А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Иной 1941. От границы до Ленинграда" (страница 20)

   Однако документы по химическим минометам, судя по всему, были лишь вершиной айсберга. Есть все основания утверждать, что под Сольцами была захвачена немецкая документация по использованию танковых войск. Об их захвате не было никакого смысла сообщать в центральных газетах. Эти документы стали для советских штабистов «ключиком» к тайнам использования немцами подвижных соединений.
   С утра 15 июля 70-я стрелковая дивизия возобновляет наступление и в 10.00 врывается в Сольцы. Тем самым оказывается перехвачена дорога, по которой осуществляется снабжение наступающих на Шимск частей 8-й танковой дивизии. В истории соединения указывается: «Противнику уже утром удалось прорваться на главную дорогу дивизии на 15-километровом участке с помощью танков, артиллерии и пехоты и раздробить дивизию. Разделенные боевые группы сражались каждая по отдельности»[245].
   Журнал боевых действий 8-й танковой дивизии, несмотря на многословность, написан довольно размыто. Столь же размыто освещает эпизод под Сольцами история соединения. Однако поскольку записи в ЖБД все же велись по мере развития боевых действий, можно сделать следующий вывод. Еще в ночь на 15 июля дивизия генерала Бранденбергера собиралась пробиваться на восток. Прорыв к Сольцам заставил ее стремительно отходить уже в первой половине дня 15 июля. Это привело к тому, что прорыв через сами Сольцы состоялся в тот же день и главные силы дивизии оказались к западу от города также уже днем 15 июля.
   Собственно, в окружении к востоку от Сольцов оказывается так называемая боевая группа Боденхаузена. Точный состав ее в документах не просматривается. Основной задачей 8-й танковой дивизии становится оборона южного фланга во избежание образования «котла», отделенного от главных сил 4-й танковой группы десятками километров. С этой целью к западу от Сольцов занимают оборону две боевые группы – Кризолли и Шелера. Соответственно боевая группа полковника Шелера (8-й мотострелковый полк, 1-й и 3-й батальоны 10-го танкового полка, 2-й дивизион 61-го артполка, 1-й дивизион 80-го артполка, 59-й разедбатальон, 2-й дивизион 52-го полка реактивных минометов, а также боевая группа Шмидта в составе 43-го батальона истребителей танков, 59-го саперного батальона, 92-го легкого зенитного дивизиона и тыловых частей) заняла позиции от Любитово на Шелони до железнодорожного моста Клин. Боевая группа подполковника Кризолли (2-й батальон 10-го танкового полка, 28-й мотострелковый полк, 2-й и 3-й дивизионы 80-го артполка, части 43-го батальона истребителей танков и 59-го саперного батальона, 2-й дивизион 23-го зенитного полка) заняла оборонительную линию по Шелони между Рельбицами и Любитово к востоку от Сольцов. Ее коммуникации тоже были нарушены ударами с юга через Шелонь.
   В связи с тем, что 8-я танковая дивизия стала первым соединением Вермахта, попавшим в окружение, будет небезынтересно сравнить ее действия с действиями оказывавшихся в «котлах» частей Красной армии. К каждой немецкой танковой дивизии была прикреплена эскадрилья отряда ближней разведки. В случае с 8-й танковой дивизией это была 3.(Н)/41, вооруженная самолетами Hs126B-1, известными по прозвищу «костыль». Самолеты-разведчики «Хеншель» не только позволяли эффективно освещать обстановку на фронте, но и корректировать ответный артогонь, повышая результативность артиллерии соединения.
   Поэтому можно смело сказать, что танки 38(t) немецкой дивизии не являлись ее надеждой и опорой. Помимо них, в дивизии было вполне достаточно других средств борьбы. ЖБД соединения буквально рассыпается в похвалах «костылям»:
   «Проведенная сегодня [15 июля. – А.И.] эскадрильей разведка имела огромное значение для дивизии в ее затруднительном положении. Она позволила нарисовать целостную картину противника как на правом, так и на левом фланге, а также перед фронтом дивизии. Точные и ясные результаты разведки, сообщенные по радио и дополненные участком карты с указанием позиций противника, сброшенным с самолета, позволили распознать на правом фланге сильную угрозу (донесение об отдельных группах противника в общей сложности до 100 единиц техники, в том числе танки и артиллерия), а также выявить на левом фланге у Михалкино непосредственную серьезную угрозу для находившейся там боевой группы, осуществлявшей оборону фронтом на север. Эта своевременная информация о непосредственной угрозе обоим флангам позволила дивизии принять контрмеры»[246].
   Анализ полученных от разведки данных привел к неутешительным выводам. Дальнейшее наступление и даже удержание достигнутых рубежей грозило катастрофой. Командованием было принято решение отвести подразделения 8-й танковой дивизии, находившиеся между Сольцами и рубежом реки Мшаги, западнее железнодорожной линии Дно – Уторгош. Следует отметить, что никакого плотного внутреннего фронта окружения не существовало. Советским войскам не удалось прочно перехватить основные коммуникации противника и занять оборону фронтом на восток. Они лишь контролировали дорогу из Сольцов на запад артиллерийским огнем.
   Простреливаемая артиллерийским огнем дорога, разумеется, тоже была для немецкого командования серьезной проблемой. Для прорыва нужен был надежный коридор, через который на запад могли отойти не только танки и БТРы, но и многочисленные автомашины соединения. Даже отход под покровом темноты мог превратиться в ад и расстрел автомашин и другой техники на Новгородском шоссе. Однако во второй половине дня 15 июля советские батареи, державшие под прицелом шоссе, были уничтожены или подавлены при помощи корректируемого с Hs126B-1 артиллерийского огня. В ЖБД 8-й танковой дивизии признается: «Противник так расположил батареи, что они могли контролировать место прорыва. 3 из них находились так близко и с таким хорошим обзором, что отход отрезанной передовой боевой группы без больших потерь было под вопросом»[247].
   В ночь на 16 июля начинается прорыв 8-й танковой дивизии из окружения через Сольцы на запад. Основная масса автомашин прорывается без помех, однако на рассвете они подвергаются ударам с воздуха. Арьергарды соединения при прохождении через Сольцы попадают под артиллерийский обстрел и несут потери. К 10.00 16 июля дивизия полностью сосредотачивается к западу от железной дороги Дно – Сольцы – Уторгош и переходит к обороне.
   Кризис, возникший под Сольцами, непосредственно повлиял на действия 4-й танковой группы в целом. В ЖБД XXXXI корпуса 17 июля отмечается: «В рамках общего кризиса, вызванного вражескими прорывами в полосе LVI AK, наступление 269-й пд остановлено на достигнутых рубежах. Поскольку 3-й пд, по всей видимости, не удалось удержать рубеж Николаево – Уторгош, необходимо считаться с нарастающей угрозой единственной коммуникации корпуса, дороге Псков – Новоселье, и флангу 269-й пд»[248]. То есть немецкому командованию пришлось отказаться от планов наступления на Лугу пехотой.

   Командующий Северным фронтом генерал-лейтенант М. М. Попов

   В июле 1941 г. ограниченность успеха под Сольцами достаточно четко осознавалась советским командованием. В отчете штаба 1-го мехкорпуса отмечалось: «В результате медленных действий наших частей, действовавших севернее р. Шелонь, противнику, полуокруженному в районе Сольцы, частично удалось уйти от полного окружения»[249].
   Также надо сказать, что Военный совет Северо-Западного фронта в полной мере осознавал, на чем базируется достигнутый успех. В докладе на имя К. Е. Ворошилова от 19 июля 1941 г. прямо указывалось: «На Новгород-Порховском направлении, благодаря своевременному прибытию двух свежих дивизий (237 и 70) и наличию некоторого количества танков в 3 и 21 танковых дивизиях, в районе Сольцы нам удалось не только сломить наступательный порыв противника, но и заставить его отказаться от дальнейшего наступления в направлении Сольцы-Новгород»[250].
   Действительно, наступление в направлении на Новгород было отложено немецким командованием до подхода пехотных соединений. Собственно, сами Сольцы были взяты ударом с юга через Шелонь 11-й пехотной дивизией 20 июля 1941 г. Попытка 21-й пд внезапно переправиться через Шелонь в районе Шимска провалилась. Началась подготовка к планомерному наступлению на Новгород с привлечением сил, переданных из группы армий «Центр». Но рассказ об этом – впереди.

   Лужский рубеж

   Судьба любого города в ходе военных действий решалась уже на дальних подступах к нему. Сам по себе переход к уличным боям в той или иной степени означал провал защитников и кризис обороны. Для судьбы Берлина определяющими были бои на так называемом «Одерском фронте» – система обороны группы армий «Висла» на подступах к советским плацдармам, на Зееловских высотах, на рубеже рек Одер и Нейсе. Для Сталинграда таковыми стали бои в излучине Дона и позиционное сражение в районе Котлубани. Для Москвы – бои на Ржевско-Вяземском рубеже и Можайской линии обороны. При благоприятном для защитников исходе боев на дальних подступах к городу даже выход противника к конечным остановкам городских трамваев имел уже больше психологическое, нежели военное значение. Определяющими для судьбы Ленинграда в 1941 г. стали бои на Лужском рубеже.
   Не дожидаясь результатов боев на старой границе, советское Верховное командование озаботилось строительством нового оборонительного рубежа на дальних подступах к Ленинграду и заполнением его войсками. Уже 4 июля 1941 г. Г.К.Жуков направил Военному совету Северного фронта директиву Ставки ВГК, в которой было сказано следующее:
   «В связи с явной угрозой прорыва противника в районе Остров, Псков немедленно занять рубеж обороны на фронте Нарва, Луга, Старая Русса, Боровичи»[251].
   Для противотанковой обороны разрешалось снимать орудия с ПВО округа, в том числе с Выборга и других объектов. Жуков ясно отдавал себе отчет, что войск под Псковом и Островом недостаточно для сдерживания противника на сколь-нибудь длительный промежуток времени.
   На следующий день, 5 июля, Жуков поставил задачу Ленинградскому округу на строительство оборонительных рубежей с акцентом на направления Гдов – Ленинград, Луга – Ленинград и Шимск – Ленинград. Собственно, по этим направлениям в дальнейшем действительно развивалось немецкое наступление. Окончание строительства было намечено на 15 июля. В директиве прямо указывалось, что «рубеж должен состоять из предполья и дивизионных полос».
   Однако не следует думать, что до получения указаний из Москвы Маркиан Попов и его штаб сидели сложа руки. Документы говорят о том, что вышеуказанные директивы Ставки ВГК фактически закрепляли уже принятые ранее решения. Так еще 3 июля 1941 г. штабом Ленинградского военного округа были отданы приказы о формировании пулеметно-артиллерийских батальонов для Красногвардейской и Лужской укрепленных позиций. Именно в этом контексте впервые прозвучали слова о новой линии обороны, позднее ставшей известной как Лужский рубеж.
   Директивами из Москвы войска Северного фронта получили задачу прочно прикрывать юго-западные подступы к Ленинграду и не допустить прорыва противника с этого направления. Ранее Северный фронт отвечал за оборону города с севера, со стороны Финляндии. Граница с Северо-Западным фронтом была определена по линии Псков – Новгород. Также за Северо-Западным фронтом была оставлена оборона Эстонии. Это было несколько нелогично, т. к. штаб Северо-Западного фронта должен был управлять 8-й армией, не имея с ней локтевой связи. Однако данная несообразность была вскоре устранена. С 14 июля 8-я армия в Эстонии была передана в состав Северного фронта.
   6 июля назначенные для обороны нового рубежа войска были объединены под управлением Лужской оперативной группы (ЛОГ), которую возглавил заместитель командующего войсками Северного фронта генерал-лейтенант К. П. Пядышев. В нее вошли 191, 177 и 70-я стрелковая дивизия, училище и отдельная горно-стрелковая бригада. Позднее предполагалось прибытие трех дивизий народного ополчения. Перед основной позицией была намечена полоса предполья, оборона и оборудование которой были поручены специально созданным отрядам заграждения. Интересно отметить, что задачи отряды заграждения получили от штаба Северного фронта еще ночью 4 июля. Приказы были написаны словно под копирку и предписывали «подготовить к массовому разрушению все дороги, мосты, как на железных, так и грунтовых дорогах»[252]. Также предполагалось минирование мостов, устройство заграждений на дорогах (минирование, завалы, противотанковые рвы). Разница была лишь в наряде сил для формирования отрядов разных соединений. Устройство полосы предполья предполагалось завершить уже к 8 июля. Отрядам заграждения предписывалось: «В случае наступления превосходных сил противника, обороняя рубежи заграждений, отходить»[253]. Их задачей было выиграть время на занятие и подготовку основными силами соответствующей дивизии.
   Следует подчеркнуть, что на момент подписания приказа на формирование ЛОГ не все формально подчиненные группе войска уже имелись в распоряжении генерала Пядышева. С Карельского перешейка снимались и перебрасывались на Лугу 70-я стрелковая дивизия и 10-й мехкорпус (без 198-й мотодивизии).

   «Штыком коли!» Боевая подготовка ленинградского ополчения

   Одним из первых распоряжений генерала Пядышева стал вывод потрепанных соединений Северо-Западного фронта, действующих перед Лужским рубежом, в тыл на переформирование. Вечером 10 июля он приказывает:
   «Чтобы обеспечить свободу маневра, восстановить боеспособность и управление в частях, которые вели бой с противником в районе г. Пскова и сев. – вост. Пскова – 183, 118 и 111 сд форсированным маршем выводятся за рубеж главной оборонительной позиции»[254].
   Решение это трудно и критиковать, и однозначно поддержать. С одной стороны, из боя выводились соединения, еще сохранявшие некий ненулевой боевой потенциал. Учитывая, что им на смену на Лужском рубеже сосредотачивались ополченцы и училища, решение Пядышева выглядит излишне радикальным. С другой стороны, потерпевшие поражение в боях под Псковом дивизии переживали упадок боевого духа и могли быть окончательно рассеяны противником. Три дивизии гуськом, одна за одной, выводились за Лужский рубеж через Струги Красные и Плюссу.
   Близость к Ленинграду и Балтийскому флоту сразу наложила свой отпечаток на характер вооружения и оснащения Лужской оперативной группы. Основная часть морских железнодорожных артустановок, участвовавших в Великой Отечественной войне, была сосредоточена на Ленинградском направлении. В первые недели войны основной задачей командования Балтийского флота было спасение железнодорожных батарей от их захвата противником. Теперь пришел их час. В состав войск ЛОГ были включены 11-я батарея 356-мм артустановок TM-I-14 (командир – капитан М. И. Мазанов), а также 12-я и 18-я батареи транспортеров TM-I-180 со 180-мм орудиями. 18-я батарея капитана В. П. Лисецкого была успешно выведена из Лиепаи. Теперь она заняла позиции на правом фланге Лужского рубежа. 12-я батарея была эвакуирована из Эстонии, и 9 июля ее выдвинули в район Новгорода.
   Вскоре последовали организационные мероприятия, коснувшиеся всей системы управления войсками на дальних подступах к Ленинграду. 10 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны для более оперативного руководства фронтами образовал Главнокомандования Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений. Главнокомандующим вооруженных сил Северо-Западного направления был назначен Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, членом Военного совета – секретарь ЦК ВКП(б), Ленинградских обкома и горкома партии А. А. Жданов, начальником штаба – генерал М. В. Захаров. Главнокомандованию Северо-Западного направления были подчинены войска Северного и Северо-Западного фронтов и силы Балтийского и Северного флотов. Климента Ефремовича Ворошилова, конечно, принято считать одиозной фигурой. Однако нельзя не заметить, что М. В. Захаров был одним из самых опытных и толковых советских штабистов Великой Отечественной.

   Командир группы 24-й танковой дивизии А. Г. Родин (послевоенный снимок)

   Над Ленинградом на тот момент нависла, без всякого преувеличения, смертельная угроза. В своем дневнике Гальдер описывал совещание в Ставке Гитлера 8 июля 1941 г., на котором тот высказался без обиняков: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы». Это предполагалось сделать силами авиации.
   Цена поражения в боях на Лужском рубеже для советских войск была бы непомерно высока. Однако нормальному развертыванию советских войск на оборонительных позициях под Лугой помешало стремительное развитие событий на фронте, быстрый прорыв 4-й танковой группы через укрепления на старой границе. Уже 12 июля немецкие части вышли на р. Плюсса.
   Плотность построения советских войск к тому моменту была крайне низкой и далеко отставала от уставных норм. На Лужском рубеже к моменту выхода к нему противника на фронте общей протяженностью в 280 км оборонялись всего три стрелковых дивизии, одна горно-стрелковая бригада и два военных училища. Соответственно 191-я стрелковая дивизия занимала оборону по восточному берегу р. Нарва на чудовищном фронте 70 км. Ленинградское пехотное училище им. Кирова (2000 чел.) занимало фронт 18 км, Ленинградское стрелково-пулеметное училище (1900 чел.) – 25 км, 177-я стрелковая дивизия – 28 км, 1-я ДНО (10 358 чел.[255]) – 20 км, 1-я горно-стрелковая бригада (5800 чел.) – 32 км. Более того, между соединениями имелись достаточно протяженные неприкрытые участки.
   Первым противником немецких механизированных соединений стали отряды, выдвинутые в предполье. Отбросив дезорганизованные остатки 90-й стрелковой дивизии Северо-Западного фронта на дальних подступах к Луге, немцы 12 июля вступили в боевое соприкосновение с частями прикрытия Северного фронта. Их встретили подразделения 483-го полка 177-й стрелковой дивизии, оборонявшие передний край полосы предполья. Как и следовало ожидать, под атакой танков и мотопехоты немецкой элитной дивизии впервые оказавшийся на фронте 483-й полк отошел.
   Реакция на вторжение противника в предполье последовала незамедлительно. Уже 13 июля М. Попов поставил задачу находившемуся в резерве севернее Луги 10-му механизированному корпусу контратаковать и оттеснить противника на южный берег р. Плюсса и выбить его из самой Плюссы. Фактически это было прощупывание вторгнувшегося в предполье противника. Командир мехкорпуса генерал-майор Лазарев создал маневренную группу в составе двух батальонов мотопехоты, батальона танков (32 БТ), 4-орудийной батареи 122-мм гаубиц и нескольких более мелких частей. Командиром маневренной группы был назначен полковник А. Г. Родин. Кавалькада танков, грузовиков и тягачей отправилась навстречу неизвестности. Сегодня мы знаем, что группа Родина выдвигалась прямиком в пасть тигра, навстречу частям моторизованного корпуса Рейнгардта, перемоловшим до этого куда более сильные части и соединения. Поздним вечером 13 июля группа сосредоточилась в районе деревни Бор. Здесь Родин попытался организовать взаимодействие со стрелковыми частями.

   Танки 35(t) на марше. Важным достоинством этих машин была высокая механическая надежность

   В 7.00 14 июля группа полковника Родина перешла в наступление. Она наступала двумя отрядами, один атаковал вдоль шоссе Луга – Псков, второй – севернее шоссе. Родин не зря вечером предыдущего дня договаривался с командирами стрелковых частей. Пехота 483-го полка наступала еще севернее, ближе к железной дороге, в направлении на Плюссу. Тем самым Родин избежал распыления сил своей группы между двумя направлениями – вдоль шоссе и на город Плюссу.
   Противником советских частей в этом бою была боевая группа Вестховена из состава 1-й танковой дивизии. Немцы отмечали, что их атаковали при мощной артиллерийской поддержке. Однако силы были неравны. Три десятка БТ не могли сделать того, что не удавалось КВ. Первый отряд группы Родина успеха не имел, он был встречен огнем противотанковых пушек и минометов из стоявшей на шоссе деревни Милютино. Напротив, второй отряд нанес удар по колонне противника в составе 15 танков, 160 крытых грузовиков и 50 мотоциклов. Колонна была частично уничтожена, а частично отошла на Плюссу и Милютино. Этот эпизод подтверждается противником, в ЖБД 1-й танковой дивизии отмечалось: «Наступающие колонны севернее моста в Плюссе неожиданно обстреляны вражескими танками». Тем не менее выполнить поставленную задачу группе Родина не удалось. Как отмечалось в советских документах, «дальнейшее продвижение контрударной группы было остановлено организованным огнем и противодействием танков, которые противник подтянул, стремясь парализовать действия наших частей». Здесь красные командиры не лукавили. Немцы действительно целиком ввели в бой танковый полк 1-й танковой дивизии.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация