А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иной 1941. От границы до Ленинграда" (страница 22)

   Ввиду активности советских ВВС, немецкие части на плацдармах оказались даже без обычной палочки-выручалочки Панцерваффе – «тетушек-Ю» с горючим и боеприпасами. В ЖБД XXXXI корпуса 16 июля отмечалось: «Из-за плохих дорог и сохраняющейся угрозы коммуникациям снабжение плацдармов затруднено. Снабжение по воздуху из-за плохой погоды возможно лишь в ограниченных масштабах, поскольку можно использовать только Ю-88, применение транспортных самолетов невозможно по причине активности вражеских истребителей»[268]. Это означало, что предметы снабжения сбрасывались с бомбардировщиков в парашютных контейнерах. Для освобождения путей снабжения принимались самые радикальные меры. Весь транспорт, который мешал движению, был попросту сброшен с дороги в болото. В ЖБД XXXXI корпуса прямо указывается: «Наши личные и материальные потери от вражеской артиллерии и авиации растут темпами, внушающими беспокойство».
   Все это заставляло немцев торопиться с захватом Гдова. Помимо моторизованных частей, в боях за город принимает участие передовой отряд 58-й пехотной дивизии (усиленный разведбат). Однако уже вечером 16 июля стало понятно, что эти усилия напрасны. Пришли известия, что под Сольцами попали в окружение части LVI корпуса Манштейна. Основные силы I авиакорпуса 1-го воздушного флота были задействованы именно там, в том числе для снабжения окруженной группировки. Менять уже принятые решения было поздно. Продолжая выполнять поставленную задачу, уже в сумерках части 36-й мотопехотной дивизии с боем берут совершенно бесполезный аэродром Гдов. Как аэродром Люфтваффе, он не был востребован 1-м воздушным флотом. Для создания «воздушного зонтика» над боевыми порядками 4-й танковой группы на аэродром Зарудье к юго-востоку от города Ляды на Плюссе 17 июля были перебазированы I и II группы эскадры JG54 (около 40 самолетов Bf109F-2). Это позволяло Люфтваффе, по крайней мере, пытаться усидеть на двух стульях и прикрывать и низовья Луги, и район Сольцов. Тем не менее истребительное прикрытие налетов на плацдармы стало жизненно необходимым как для бомбардировщиков ВВС КБФ, так и для 41-й авиадивизии.
   Бессмысленное, но беспощадное сражение за Гдов тем временем продолжалось. 118-я стрелковая дивизия и так имела приказ на отход, а аэродром в связи с изменением обстановки уже был не нужен. К вечеру 16 июля немецкие части создали угрозу перехвата железной дороги и грунтовых путей, идущих из Гдова на север. Это заставило штаб М. Попова санкционировать отход 118-й стрелковой дивизии. Он начался в 20.00, но к тому моменту кольцо окружения было почти замкнуто. Два стрелковых и оба артиллерийских полка дивизии были вынуждены пробиваться из «котла» с боем. К 17 июля их остатки численностью около 2 тыс. человек вышли к своим. Прибывший на поле боя пехотный полк из 58-й пехотной дивизии фактически прибывает к шапочному разбору и в сражении уже практически не участвует. В ЖБД ГА «Север» захват Гдова отмечался как заметный успех: «На участке 18-й армии 17 июля были уничтожены или взяты в плен крупные силы 118-й стрелковой дивизии в районе Гдова. В плен попали начальник опер. отдела и начальник развед. отдела этой дивизии»[269].
   Остальные части 118-й дивизии и ее штаб были вывезены в Нарву по Чудскому озеру силами Чудской военной флотилии. Она была создана буквально за несколько дней до описываемых событий. В Ленинграде наскребли 427 человек личного состава, два 76-мм орудия с «Авроры», несколько 45-мм пушек. Преодолев за 28 часов 250 км, буквально перед носом спешащих в низовья Луги немецких танков, 13 автомашин прибыли в Гдов и занялись перевооружением учебных кораблей. Ядро Чудской флотилии составили три учебных корабля – «Нарва», «Эмбах» и «Исса» водоизмещением 110–150 тонн. Они были вооружены 76-мм и 45-мм пушками и переклассифицированы в канонерские лодки. Кроме того, в состав флотилии вошли посыльное судно «Уку», 7 озерных и речных пароходов, 13 моторных катеров и несколько барж. 17 и 18 июля свежеиспеченная флотилия участвовала в эвакуации из Гдова окруженных советских частей.
   Несмотря на прорыв и эвакуацию по озеру, 118-я стрелковая дивизия была фактически добита в Гдове после своего неудачного дебюта под Псковом и Островом. По донесению командира соединения генерал-майора Гловацкого, дивизия на 18 июля «являлась небоеспособной». Немцами было заявлено о захвате 2 000 пленных и множества трофеев, также указывалось, что «противник потерял более 1000 человек убитыми и часть флотилии Чудского озера». Последнее утверждение, впрочем, является очевидным преувеличением. Чудская флотилия потерь под Гдовом не понесла.
   Вычленить потери под Гдовом из всех потерь соединения не представляется возможным. Позднее, когда были подсчитаны потери 118-й стрелковой дивизии с момента вступления ее в бой и до 25 июля, они составили внушительную цифру 7089 человек, в том числе 74 человека убитыми и 6754 человек пропавшими без вести[270]. Называя вещи своими именами, соединение было разгромлено, размазано тонким слоем по пространству от Острова до Гдова. Теперь ее вывод на доукомплектование был более чем оправданным.
   Развивая наступление от Гдова, немцы вошли в соприкосновение со 191-й стрелковой дивизией Лужской оперативной группы. Все части и соединения ЛОГ постепенно втягивались в сражение. Теперь на пути немецких войск в Ленинград оставались только они. Относительная свобода действий в воздухе позволила советскому командованию 15–16 июля эффективно вести разведку и установить перегруппировку сил противника от Луги к Кингисеппу.
   Типовым решением в такой обстановке был контрудар по захваченному противником плацдарму. Советское командование действовало в полном соответствии с общими канонами. По мере прибытия эшелонов с частями 2-й ДНО было решено атаковать плацдарм в районе Ивановского и Поречья. Командовал 2-й ДНО 39-летний Герой Советского Союза полковник Н. С. Угрюмов, отличившийся в ходе советско-финской войны. Как и многие герои «зимней войны» (Кирпонос, Музыченко), он быстро продвинулся по служебной лестнице. Командующий М. Попов фронтом позднее писал: «Понимаю, как трудно Угрюмову. За год от комбата до командира дивизии выдвинулся»[271].
   Здесь самое время сказать несколько слов о ленинградском ополчении. С 27 июня в городе на добровольной основе началось формирование Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО). 30 июня был создан штаб армии и началось формирование первых трех дивизий. Соответственно 1-я ДНО[272] считалась сформированной уже 9 июля, а 2-я и 3-я ДНО – с 10 июля 1941 г. Командным составом до батальона ополченческие дивизии комплектовались из запаса, а от батальона и выше обеспечивались за счет ресурсов Ленинградского округа. 1-й стрелковый полк 2-й ДНО состоял в основном из рабочих завода «Электросила»; 2-й – фабрик «Скороход», «Пролетарская победа» № 1 и № 2; 3-й – из добровольцев Ленинского, Куйбышевского и Московского районов. В артиллерийский полк влились работники Ленмясокомбината, а также студенты института и техникума авиаприборостроения.
   По состоянию на вечер 11 июля 2-я ДНО насчитывала 9210 человек. Винтовками дивизия полковника Угрюмова была обеспечена полностью. На 9210 человек имелось 7650 винтовок и еще 1000 карабинов. Однако ощущался недостаток ручных пулеметов, что давало только два ручных пулемета в стрелковом взводе. По состоянию на 12 июля станковых пулеметов было 70 из 166 положенных по штату. Противотанковых орудий не было вовсе. При этом полевая артиллерия имелась, до 152 мм калибра включительно, всего в артполку 2-й ДНО было 35 орудий. Самой главной проблемой ополченцев была подготовка. До 50 % рядовых ополченцев 2-й ДНО (Московского района) никакой подготовки не имели. Должности младшего командного состава замещались рядовыми. Как прямо указывалось в докладе о боевой готовности дивизии, «боевая подготовка, проводившаяся в процессе формирования, за краткостью срока, существенных результатов не дала, подразделения не сумели осуществить боевого сколачивания»[273].
   В заключение в докладе о боевой готовности 2-й ДНО указывалось: «Дивизия в основном готова для решения задач оборонительного боя»[274]. Нельзя не подчеркнуть – «оборонительного». В германской армии существовал такой термин, как «боеспособность» – Kampfwert. Его градация предусматривала значения от I (готовность к любым наступательным задачам) до IV (готовность к ограниченным оборонительным задачам). Так вот в германской терминологии 2-я ДНО имела Kampfwert III (только оборона), не самый высокий, прямо скажем. 13 и 14 июля 2-я ДНО восемью эшелонами, семью по железной дороге с Витебского вокзала и одним эшелоном – автотранспортом, отправилась на фронт. Упреждение 2-й ДНО с выходом на назначенные позиции означало настоятельную необходимость использовать ее для наступательных задач.
   Может возникнуть закономерный вопрос: «Почему наступательных?» Здесь позволю себе напомнить слова Меллентина:
   «Глубоко ошибается тот, кто благодушно относится к существующим плацдармам и затягивает их ликвидацию. Русские плацдармы, какими бы маленькими и безвредными они ни казались, могут в короткое время стать мощными и опасными очагами сопротивления, а затем превратиться в неприступные укрепленные районы. Любой русский плацдарм, захваченный вечером ротой, утром уже обязательно удерживается по меньшей мере полком, а за следующую ночь превращается в грозную крепость, хорошо обеспеченную тяжелым оружием и всем необходимым для того, чтобы сделать ее почти неприступной. Никакой, даже ураганный, артиллерийский огонь не вынудит русских оставить созданный за ночь плацдарм. Успех может принести лишь хорошо подготовленное наступление. Этот принцип русских «иметь повсюду плацдармы» представляет очень серьезную опасность, и его нельзя недооценивать. И опять-таки против него есть лишь одно радикальное средство, которое должно применяться во всех случаях обязательно: если русские создают плацдарм или оборудуют выдвинутую вперед позицию, необходимо атаковать, атаковать немедленно и решительно. Отсутствие решительности всегда сказывается самым пагубным образом. Опоздание на один час может привести к неудаче любой атаки, опоздание на несколько часов обязательно приведет к такой неудаче, опоздание на день может повлечь за собой серьезную катастрофу. Даже если у вас всего один взвод пехоты и один-единственный танк, все равно нужно атаковать! Атаковать, пока русские еще не зарылись в землю, пока их еще можно видеть, пока они не имеют времени для организации своей обороны, пока они не располагают тяжелым оружием. Через несколько часов будет уже слишком поздно. Задержка ведет к поражению, решительные и немедленные действия приносят успех»[275].
   Все сказанное Меллентином о советских плацдармах в той же степени можно отнести к немецким плацдармам: «необходимо атаковать, атаковать немедленно и решительно». Обе стороны в сходных условиях поступали схожим образом. Вечные ценности в военном деле есть, и было бы странно изобретать для Красной армии какую-то особую и самобытную тактику и стратегию.
   Руководство фронта понимало, что свежеиспеченная ополченческая дивизия сама по себе не обладает достаточными ударными возможностями для нанесения серьезного поражения противнику. Полковник Угрюмов вспоминал: «В Веймари приехал командующий поисками фронта. Он распорядился усилить дивизию двумя артиллерийскими дивизионами и ротой танков Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования комсостава и лишь после этого начинать наступление»[276].
   По приказу Ворошилова формировался сводный танковый полк ЛКБТКУКС[277]. Для этого вся материальная часть курсов перебрасывалась на станцию Веймари. Уже 15 июля танковый полк ЛКБТКУКС был подчинен полковнику Угрюмову, и в тот же день последовала атака немецкого плацдарма у Ивановского. Раус описывает эту атаку следующим образом:
   «Русские наступали несколькими волнами по обе стороны дороги и бежали к дамбе по совершенно открытой местности. Наша артиллерия, которая ранее обстреливала районы сосредоточения, теперь обрушила огневой вал на эту желто-коричневую массу. Пулеметы и танковые пушки открыли бешеный огонь, засыпав противника смертоносными снарядами. Атака захлебнулась буквально через несколько минут, и результатом этого бессмысленного поступка была только ужасная бойня. Но даже после этого атаки до вечера повторились еще трижды и каждый раз завершались неудачей»[278].
   Описание, надо сказать, достаточно типичное для немецких мемуаров и исследований пропагандистского характера. Когда в немецких мемуарах внезапно начинаются рассказы про неуязвимые Т-34 и КВ, а также про бурые массы «монголов», нужно сразу насторожиться. Обычно такими рассказами драпируют собственные провалы и неудачи. Данный случай не стал исключением.

   Командир 10-го мехкорпуса генерал-майор И. Г. Лазарев

   По советским документам, атака плацдарма 15 июля вовсе не выглядит как наступление «людской волной». Более того, танкисты полка ЛКБТКУКС жаловались на пассивность пехоты. Задачей танкистов было «действовать в направлении Юрки – Ивановское, прижать противника к реке, отрезать пути отхода и уничтожить его»[279].
   Полк курсов атаковал вражеский плацдарм двумя группами. На правом фланге Ивановское атаковала рота БТ и рота тяжелых танков, на левом фланге – танки Т-26, 1 Т-34 и рота БТ. Танки ворвались в деревню Юрки, но не были поддержаны пехотой 2-й ДНО, и закрепить этот успех не удалось. Потери танкового полка ЛКБТКУКС за 15 июля составили 2 танка БТ-7, 3 танка Т-26, 1 танк Т-34 и 1 бронеавтомобиль. По всей видимости, это была первая «тридцатьчетверка», подбитая на Северо-Западном направлении, на дальних подступах к Ленинграду.
   Согласно свидетельствам участников боев, в тот момент на участке 2-й ДНО находились и командующий фронтом, и командующий направлением. Согласно воспоминаниям начальника Инженерного управления Ленинградского фронта Б. В. Бычевского, Ворошилов и Попов лично наблюдали за боем: «Когда добрался под Кингисепп, там оказались и командующий фронтом генерал-лейтенант М. М. Попов, и Главком Северо-Западного направления Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Они стояли за пригорком, всего в пятистах метрах от окраины села Ивановское, занятого противником. Ополченцы развернулись в цепь. Их первая попытка контратакой освободить село окончилась неудачей. Теперь шел огневой бой. Наши снаряды ложились в центре Ивановского, избы горели. Ветер временами доносил оттуда клубы дыма. В бинокль можно было разглядеть, как за изгородями на окраине передвигаются вражеские танки. Вспышки выстрелов выдавали их»[280].
   Бычевский также пересказывает аргументацию Ворошилова за немедленную атаку: «Выбить противника из села надо до ночи, пока еще он не закрепился. Сейчас там, видимо, только разведгруппа. Захватила броды на Луге и пустое село, пока вы дивизию выгружали. А ночью непременно подвалят главные силы»[281]. Здесь Ворошилов, безусловно, ошибался. Плацдарм захватил не разведывательный батальон 6-й танковой дивизии, а полноценная боевая группа с артиллерией.

   Подбитый Pz.IV 1-й танковой дивизии

   Тем не менее Юрки были отбиты у немцев ранним утром 16 июля. Захват деревни стоил полку ЛКБТКУКС потери трех танков. Это был локальный, но безусловный успех. Контратакой наспех собранными силами удалось сузить немецкий плацдарм. Надо сказать, что Раус в мемуарах тактично пишет, что «желто-коричневая масса» наступала «от села Юрки», т. е. деревня уже была захвачена. Тем самым он постарался задрапировать факт потери этого пункта. Результатом атаки, названной Раусом «бессмысленным поступком» и «ужасной бойней», стали захват и удержание важного опорного пункта на подступах к плацдарму и уменьшение его площади.
   На 16 июля танковый полк ЛКБТКУКС насчитывал 10 КВ, 8 Т-34, 25 БТ-7, 24 Т-26, 3 Т-50, 4 Т-38, 1 Т-40 и 7 бронемашин. Также советские войска в низовьях Луги получили поддержку отдельного батальона танков КВ, формировавшийся в Ленинграде по приказу ЛВО с 8 июля 1941 г. Очередные танковые атаки на плацдарм у Поречья начались утром 17 июля. Бой шел весь день. Однако удар главными силами последовал к вечеру. Артподготовку наступления предварял короткий налет авиации КБФ. Атака на плацдарм началась уже в сумерках, в 22.00 17 июля. Ополченцы были встречены убийственным артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем, понесли большие потери и были вынуждены отойти на исходные позиции. У немцев осталось двойственное впечатление о действиях ополченцев против плацдарма у Поречья. В ЖБД XXXXI корпуса относительно атаки в ночь на 18 июля имеется запись следующего содержания: «Противник пытается силами наспех собранных и действующих нескоординированно групп, неся огромные потери, выдавить нас с плацдарма. Все атаки поддерживаются танками, частично сверхтяжелыми. При этом примечательно, что противник впервые озаботился эвакуацией поврежденных танков, что указывает на большие проблемы с материальной частью. Поскольку по-прежнему отсутствует деятельность Люфтваффе, все атаки противника поддерживаются авиацией»[282].
   Столь же неуспешными были попытки курсантов пехотного училища ликвидировать плацдарм в районе Сабска. Они потеряли 177 человек убитыми и ранеными (десятую часть своей численности), 4 танка КВ, значительную часть противотанковых орудий и станковых пулеметов. Боевые группы двух немецких танковых дивизий в обороне были «крепким орешком».
   Здесь самое время ответить на вопрос о понесенных в результате атак на плацдарм потерях. Действительно ли немцы косили несметные массы ополченцев на подступах к плацдарму? Эрхардом Раусом фактически были выдвинуты в адрес советского командования достаточно серьезные обвинения в совершенно бездумном использовании энтузиазма ленинградского ополчения. Рассказы об «ужасной бойне» к делу не подошьешь, и поэтому обратимся к документам советской стороны. Первое донесение о потерях 2-й ДНО было подписано начальником штаба дивизии Скворцовым и содержало информацию о потерях до 19 июля 1941 г. (см. таблицу).

   Сведения о количестве убитых и раненых по 2-й стрелковой дивизии ЛАНО по состоянию на 19 июля 1941 г.[283]

   Я позволил себе привести это донесение целиком для того, чтобы показать скрупулезность подсчета потерь 2-й ДНО. В донесении дополнительно указывалось, что значительное количество без вести пропавших по 1-му сп объясняется тем, что «много бойцов в первые дни боев потеряли свои подразделения и в настоящий момент группами возвращаются из тыла в свой полк». 2-я ДНО в этом не была исключением. В одном из текущих донесений ЛОГ прямо указывалось, что «дать сейчас сведения о потерях трудно, люди, считающиеся пропавшими без вести, ежедневно десятками возвращаются в свои части»[284].

   Командир XXXXI корпуса генерал Рейнгардт и новый командир 1-й танковой дивизии генерал Крюгер

   Потери 2-й ДНО были достаточно серьезными, с учетом того, что часть пропавших без вести – это убитые, погибло несколько сотен человек. Однако это ни в коей мере не соответствует описанию Рауса.
   Несмотря на успех с освобождением Юрков и неудачей последующих атак на плацдарм, сражение у Ивановского и Поречья продолжалось. Для сокрушения вражеского плацдарма иногда прибегали к спорным и даже странным решениям. 20 июля один танк КВ-2 получил задачу от генерал-майора Лазарева подойти к деревне Поречье и прямой наводкой разрушить мост. Если бы все послевоенные легенды о неуязвимости танков КВ были правдой, то этот рейд должен был бы завершиться безусловным успехом. Однако «остановить танковую группу» КВ-2 не удалось. Немцы из 6-й танковой дивизии уже имели опыт борьбы с новыми советскими танками. Одинокий КВ-2 был подбит, экипаж погиб. Итогом боев 20 июля для полка ЛКБТКУКС стало 2 подбитых танка КВ, 1 сгоревший БТ и 4 танка Т-26 (из них 1 подбит и 3 сгорело).
   В очередной атаке на Ивановское участвовали только что прибывшие новейшие танки Т-50 в количестве трех единиц. Это был один из первых случаев боевого применения этой необычной машины. Однако преодолеть созданную немцами систему огня не удалось. Ополченцы быстро отстали от танков, несмотря на то что те двигались черепашьим темпом на 1-й передаче. В отчете об использовании Т-50 указывалось: «Получено было объяснение, что противник из леса не дает возможности огнем из автоматов продвигаться вперед, машины Т-50 вторично подошли к лесу и начали прочесывать пулеметным огнем, при продвижении танков вперед пехота опять продолжала оставаться на прежнем месте»[285]. Это не помогло. Пехота шла за танками не более 500 м, после чего залегла и дальше не продвигалась. Вообще было бы странно ожидать от людей хождения в атаку толпой на пулеметы. Не обладая навыками штурмовых действий, ополченцы залегали под шквалом огня немецкой обороны.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация