А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Врачебная тайна" (страница 11)

   Потом они пили кофе, сваренный Светой как-то мудрено, не по-зайцевски. Что-то подливала в турку, дула в нее, встряхивала. Снова ставила на огонь. Он ждать устал, но кофе, правда, понравился. Потом их в комнату позвала собака звонким лаем. Они уселись напротив друг друга, заняв мягкие глубокие кресла. И уставились друг на друга, не решаясь начать.
   Спасибо Дружищу. Выполз из-под батареи. Подошел, покачиваясь, сначала к Зайцеву, порычал на него осуждающе. Обернулся к Светлане, тявкнул задорно. Надо полагать, предлагал не трусить.
   – Славный пес, – кивнула ему Света, почесала Дружище за ухом, глянула на Алексея. – Короче, что мы с Гариком что-то затеваем, вы уже поняли тогда, так?
   – Так, – кивнул Зайцев, откровенно любуясь девушкой.
   Лицо порозовело, глазки заблестели. Он был тому причиной или Дружище, а может, миска с творогом, пойди разберись. На собаку вообще-то она обращала внимание чаще, чем на него.
   – Мы за ними следили.
   – За ними? Босов был не один?
   – Педиатр нагадил конкретно мне, травматолог…
   – Ах, был еще и травматолог! – взорвался Зайцев.
   И тут же вспомнил рассказ Каверина. Про бабушку, обивающую порог травматологического кабинета. И вдогонку послал воспоминание о том, как эта бабушка закончила свой жизненный путь. И сделалось сразу тошно от запутанной ситуации, которая может перерасти в нечто ужасное.
   Вот ведь уже началось!
   – Ну да, травматолог, – Света нагнулась и, подхватив с ковра Дружище, пристроила его себе на коленках. – Травматолог Стукалов Геральд Федорович.
   Ну да, ну да, именно это имечко, кажется, называлось Толиком.
   – И что наш Геральд?
   Зайцев ревниво покосился на Дружище. Тот предательски быстро позабыл руку, его кормящую, и улыбался теперь только Светлане, без конца задирая к ней лохматую мордаху.
   – Наш Геральд оставил Игоря без пальцев.
   – Игорь это?
   – Гарик.
   – А-аа, понятно. И как это оставил его без пальцев?
   – Обычная царапина, ну, может, не царапина, но пустяковый совершенно порез стоил ему двух пальцев. И то спасибо, Гарик вовремя обратился в другую клинику, где ему только два пальца отрезали, потому что пошло заражение. Если бы еще пару недель наблюдался у Стукалова, запросто мог и без руки остаться, а то и вообще не остаться.
   – В смысле, помереть?
   – Ага. В том самом смысле.
   – И вот он решил мстить?
   – Мы решили, – ответила твердо Светлана и спокойно выдержала зайцевское покачивание головой.
   – И что решили?
   Он подпер щеку кулаком, закинул ногу на ногу, покосился на вероломного лохматого друга. Не дождался ответного взгляда и поднял глаза на девушку. Лучше бы не смотрел. До того хорошенькая, до того милая, что стонать хотелось.
   – Решили наказать мерзавцев.
   Света облизала губы, поправила свитерок, натянув его пониже. Взгляд Зайцева ее смущал. Он заставлял краснеть и путаться в словах. А она всю речь заранее продумала. Когда из дома летела на всех парусах. Когда у двери его сидела, подбадриваемая собачьим повизгиванием. Все продумала до слова. А сейчас язык к небу прилипает, и все. И шея вспотела так некстати под объемным воротником свитера.
   – И как вы их решили наказать?
   – Как? Ну… Мы, если честно, еще не решили. – Она опустила голову. – Мы просто наблюдали.
   – За кем наблюдали?
   Тут же Алексей вспомнил про свою клиентку, заметившую за собой слежку.
   – За врачами.
   – По очереди?
   – В смысле? – не поняла она.
   – Как конкретно наблюдали? Сначала за одним, потом за другим? Разделялись?
   – А! – Она обрадованно закивала. – Нет, мы не делились. Мы сидели в машине и смотрели. А за врачами наблюдали, конечно, по очереди. Мы же не могли одновременно за двумя ездить на одной машине.
   – Значит, из машины вы не вылезали? – пробормотал озадаченно Зайцев и задумался.
   Жена Босова Алла Ивановна, ныне его вдова, утверждала, что заметила за собой тщедушного мужика в кепке, с низко опущенным на лицо козырьком. Иногда из-под кепки торчали темные очки, это если на улице имелся намек на солнечный свет. Мужичок все время был пешком. Никакого транспортного средства Алла Ивановна не видела.
   Если верить Светлане, а верить ей очень хотелось, то это были не они с Гариком. Да и, разобрав их обоих на приметы, нельзя было в большущем широкоплечем Гарике и статной высокой Светлане узнать тщедушного мужичонку.
   Что-то тут не так…
   Что???
   Врет Алла Ивановна? Чего-то недоговаривает? Могла выдумать за собой слежку, организовав ее за мужем? Или муж организовал слежку за женой и сыграл потом испуг, удивление, когда его следопыт был засвечен?
   Так-так-так, горячо…
   – Ну-ка, девочка, расскажи мне во всех подробностях о событиях вчерашнего дня, – потребовал он.
   Тут же набрал Сашку, попросил еще раз зачитать ему приметы наблюдающего за Аллой Ивановной из дела. Сверил со своей памятью, остался доволен.
   Да, все верно. Человек, которого заметила Босова, был невысоким, узкоплечим, сутуловатым. Ни Гарик, ни Светлана под это описание не подходили. К тому же этот же человек, по ее опять-таки утверждениям, следил и за ее мужем. Он его тоже так же описал. И эти двое, муж и жена, запросто могли сами организовать эту слежку. Могли! Кто-то один из них, за кем-то одним из них.
   Могло такое быть? Могло. А могло и не быть. И если так могло не быть, получается тогда что?
   Получается, Гарика со Светланой погибший Иван Сергеевич не заметил. А заметил кого-то еще. Значит, следили за ним и его женой не только эти двое? Получается, так. Кто еще? Кто-то еще из обиженных пациентов?
   В этом месте Зайцев погрустнел. Это все равно что искать иголку в стоге сена. К тому же никто его не допустит к документам клиники. Никто не станет с ним откровенничать. А посвящать Каверина, которому везде зеленая улица, во все свои умозаключения он пока не желал.
   Еще не вечер.
   – Значит, так, – приступила к рассказу Света. – Мы с Гариком…
   Они начали наблюдение почти месяц назад. Ездили сначала за Босовым, потом за Стуколовым, потом снова-здорово, и так по кругу. Потом долго корпели над планом, в котором четко обозначили их маршруты и время, в которое они этими маршрутами передвигались.
   – До того, как конкретно станем их наказывать, мы еще не дошли, – вставила запальчиво Светлана, когда Зайцев ввернул какое-то едкое замечание. – Мы все еще просто наблюдали.
   – И как долго собирались это делать?
   – Не знаю! – надула она губы. – Может, еще месяц!
   – Это вот ты так думаешь, а напарник твой, оказывается, думал иначе, – вздохнул Зайцев, побарабанил себя по коленке. – Понимаешь, Света, какое дело… Мы ведь очень часто идеализируем людей, приписываем им несуществующие достоинства…
   И тут же подумал, что сам он именно так поступает в отношении нее самой.
   – Вполне возможно, что именно так все сложилось и у вас с соседом. Ты достаточно хорошо с ним знакома? Как давно?
   – Познакомилась, как только купила квартиру. И знакомство наше, может, и не очень тесное, если вы имеете в виду секс. Этого не было никогда! – Она тут же подумала, что прозвучало это, как оправдание, и покраснела. – Но и поверхностным его назвать никак нельзя. Мы общались. Много общались. Я знала его секреты, всех его девчонок.
   – Как мило! – ехидно ухмыльнулся Зайцев.
   И тут же подумал про себя, что вот он бы лично Свету с Любочкой точно знакомить не стал. И не в Любочке было дело, если что.
   – Да ничего такого между нами не было, Алексей Сергеевич. Просто дружба. И первая, кому он пришел жаловаться на свое увечье, – это я.
   – Он переживал по этому поводу?
   – Да.
   – Сильно?
   – Д-да. Достаточно сильно, – нехотя признала Света, вспомнив блестевшие от слез глаза соседа. – Его на работе начали ущемлять. Попросили пока поработать дома. Мол, солидная компания, много иностранных делегаций, ни к чему светиться.
   – Вот уроды! – хмыкнул Зайцев и тут же мысленно похвалил себя за сообразительность, подтолкнувшую его к созданию агентства. Он там может с одним пальцем вообще работать, а то и без них совсем, у него какая помощница. – И что Гарик?
   – А что? Подчинился. Пришлось даже унижаться.
   Не сообразил бы вовремя, продолжил нахваливать себя Зайцев, глядишь, может, тоже унижался теперь перед каким-нибудь зарвавшимся чином.
   – Значит, его увечье привнесло в его жизнь массу неудобств, которые, в свою очередь, повлияли на его характер. Он ведь стал вспыльчивым, нервным, так?
   – Ничего не так! – возмутилась Света. – Понятно, куда вы клоните. Мол, с психа великого взял и докторишку переехал?! Нет. Так не было!
   – А как было? – подался вперед Зайцев, вцепился пятерней в ее коленку. – Смотрите на меня, Света! Говорите, как было в тот день, ну! Вы все вокруг да около, а конкретики пока никакой.
   – Мы подъехали к дому с глухой стеной, заглушили машину, – после череды судорожных вздохов начала она рассказ.
   – Вы раньше там останавливались?
   – Да, всегда там только и останавливались.
   – Как часто?
   – Я не считала. Но пару раз в неделю бывало. – Она вздрогнула от его чертыханья, подняла на него виноватые глаза. – Там идеальное место для наблюдения! Там нас никто не видел.
   – Белым днем в городе! Конечно, никто! Как же можно!
   – Мы там почти в тупике стояли.
   – И что? Кто-то да обратил внимание на машину, которая там то и дело стоит, – проворчал Алексей.
   Но про себя подумал, что никто и не обращал никакого внимания. Кому надо? Мало ли, оставили машину люди, потому что в кафе перекусить зашли, потому что в клинику наведались, а там, как известно, дела швах с парковочными местами. Или просто жильцы дома решили там машину оставлять, потому что во дворе негде. Но это было до того, как…
   Но после того как машинкой той убили человека, много что вспомнить могут. И про девушку, выбравшуюся из машины, к слову, тоже.
   – Нет, вряд ли, – покачала головой Света. – Мы все продумали.
   – Продумали они! – зло фыркнул Зайцев. – И что продумали?!
   – Там такие толпы снуют перед кафе и больницей. И все спешат выздороветь и никогда больше туда не возвращаться. И…
   – А персонал?
   – А что персонал? Он за угол дома не ходит. Он до кафе и обратно бегом. За это их наказывают. Особенно если в халатах на улицу выходят.
   – Ладно… Дальше? Поставили вы машину на обычное место и?
   – Долго сидели, ждали, болтали.
   – О чем?
   – Да ни о чем! Пустяки какие-то…
   Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о чем говорили вчера с Гариком.
   Господи! Только вчера это было, а будто лет сто прошло. Ничего не вспоминалось. Ни словечка! Он улыбался, помнила она, не особенно радостно, напряженно, но улыбался же. Говорил что-то, но как-то рассеянно. Планы строил – это точно – на лето. Все мечтал в горы уехать, где никого нет. Ее спросил, поедет с ним или нет. Она плечами пожала и не ответила. Потом есть захотела, взяла сумочку и полезла из машины. Гарик настоял. Спросила у него, что принести. И он…
   – И он? – напрягся Зайцев.
   – Он глянул на меня как-то так по-особенному, – взгляд Светы ушел в себя, губы едва шевелились. Лицо побелело. – И он ответил, что ничего не надо. Ему не понадобится. Или что-то типа того.
   – Вот видишь, Света!
   – Что видишь, что Света?! – взорвалась она и стряхнула его пальцы со своего колена, джинсы того гляди задымятся от горевшей кожи на коленке. Как он действует на нее, а, как действует! – Это ничего вообще не значит!
   Это могло значить очень, очень много, с грустью подумалось Зайцеву.
   Это могло значить, что взрослому, здоровому парню, получившему увечье по вине какого-то недоразвитого докторишки, надоело, наконец, просто наблюдать, и он решился на отчаянный поступок. И начал с педиатра, искалечившего в конечном итоге жизнь Светлане. По этой причине он и выпроводил ее из машины, может, пожалел, а может, просто побоялся, что Света станет его отговаривать и помешает.
   – Дело дрянь, девочка, – выдал Зайцев после десятиминутной паузы, в течение которой он размышлял, а она молча сидела и смотрела на него в упор.
   – Почему? Что я такого?..
   – Ты – ничего. Твой сосед – убил человека.
   Он слез с кресла, присел перед девушкой на корточках, глянул снизу вверх, сильно надеясь при этом на то, что покраснела она от его близости, а не от неудобства какого-нибудь.
   – А может… Может, это не он? – слабым голосом спросила Света, сама мало на это надеясь.
   – А кто? Кто, милая?
   Зайцев осмелел настолько, что вытянул руку и тронул ее за щеку. Щека была нежной, гладкой и горячей. И сразу захотелось тронуть ее губами и…
   Уп-ф-фф…
   Так дело не пойдет. Так оно, вернее, пойдет, но не туда. Отвлекаться он не имеет права. Он должен спасти эту бедную малышку, обложенную вокруг обстоятельствами.
   Сестра ушла из жизни – раз! Сама или помогли ей, это вопрос второй, но в любом случае ее теперь рядом со Светланой нет.
   Сосед, которого девушка долгое время считала своим другом и соратником, вдруг взял и совершил преднамеренное убийство с отягчающими вину обстоятельствами. Он же долго наблюдал, составлял план, значит, заранее задумал злодеяние. И с места преступления скрылся, и не объявляется нигде. А это как раз и отягчает его вину.
   Мать с отчимом укатили в теплые страны. Тоже люди странные. Им бы вместе всем быть сейчас, сплотиться. Искать друг в друге помощи, поддержки, а они разметались по разным странам. Не умно, не по-родственному.
   Хотя не ему судить. Он вообще один живет. И знать не может, как и кто должен себя вести при данных трагических обстоятельствах. Он вон даже Любочке до сих пор не позвонил, хотя знает прекрасно, что она от мужа ушла, что свободна теперь от обязательств. А все почему? Потому что трусит! Потому что не знает, куда заведет их обоих его звонок. Ему вообще-то хотелось, чтобы никуда не заводил. Потому он и не звонил.
   А теперь вот у него появилась Света.
   Света, Светочка, Светланка…
   Что же ему с ней делать-то?! Как себя вести? Покровительственно? Можно было бы, да вряд ли его это устроит. Напористо? Нельзя. Это не по правилам. Не по его правилам. Он на женщин вообще никогда не давил. Что делать? Что???
   – Ладно, давай поступим следующим образом. – Зайцев встал, выпрямился, не удержался, погладил девушку по макушке.
   – Каким?
   Она вдруг съежилась вся, и Зайцев тут же руку убрал. Перебор.
   – Ты останешься пока у меня…
   – Зачем?! – Она вскинулась, покраснев еще сильнее. – Я и дома могу.
   – Дома? Можешь, конечно, – пожал он плечами нарочито равнодушно. – Но тебя пасут. Не хотел тебе говорить, но…
   – Как это? Как это пасут?
   – Сотрудникам правоохранительных органов не терпится поговорить с тобой об обстоятельствах гибели врача, оказавшего содействие органам опеки, когда у твоей сестры забирали приемного ребенка.
   – Считаете? Считаете, что они додумались?! – она замотала головой. – Я не верю! Это… Это только в кино такие умные менты бывают…
   – Да нет, лапуля. Не все там дураки. То есть я хотел сказать, что дураков там нет. Плохие люди встречаются, не спорю. Но их везде полно. Но дураков там точно нет.
   Он вдруг обиделся и за ребят, с которыми долгое время работал бок о бок, и за Каверина – друга своего закадычного. Вон как оно! Толик мучился, ночей не спал, пытаясь понять, кому могла помешать ее сестра, если принять в расчет, что самоубийство ее спровоцировано. А она его дураком считает. Чего тогда к нему – Зайцеву – пришла? Он ведь тоже мент, хотя и бывший.
   – Извините, – промямлила Света через минуту. – Я что-то лишнее… Наверное, я не права. Но… Все просто так навалилось. Вы в самом деле считаете, что ко мне… Что за мной могут прийти?!
   – Считаю.
   Он глянул с жалостью на ее макушку. Протянул руку, чтобы снова ощутить шелковистость ее белокурых волос, но не донес, уронил. Чего в самом деле липнет? Чего пугает?
   – Прямо вот так за мной возьмут и придут?! – Она подняла на него округлившиеся глаза, судорожно вздохнула.
   Зайцев тоже вздохнул, но засовестившись.
   Не за ней, нет. К ней. К ней могли прийти и могли начать задавать вопросы. И такие вопросы могли начать задавать, что подноготную своей бабушки, не заметишь, выложишь. Она же запутается моментально – эта милая, красивая девушка. Она хорошая, не прожженная. Такую запутать и заставить свидетельствовать против себя – пара пустяков.
   – Возьмут и придут. Ты готова к их вопросам?
   – Но… Вам вот рассказала и… И им расскажу. Разве не поймут?
   Она уставилась на свои коленки, не зная, что говорить и что делать дальше. Уезжать домой от Зайцева ей не хотелось. У него было уютно, спокойно, не тянуло без конца к входной двери. Не надо было то и дело припадать к дверному глазку и наблюдать за лестничной клеткой. Слушать стук соседних дверей, шум поднимающегося лифта. Не нужно было выбирать время и красться по двору в магазин. У Зайцева можно было просто жить. Но…
   Но спокойствие-то это было ложно относительным! Да, она не стала бы с замирающим сердцем слушать и ловить звук шагов Гарика. Но она стала бы ловить звук шагов Алексея Сергеевича. Стала бы слушать, как он ходит, как говорит, как дышит, как льет на себя воду в ванной, и представлять всякое непристойное, как гремит посудой в кухне и журит собаку. И сердце ее, поверьте, в эти минуты неизвестно еще, как бы себя вело. Замирало же, когда он дотрагивался до ее волос, щеки? Замирало. Пересыхало в горле? Еще как!
   И как в таком случае жить с ним под одной крышей? Он же одним взглядом ее своим парализует, просто одним взглядом!
   – Разве мне не поверят? Я же не вру. Вы-то мне поверили.
   – Я – лицо незаинтересованное, – соврал Зайцев, с юношеским томлением подумав, что еще как он заинтересован, еще как. – В органах с тобой нянчиться никто не станет. Просто могут закрыть до выяснения на трое суток, и все.
   – И все… – эхом повторила Света, молниеносно представив тесную камеру с панцирными койками, жесткими матрасами и заплеванной раковиной в углу.
   Она в кино такое видела.
   – И за эти трое суток, поверь, ты можешь во многом признаться. Во многом.
   – Но мне не в чем признаваться. Не в чем!
   – Это ты пойди и Каверину расскажи, – отозвался ворчливо Зайцев, совсем не понимая ее нежелания разделить с ним кров и стол.
   – А Каверин это кто?
   – Это мой друг и по совместительству человек, расследующий обстоятельства несчастного случая, повлекшего смерть доктора. И который, к слову… – Зайцев тут же послал мысленное извинение Анатолию за вероломство, но удержаться просто не мог. – И который, к слову, настоятельно рекомендовал мне с тобой поговорить. И… И который не сбрасывает со счетов твоего участия в этом деле.
   Света ахнула. Зайцев благоразумно оставил ее «ах» без комментариев. Пусть сама решает, как ей поступить. Он давить не станет, хотя искушение было велико. Но настаивать не в его правилах. Он вон даже Любочке до сих пор не позвонил, а мог бы. Но ведь и она могла бы, могла позвонить, а молчит. Причина?
   Он отвлекся размышлениями о своей исчезнувшей с чемоданами пассии и прослушал, что пробормотала Света.
   – Что, что? – Он наклонился к девушке, сидевшей перед ним с поникшей головой и теребившей край рукава теплого свитера.
   – Пусть будет так, как вы говорите, – громче и тверже повторила Света, подняла на него взгляд и тут же отвела его в сторону, улыбнулась притихшей псине. – Я только одного боюсь, Алексей Сергеевич.
   Девушка всхлипнула и с утроенной силой вцепилась в кромку рукава. Рассыпавшиеся волосы занавесили ей лицо. Плечи приподнялись и тут же опали, будто от неподъемно тяжелого вздоха.
   О господи! Зайцев закатил глаза, стиснул зубы.
   Помощь помощью, но слюни вытирать даже таким красивым девчонкам его тяготило. Что вот он должен сейчас сделать, интересно? Встать перед ней на колени? Обнять, прижать к груди и сказать, что с ним ей не страшен серый волк? Чего она боится?
   – Я боюсь в вас влюбиться, – призналась она через томительную молчаливую минуту. – Ужасно этого боюсь, Алексей Сергеевич…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация