А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь со второго взгляда" (страница 1)

   Сергей Дубянский
   Любовь со второго взгляда

   Леша вошел в еще пустую комнату менеджеров. На Янином столе в беспорядке лежали, оставшиеся со вчерашнего дня заявки, счета, накладные – словно и ночью кто-то продолжал здесь напряженно работать, а с наступлением утра внезапно исчез, растворившись в воздухе. Леша прошел дальше; задумчиво остановился у стола, стоявшего в правом углу; окинул взглядом симпатично торчавшие из голубого стаканчика ручки, и документы, сложенные в аккуратные стопки; одним пальцем погладил пушистого лисенка, чудом державшегося на мониторе. Он сам подарил его Лене всего две недели назад, на Восьмое марта – тогда ему показалось, что лисенок чем-то неуловимо похож на нее саму. Сейчас это впечатление прошло – Лена не была такой огненно рыжей, и глаза у нее больше, совсем не как черные бусинки. Хотя, разве это имело значение? Главное, что подарок понравился, и она не забросила его в ящик стола.
   Дверь с шумом распахнулась. Леша вздрогнул и быстро убрал руку, словно застигнутый за чем-то предосудительным.
   – Доброе утро, – Яна сняла куртку, – этот транспорт меня доконает; думала, не вылезу – мужик какой-то зажал в углу…
   – Езди на такси, – заметил Леша равнодушно.
   – Не столько нам Михалыч платит, чтоб на такси кататься. Прикинь, за месяц как раз вся зарплата и улетит.
   – Действительно, – согласился Леша. Ему совершенно не хотелось с самого утра нагружать себя абсолютно не нужными проблемами, поэтому он поспешил скрыться в отгороженном стенкой из стеклоблоков закутке, являвшимся его кабинетом. Плотно закрыл дверь, на которой красовалась картонная табличка «Начальник отдела продаж» и опустился в одноногое кресло, которое, просев под его весом, издало не совсем приличный звук, и Леша вздохнул.
   Стена напротив не радовала глаз – дурацкие матовые квадраты, соединенные грубыми швами раствора; даже картинки, которые он пытался лепить туда, почему-то отваливались на следующий же день. Вообще, если не брать во внимания компьютер и черный стол, от всего здесь веяло далекой, почти забытой эпохой «развитого социализма»; сразу вспоминались университетские аудитории, разгороженные такими же перегородками; «курилки», где в швы ребята засовывали недокуренные сигареты. Кажется, все это происходило очень давно, в каком-то другом веке и другой стране…
   Страна осталась та же, а, вот, век, действительно другой, хотя прошло каких-то пятнадцать лет.
   Леша отвернулся к окну, за которым серой тряпкой висело бесконечное, пасмурное небо. Прямо напротив огромные толстые сосульки вдоль гладкой кирпичной стены напоминали неровный частокол, ради хохмы поставленный вверх ногами. …Убьет кого-нибудь, – подумал Леша, но эта мысль не вызвала желания каким-то образом огородить людей от возможной опасности – в конце концов, каждый должен заниматься своим делом.
   В соседней комнате хлопнула дверь. Леша повернулся к стене, ломавшей изображение настолько, что сквозь нее угадывалось лишь движение темного бесформенного силуэта. …Нет, это еще не Лена. Она приходит ровно в девять. И как у нее получается?.. Может, стоит на улице и ждет, пока минутная стрелка подтянется вплотную к двенадцати, и пулей летит наверх? Глупость, конечно…
   Включив компьютер, он уставился на картинку, гораздо более приятную, чем пейзаж за окном – на экране светило яркое солнце и весело зеленели березки. …Скорее бы лето, – Леша подпер рукой подбородок, приблизив лицо к экрану, словно пытался проникнуть в мир, охваченный птичьими трелями и стрекотанием кузнечиков, – не зря ж говорят, что за зиму организм так истощается, что пропадает не только жизненная активность, но и все желания. Хотя, почему ж пропадают?..
   Закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. …Летом, конечно, лучше… Мысли вернулись в прежнее русло. Причем, Леша даже знал, какое именно лето имеет в виду – только одно из тридцати двух прожитых им так ярко отложилось в памяти; прошлое лето, когда Михалыч устроил выезд на природу по случаю своего юбилея.
   Сейчас Леше казалось, что ему всегда нравилась, выделявшаяся из массы сотрудников независимая девушка с многозначительной улыбкой и едкими, почти мужскими шутками. Даже будучи непосредственным начальником, он подходил к ней, не то, чтоб с робостью, но настороженно, боясь натолкнуться на колючие иглы глаз; и, тем не менее, глаза эти притягивали его. Так он и балансировал между своими противоречивыми ощущениями, пока случайно (или не случайно) они не оказались рядом за раскинутой на траве клеенкой.
   Теснота, когда люди, кто лежа, кто стоя на коленях, неловко толкали друг друга, пытаясь дотянуться до стаканов и закуски, мешала приятной расслабленности, вливавшейся в организм вместе с водкой. Лена привалилась к Лешиным ногам, используя их в качестве опоры, и только потом спросила:
   – Можно?
   Вопрос не подразумевал ответа. Леша замер; потом осторожно опустил свободную руку Лене на плечо, а после очередного тоста рука невесомо сползла ей на грудь и замерла, не встретив сопротивления…
   – Леш, накладные подпиши, – Яна остановилась в дверях.
   Леша скосил глаза в угол экрана. …Блин, уже четверть десятого! Придется воспоминания отложить до вечера… хотя, может, воспоминаниями и не ограничится – смотря какие у Ленки планы… Не глядя расписался, и Яна ушла. …Так, надо хоть начать составлять заявки…
   Вообще-то, это следовало сделать еще вчера, но мысли о «FAIRY» и «Пемолюксе» почему-то не лезли в голову. Он тупо смотрел на строчки и представлял, как Лена сейчас сидит всего лишь через стенку, за таким же компьютером и ползает курсором по тем же самым страницам, набирая заказ очередному клиенту.
   Лешино воображение двинулось дальше, и клиент исчез, вместе с рабочим столом; свет сделался красноватым, а большой, разложенный диван манил уютной белизной…
   …Надо работать! – Леша мотнул головой, возвращаясь в мир стиральных порошков и чистящих паст.
   – Можно, Алексей Викторович? – в дверь просунулась голова Лены. На работе она обращалась к нему подчеркнуто официально. Это выглядело немножко смешно, потому что для всех остальных он давно уже стал просто «Лешей».
   – Конечно.
   Лена закрыла дверь и только тогда улыбнулась.
   – Милый, сегодня ты даже еще не пожелал мне доброго утра, – сказала она без тени обиды, но Леша почувствовал, что совершил непростительный промах. Действительно, как он не догадался подойти к ней, ведь всегда можно найти повод, чтоб лишний раз коснуться щекой ее волос, будто разглядывая что-то на экране, вдохнуть запах духов…
   – Шучу, – Лена засмеялась, – все правильно. Мы на работе, и совсем не обязательно, чтоб о нас трепалась вся контора.
   Она положила на стол выписанные накладные, и пока Леша подписывал их, ласково погладила его по голове.
   – Милый, я ужасно соскучилась, – произнесла она задумчиво, словно взвешивала, правильно ли определила свое настроение, – представляешь, вчера сидела одна и читала книгу.
   – Какую?
   – Не скажу, – Лена снова засмеялась, – ты таких не читаешь.
   – А твой не появлялся? – Леше хотелось задержать ее любой ценой, хоть на несколько секунд.
   – Нет. А что это ты про него вспомнил?
   – Не знаю. Мне иногда кажется…
   – Пусть тебе ничего не кажется. Я ж сказала, что видеть его не желаю, так с какого перепуга он должен приходить ко мне? – голос ее стал жестким, и Леша на мгновение представил, как именно, она это произносила. Внутри все невольно сжалось, вроде, слова эти относились уже к нему. Не дай бог!..
   – От тебя я не уйду. Я решила, что буду с тобой всегда. Не возражаешь? – Лена хитро прищурила глаз.
   – Нет, конечно!
   – Тогда подумай, чем мы займемся вечером. Все. Я пошла работать, – наклонившись, она чмокнула его в щеку, – помаду сотри, а то все сразу обо всем догадаются, – взяла со стола бумаги и направилась к выходу.
   До дверей было всего три шага, и Леша не успел придумать очередной глупый вопрос, когда дверь уже закрылась. Достал носовой платок, плюнул на него и потер щеку. Зеркала, чтоб оценить результат, под рукой не было, поэтому пришлось довольствоваться тем, что на платке остался чуть заметный след.
   …Мне тоже пора работать! – приказал он самому себе, – у нас впереди весь вечер…

   В течение дня Лена бессчетное число раз заходила в кабинет, но ее появление больше не сопровождалось утренним, почти интимным настроением. Она не гладила Лешу по голове, не смеялась, а выясняла, почему количество прокладок «Натали» в компьютере не соответствует фактическому остатку на складе. Откуда он мог это знать? Но все равно, один вид ее раскрасневшегося лица доставлял ему удовольствие.
   Склад закрывался в четверть шестого, и к пяти поток клиентов иссяк. Леша помассировал уставшие глаза. В последнее время он стал замечать, что от постоянного созерцания экрана к концу дня начинали болеть не только они, но и вся голова наливалась тяжестью, а любое резкое движение отдавалось в затылке, будто туда вбивали металлический штырь. Но искать из-за такой мелочи другую работу, было просто смешно. Да и где в наше время найдешь такую, чтоб хватало, пусть не на шикарное, но вполне достойное существование?
   Экран погас. Леша потянулся; обвел взглядом кабинет, прощаясь с ним, прежде чем отправиться в другую, такую долгожданную жизнь. …Все-таки день здорово прибавился. А скоро лето, и светло будет аж до одиннадцати… Мысль о лете, в соответствии с уже давно сложившимися ассоциативными цепочками, вновь вела к Лене.
   Леша быстро поднялся, и на ходу застегивая куртку, вышел в опустевшую комнату менеджеров. Ее безжизненность не удивила и не расстроила его; все происходило по уже отработанному в последние месяцы сценарию. Лена почему-то считала некорректным, если они будут уходить вместе, ведь все знают, что живут они в совершенно разных районах. Она предпочитала ждать на остановке, провожая остальных и объясняя им, что маршрутки слишком забиты, поэтому лучше ехать на следующей; потом снова «на следующей». Леша потешался над такой конспирацией, но не возражал, не видя в ней ничего, кроме глупой прихоти. Собственно, какая разница, по средствам каких уловок они окажутся в уютной комнате с красноватым светом?
   Леша вдруг вспомнил, что не придумал никакой программы на вечер, но сейчас делать это было поздно – он уже видел Ленин силуэт в длинном кожаном плаще, обращенный лицом к киоску, пестревшему журнальными обложками. Никого из сотрудников на остановке не осталось; лишь чужие люди, абсолютно не интересовавшиеся их личной жизнью, толпились у края тротуара, норовя первыми втиснуться в подходящий транспорт.
   Леша подошел и обнял Лену. Она не испугалась, потому что это тоже являлось своеобразным ритуалом. Повернулась, заранее прикрыв глаза и подставляя лицо для поцелуя. Леша коснулся ее губ, словно пробуждая спящую царевну, и она, действительно, рассмеялась; прижалась к нему.
   – Я всегда чувствую, что это ты, – сказала она весело, – ты еще только выходишь на улицу, а я уже знаю.
   – Ты ж у меня ясновидящая, – Леша стиснул ее плечи.
   – Да. Я – колдунья. Скажи честно, ты ж раньше не замечал меня, да? А я решила, что ты мне нужен, и все получилось.
   Разговор на эту тему периодически возникал, но Леша ужасно не любил его. По стандартной мужской логике выбор всегда делает мужчина, и только он может владеть ситуацией… хотя, если быть откровенным до конца…
   Видя, как Леша пожал губы, Лена рассмеялась слишком громко, и какая-то бабка осуждающе посмотрела в их сторону.
   – Ладно, шучу, милый. Так, какие планы у нас на вечер?
   – Ты есть хочешь?
   – Вообще-то, хочу… – Лена задумалась, – знаешь, дома есть блинчики с мясом, так что, если хочешь…
   – Хочу! – во-первых, это предложение снимало ответственность за организацию вечера, а, во-вторых, он, действительно, больше всего хотел поехать к ней. Какой смысл болтаться по промозглым улицам, или сидеть в кафе, тайком лаская ее руку в промежутках между блюдами, или целоваться в кино под аккомпанемент чужой любви?.. К тому же любое культмассовое мероприятие ставило под сомнение перспективы близости, потому что не позже половины одиннадцатого Леша должен был быть дома, иначе Гектор, без вечерней прогулки, разнесет всю квартиру.
   Раньше Леша больше всего любил, устроившись в кресле, гладить короткую плотную шерсть, глядя в вечно печальные собачьи глаза; Гектор тогда водружал на подлокотник свою доберманью морду, и Леша постукивал его по длинному носу. Звук получался, будто стучали в пустую деревянную коробку. Сейчас ласки в основном предназначались Лене, и общение с Гектором свелось до необходимого минимума, заключавшегося в прогулках и кормлении. Леша не задумывался, чувствовал ли пес смену настроений хозяина – теперь у него появились более приятные темы для размышлений, ведь наконец в его жизни появилась девушка, которая могла задержаться в ней надолго.
   – Тогда поехали, – Лена махнула рукой подошедшей маршрутке, и та покорно остановилась прямо перед ними.
   Втиснувшись внутрь, Леша уселся рядом с Леной и сразу взял ее руку. Пальцы были тонкими, будто игрушечными; он постоянно боялся неловким движением сломать один из них, поэтому лишь аккуратно накрывал ладонью и гладил настолько робко и нежно, что Лена, наверное, даже не чувствовала этого.
   – Нет, на складе у нас полный бардак, – сказала она, сбивая лирический настрой, – взять хотя бы прокладки…
   – Прокладки надо брать только в критические дни, – заметил Леша, и Лена рассмеялась.
   – Ладно, милый, проехали. Ну, ты ж меня знаешь. Я девочка правильная и не могу, когда что-то где-то не так.
   – Знаю, – Леша вздохнул. Эта правильность – единственное, что пугало его. Он постоянно ощущал себя под бдительным, оценивающим оком, и поэтому не имел права на ошибку. Ему казалось, что малейший просчет в поведении или просто непонимание смены настроений, мгновенно приведут отношения к краху. На примере ее мужа он уже убедился, что ей ничего не стоит залепить по ходу разговора: «Мы с тобой разные люди, и я больше не желаю тебя видеть!» Это случилось полгода назад, и муж безропотно удалился к родителям, даже не претендуя на компенсацию за часть подаренной на свадьбу однокомнатной квартиры. В наше нищее, но меркантильное время это казалось настолько противоестественным, что Леша, ставя себя на место мужа, не знал, поступил ли бы также. Хотя, это ж Лена – может, она, действительно, колдунья, умеющая подчинять людей?..
   Ехали они почти без остановок и через полчаса, поднявшись по лестнице, вечно вонявшей плесенью, оказались перед черной металлической дверью. Несмотря на массивную добротность, у Леши она ассоциировалась с холстом из каморки папы Карло, а громкая ругань соседей справа и бормотанье телевизора слева лишь подчеркивали обособленность прекрасного мира уюта и радости… его радости.
   В коридоре вспыхнул свет; дверь захлопнулась. Все, теперь никто не сможет ворваться, чтоб попытаться сломать призрачные, и от того еще более ценные, отношения!..
   Переодевшись, Лена появилась в своем любимом, до неприличия коротком халатике. Леша часто ловил себя на мысли, что будет, если она наклонится, но она никогда не делала этого, стоя к нему спиной.
   – Пошла, греть блинчики, – объявила Лена и добавила весело, – кстати, у меня даже полбутылки вина есть.
   – «Квасишь» втихаря?
   – Ты ж знаешь, какой я питок. Друг заходил. Он всегда, как с женой поругается, ко мне ползет – в жилетку плакаться. Я ж тут, как мать Тереза.
   Странно, Леша всегда думал, что ревность – это чувство совершенно неосознанное, возникающее спонтанно и порой безо всякой причины, а здесь ревности не было, несмотря на наличие чужого мужика в сочетании с недопитым вином. Неужели он настолько доверял ей? Нет, женщинам нельзя доверять – он не раз убеждался в этом на личном опыте, но существовала в Лене какая-то не женская энергия, делавшая ее доводы безапелляционными, а поступки, не допускающими побочных толкований. Леша не знал, как это объяснить по-другому, но если она сказала, что просто сидела и пила вино, слушая излияния неизвестного друга, значит, так оно и было.
   …Может, все-таки дело во мне, и такое доверие называется «любовью»?.. – подумал Леша неожиданно, но выяснить это не представлялось возможным, потому что они никогда не говорили о чувствах. Лена, наверное, просто расхохоталась, если б он вдруг попытался углубиться в эти абстрактные, трактуемые каждым по-своему, дебри.
   Блинчики шипели на плите. На столе появились высокие стаканы, пакетик майонеза, вазочка с конфетами.
   – Принесу магнитофон, – Леша вышел в комнату.
   Диван был не убран – откинутое одеяло, отпечаток головы на подушке; причем, только один! Вторая подушка, вообще, валялась в кресле. А разве могло быть иначе? Кто б сомневался?..
   Он взял маленький однокассетник. Рядом увидел раскрытую книгу; взглянул на обложку – «Унесенные ветром». …Точно, это я читать не буду… Под книгой с удивлением обнаружил колоду карт.
   – Раскладываешь пасьянсы или предпочитаешь «пулю»? – крикнул он.
   – Что, милый? – не расслышала Лена.
   Вернувшись в кухню, Леша нажал клавишу. Тут же полилась музыка, плавная и спокойная, очень соответствовавшая настроению; жаль, никто из них не знал, как она называется, а, тем более, кто ее написал.
   – Смотрю, у тебя карты там валяются.
   – Это так, – Лена уже выкладывала блинчики в большую плоскую тарелку, – гаданиями балуюсь.
   – И сбывается?
   – Знаешь, когда как. Кому-то гадаю, все сходится, как по писанному, а у кого-то практически никогда. Даже не знаю, от чего это зависит.
   – Ты по-цыгански гадаешь или… не знаю, какие еще системы бывают?
   – Да нет, мне в детстве бабушка показывала, а я запомнила. Я ж говорю, балуюсь. А тут Витьке раскладывала, чтоб успокоить его, что все у них с женой образуется.
   – Получилось?
   – Он из тех, у кого никогда не сбывается. Ему я просто так говорю – по принципу, «доброе слово и кошке приятно».
   – Мне погадаешь? – Леше не то, чтоб хотелось заглянуть в будущее (он, вообще, не верил в оккультизм), а просто интересно было услышать, какое «доброе слово» она придумает для него.
   – Зачем? – удивилась Лена, – обычно гадают люди неуверенные в завтрашнем дне, а у тебя, по-моему, все нормально. Работа, квартира, собака… я, в конце концов.
   – Ох, ты и язва, – Леша поднял стакан, – все равно, нагадай мне что-нибудь хорошее.
   – Учти, это украдет время у наших постельных игр.
   Леша не знал, что ответить при такой постановке вопроса, но его мнение, собственно, никто и не спрашивал. Сделав несколько маленьких глотков, Лена принялась за еду, и разговор сам собой переключился на кулинарию.
   Ужин закончился быстро, потому что не так уж много оставалось времени, чтоб посвящать его чревоугодничеству. Лена составила тарелки в раковину, вымыла руки и остановилась посреди кухни.
   – Я готова, – она смешно опустила глаза, вычерчивая ногой какую-то замысловатую фигуру, – будем гадать или сразу в душ?
   Лешу такая прямота давно перестала шокировать – что сделаешь, если его девушка называет вещи своими именами, используя самые естественные слова, которые постоянно вертятся на языке.
   – Лен, но ведь карты кинуть – три минуты, а мне интересно, – Леша вдруг подумал, что какое-то место она должна отвести и себе в его будущем.
   – Ну, пойдем.
   Усевшись на диван, Лена взяла колоду.
   – Вообще-то, не люблю я это дело. Понимаешь, хорошо приколоться над кем-нибудь или, наоборот, успокоить человека, но когда что-то начинает сбываться, пусть даже случайно, самой иногда становится жутко. Ладно, милый…
   Она разбросила карты по кучкам; раскрыла картинки, перекладывая их одной ей понятным способом, пока, наконец, в руке не осталось пять карт. Разложила их одну под другой.
   – Червонный король – это, точно, я!
   – Не ты. Это, вообще, не человек… – Лена задумчиво смотрела на расклад, – вообще, все тут ерунда и глупость, – она неожиданно собрала карты.
   – Так не честно! – возмутился Леша.
   – Честно, – она бросила колоду на стол; потянулась. Широкие рукава сползли на плечи, обнажив тонкие руки.
   – Иди сюда, милый… я ужасно соскучилась за два дня…
   – Я тоже…
   Что, собственно, могли сказать потертые кусочки картона? Слова-то будут принадлежать Лене, а с картами или без них – все равно главное-то уже произнесено. Леша обнял свою замечательную гадалку, и они плавно опустились на одеяло. Поцелуй был таким долгим, что перехватило дыхание…
   – Я в душ первая, – Лена нашла силы выбраться от объятий.
   – Иди, – Леша раскинулся на диване, глядя на круги, украшавшие потолок геометрическим узором отражавшейся люстры. В очередной раз ему показалось, что он счастлив. Именно такой он и представлял любовь, когда не надо предъявлять женщине перечень благ, которые можно получить, оставшись с ним, и объяснять, как он сказочно к ней относится, а все происходит само собой по непредсказуемому внутреннему единению. Надо только суметь не нарушить эту гармонию.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация