сентября. С 6 сентября она должна была «перейти в наступление и, нанося удар, развить его одной стр. дивизией и 122-й танковой бригадой вдоль ж. д. Волховстрой – ст. Мга, остальными силами армии – на фронт Турышкино, раз. Погостье, ст. Сальцы»[392].
   Однако 54-я армия не успела вступить в бой за Мгу и переломить ситуацию в пользу советских войск. 7 сентября 20-я моторизованная дивизия была усилена частями 12-й танковой дивизии. К вырвавшимся вперед подвижным соединениям подтянулись пехотные дивизии. На советские части также обрушились удары VIII авиакорпуса. Дивизия НКВД была отброшена к Неве, переправилась через реку по железнодорожному мосту, который был сразу же взорван. Тем временем усиленная пехотным полком 20-я моторизованная дивизия захватила Синявино, а 8 сентября она захватила Шлиссельбург.
   Наступление армии Г. И. Кулика началось только 10 сентября, когда в бой была брошена 286-я стрелковая дивизия. Атаку единственной дивизии части XXXIX корпуса отразили, отбросив дивизию назад. Продолжение атак после сосредоточения основных сил армии также не принесло успеха. Наступающим удалось пробиться лишь на 6 – 10 км к Мге. Немецкие дивизии в пробитом к Ладожскому озеру «бутылочном горле» занимали оборону на фронте 12–15 км. Однако уже в первом синявинском наступлении начала действовать система поддержки осажденной крепости извне, сковывая своими ударами атакующих. XXXIX моторизованный корпус не участвовал в наступлении войск группы армий «Север» на Ленинград, начавшемся 9 сентября. В ночь на 20 сентября началась операция по деблокаде со стороны Ленинградского фронта. Через Неву переправились части 115-й стрелковой дивизии и захватили плацдарм в районе Московской Дубровки. Их поддержала 4-я бригада морской пехоты. Немецкие контратаки были отбиты, и на рабочей карте командования Ленинградского фронта появился клочок земли, прозванный вскоре «Невский пятачок». 26 сентября 54-я армия была передана в состав Ленинградского фронта, и вместо Г. И. Кулика ее возглавил М. С. Хозин. Прорвать блокаду Ленинграда сразу же после ее установления немцами, к сожалению, не удалось. Сообщение с городом на Неве по суше было прервано на долгие 500 дней.
   Ленинград в кольце блокады. Уже в первые дни войны советское руководство задумывалось о худших вариантах развития событий. Активно строились линии укреплений в глубоком тылу, готовились к эвакуации предприятия. К числу худших вариантов относился выход противника к Ленинграду. Буквально в первые дни войны, 29 июня 1941 г., было принято решение об эвакуации из Ленинграда детей. К началу блокады города из него было вывезено в Удмуртскую, Башкирскую АССР, Ярославскую, Пермскую, Актюбинскую области более 311 тыс. детей. Всего за период с 29 июня по 27 августа 1941 г. по железной дороге было отправлено 164 320 рабочих и служащих с семьями, выезжавших с предприятиями, 104 692 рабочих и служащих с семьями временно нетрудоспособных, 219 691 женщина, имевшая двух и более детей, 147 500 беженцев. До выхода немецких частей к Шлиссельбургу более 700 тыс. жителей Ленинграда было отправлено в глубь страны. Однако полностью эвакуировать крупный город было невозможно, и в кольце блокады оказалось 2 млн 484,5 тыс. человек.
   Ситуация со снабжением города продовольствием с самого начала войны была очень напряженной. Проходящие через город большие массы беженцев привели к быстрому расходованию запасов. Несмотря на возрастание среднесуточной выпечки хлеба с 2112 т в июле до 2305 т в августе и введение нормирования выдачи хлеба населению, нормы выдачи неуклонно уменьшались. Суточные нормы продажи хлеба населению на сентябрь 1941 г. составляли: рабочим – 600 г, служащим – 400 г, иждивенцам и детям – 300 г. Эти нормы были введены со 2 сентября. На 6 сентября для снабжения населения Ленинграда имелось: муки – на 14 дней, крупы – на 23 дня, мяса и мясопродуктов – на 19 дней, жиров – на 21 день и кондитерских изделий – на 48 дней. С 11 сентября пришлось провести второе сокращение норм выдачи хлеба. Рабочие стали получать 500 г, служащие и дети – 300 г, иждивенцы – 250 г. С 13 ноября рабочие стали получать по 300 г, а остальное население – по 150 г хлеба в день. В городе начался голод.
   Подготовка маршрута по Ладожскому озеру, который впоследствии получит имя «Дороги жизни», началась еще 30 августа 1941. Первые перевозки по озеру начались еще до захвата Шлиссельбурга, поэтому уже 12 сентября в наспех оборудованный порт Осиновец прибыли две баржи с 800 т зерна. За первые 30 дней навигации в Осиновец было доставлено 9800 т продовольствия. Несмотря на внушительную цифру, это было очень мало для города, расходовавшего 1100 т муки в день. Норма на воздушные перевозки с 1 октября 1941 г. составляла 100 т в день. По воздуху перевозились преимущественно пищевые концентраты.
   С занятием немцами Шлиссельбурга и выходом финнов к границе 1939 г. на Карельском перешейке и к р. Свирь между Ладожским и Онежским озерами началась не имевшая прецедентов в новейшей истории осада крупного города. Она продолжалась до января 1943 г.
   Таллиннский переход. 8-я армия не только была дамокловым мечом, нависавшим над флангом нацеленной на Ленинград немецкой группировки, но и источником ценнейших резервов в критические момента боев. Примыкание фланга войск Северо-Западного направления к Балтийскому морю имело свои достоинства и недостатки. Однако наиболее значимым фактором было взаимодействие с флотом и возможность маневра по морю. Воспрепятствовать этому маневру немецкое командование могло минными постановками и ударами по кораблям Краснознаменного Балтийского флота с воздуха.
   Немецкое командование прекрасно осознавало преимущества взаимодействия сухопутных войск с флотом. В дополнении к Директиве фюрера № 33 предписывалось уничтожить советские войска и особо подчеркивалось, что «необходимо не допустить их погрузку на суда». Однако отход в крупную базу Военно-морского флота давал надежду на спасение. Решением Ставки ВГК от 17 августа руководство обороной Таллинна было возложено на командующего Балтийским флотом вице-адмирала В.Ф.Трибуца с подчинением ему всех сухопутных войск. Командир 10-го стрелкового корпус генерал-майор И.Ф.Николаев назначался его заместителем по сухопутной обороне. Всего в боевых порядках на сухопутном фронте обороны Таллинна было около 27 тыс. человек при 200 орудиях калибром от 76 до 305 мм, 13 танках Т-26 и 85 самолетах.
   Подготовка немцев к сражению за Таллинн началась уже в начале августа. Выход немецких войск к побережью Финского залива создал географические предпосылки для сооружения минного заграждения восточнее Таллинна, которое получило кодовое наименование «Юминда». 9 августа минный заградитель «Кобра» установил первое минное поле. В течение двух недель «Юминда» была расширена минными заградителями «Кобра», «Кёнигин Луиза», «Кайзер», «Ролланд» и «Бруммер» 5-й флотилии минных заградителей. Постановку прикрывали 1-я и 2-я флотилии торпедных катеров. Всего было поставлено 19 минных полей. В последнюю неделю августа в ожидании советского прорыва немецкими и финскими заградителями было поставлено еще 12 минных полей. Всего до конца августа было установлено 2828 мин и 1487 минных защитников. Ряды мин находились в 8 – 10 м друг от друга. Уже 11 августа подорвался на мине и погиб тральщик Т-213 «Крамбол». Тяжелые повреждения в этот день получили эсминец «Стерегущий» и транспорт «Вячеслав Молотов». 24 августа на «Юминде» подорвался эскадренный миноносец «Энгельс» (типа «Новик» дореволюционной постройки), тральщики Т-209 «Кнехт» и Т-214 «Бугель».
   Рассечение 8-й армии надвое и выход немецких частей на побережье Финского залива привели к появлению еще одной опасности для советских кораблей на пути из Таллинна в Кронштадт – немецких артиллерийских батарей. Причем следует подчеркнуть, что речь шла не о полевой артиллерии действовавших в Эстонии соединений группы армий «Север», а о специальных батареях, изначально предназначенных для стрельбы по морским целям. По плану от 13 августа предполагалось установить в разных точках, в том числе под Таллинном, три 170-мм батареи: HKB 502, 503, 507. 17 августа прибыли батареи 929-го дивизиона береговой артиллерии сухопутных войск, вооруженного дальнобойными 105-мм пушками. В итоге к концу августа немцы располагали вдоль южного фарватера четырьмя (двумя 170-мм и 105-мм) батареями. Это означало, что при попытке прорыва флота по южным фарватерам (обозначавшимися как 13 ТБ и 12 ТБ) корабли и суда подверглись бы беспощадному расстрелу практически в упор специализированной береговой артиллерией немцев. Для прорыва из Таллинна оставался только так называемый «центральный» фарватер (он обозначался 10 ТБ). К слову сказать, никакого «северного» фарватера, ближе к побережью Финляндии, в то время не существовало в природе. Любые рассуждения о возможности использования этого несуществующего фарватера для безопасного прорыва флота поэтому носят чисто спекулятивный харак– тер.
   Штурм Таллинна начался 20 августа. Город атаковали 254, 61 и 217-я пехотные дивизии, объединенные управлением XLII армейского корпуса генерала инженерных войск Кунтце. С 22 августа в систему обороны города были включены корабли Балтийского флота. Огонь по наступающим немецким войскам вели крейсер «Киров», лидеры «Ленинград» и «Минск». Но заменить потерянную отступавшими от границы дивизиями артиллерию корабли полностью не могли. Медленно, но верно части корпуса Кунтце продвигались вперед. 25 августа 254-я пехотная дивизия достигла восточных пригородов Таллинна. Вечером 27 августа наступающие начали атаку прибрежной части Таллина и обстрел бухты артиллерией и даже минометами. Видя, что возможности обороны города исчерпаны, командующий Северо-Западным направлением отдал приказ об эвакуации Таллинна и переходе кораблей в Кронштадт. Кораблям предстояло пройти 220 миль через минные поля под огнем артиллерии и ударами с воздуха. Вечером 27 августа началась погрузка войск на корабли. Орудия крейсера и эсминцев в это время вели интенсивный огонь, не позволяя немцам приблизиться вплотную к гавани. К 23.00 27 августа корабли вышли на рейд. Не всем защитникам Таллинна удалось попасть на транспорты. По немецким данным в оставленном советскими войсками Таллинне было захвачено 11 432 человека пленных, 97 орудий и 144 зенитных пушки.
   Переход транспортов обеспечивали корабельные соединения и части флота, объединенные в три маневренных отряда: главных сил, прикрытия и арьергард. В отряд главных сил под командованием вице-адмирала В.Ф.Трибуца, державшего фланг на крейсере «Киров», вошли 28 боевых кораблей, в том числе крейсер, три эсминца, четыре подводные лодки, шесть малых охотников. В составе отряда прикрытия под командованием начальника штаба флота контр-адмирала Ю.А.Пантелеева (флаг на лидере «Минск») числились лидер, два эсминца, одна подводная лодка, несколько сторожевых кораблей и торпедных катеров. Наконец в арьергарде, который возглавлял командир минной обороны флота контр-адмирал Ю.Ф.Ралль (флаг на эсминце «Калинин»), находились три старых эсминца-«новика»: «Калинин», «Артем», «Володарский» и сторожевые корабли «Снег», «Буря» и «Циклон».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация