А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Моя дорогая служанка" (страница 6)

   Я усмехнулась:
   – Находчивая бабуля! Ладно, купим тортик. И в какой квартире живет наша сладкоежка?
   – В сорок третьей, а зовут ее Валентина Петровна.
   Мы расстались за воротами изолятора. Мельников отправился к себе в отделение, а я – в магазин «Наполеон».

   Я ехала на улицу Калиновую и переваривала то, что только что услышала от нашего подозреваемого. После разговора с ним мои предположения только подтвердились: Удовиченко не стрелял в девушку. Это во-первых, а во-вторых, я сделала одно очень важное открытие: он влюбился в нее по-настоящему! Невероятно! Отец семейства, в преддверии полтинника, влюбился, как мальчишка. Он даже краснел, говоря о ней. Но, как человек благородный, он не мог бросить семью. Вот и маялся, бедолага, между двух женщин… Что ж, у каждой зверюшки свои игрушки.
   А насчет пистолетика, это он мне хорошо сказал: значит, все-таки умеем стрелять, да? Всем семейством! А мне Маргарита Игоревна и ее мама говорили обратное. Значит, лгали. А когда люди лгут, значит, им есть что скрывать. Но этот вопрос можно поднять и потом. Главное сейчас – вытащить Виталия Яковлевича из изолятора.
   В этот момент я заметила, что подъехала к нужному мне дому. Эта была не слишком новая девятиэтажка почти в центре. Постояв буквально несколько минут у второго подъезда, я дождалась выхода на улицу какой-то мамочки с коляской. Я даже помогла ей, придержав дверь, в которую сама потом и прошмыгнула.
   На мой звонок Валентина Петровна отреагировала довольно своеобразно. Она крикнула мне громко с той стороны двери:
   – Уходите! Ничего не покупаю! Уходите, вам говорят! А то милицию позову…
   За кого она меня приняла? За коммивояжера? Скорее всего.
   – Валентина Петровна, я ничего не продаю. Откройте, пожалуйста!
   – А кто вы?
   – Я – частный сыщик Татьяна Иванова. Мне необходимо поговорить с вами.
   – О чем поговорить-то?
   – Об убийстве вашей соседки. Да вы не бойтесь, посмотрите в глазок: я покажу вам свое удостоверение.
   Я полезла в сумку, но тут дверь приоткрылась.
   – Чевой-то вы сказали, я не расслышала… Вы кто?
   Я популярно объяснила бабушке, кто я и чем занимаюсь. Дверь приоткрылась чуть шире.
   – Так вы насчет этой вертихвостки, прости господи?!
   – Да, я собираю сведения…
   Но в этот момент бабушка заметила в моей руке торт:
   – А это, простите, что у вас?
   – Да вот думала угостить вас… К чаю…
   Дверь моментально распахнулась широко, и я увидела старушку во всей красе. На вид ей было за семьдесят, но она была еще довольно бодренькая и активная. Пучок седых волос был собран на ее макушке, немного линялое домашнее платье и стоптанные тапочки довершали образ бедной заводской вахтерши на пенсии.
   – Так чего же вы стоите? – удивилась хозяйка. – Проходите…
   Чайник шумел закипая. Мы с Валентиной Петровной сидели за столом и готовились пить чай. Она хлопотала с посудой и заваркой, а я, не теряя времени даром, задавала ей вопросы:
   – Валентина Петровна, скажите, пожалуйста, в тот день, когда убили вашу соседку, вы кого-нибудь видели возле ее двери? Кто-то к ней приходил?
   – Да я уж вашим-то все обсказала! – удивилась старушка. – Чего же вы теперь опять меня пытаете?
   «Вероятно, она не понимает, что такое частный детектив, – подумала я, – и решила, что я из полиции. Что ж, не будем разочаровывать женщину, так оно даже лучше».
   – Тот следователь, которому вы все рассказали, уехал в командировку, – не моргнув глазом, соврала я, – и теперь мне поручили вести это дело. Так, если вам не трудно, расскажите, пожалуйста, видели ли вы, кто приходил к вашей соседке Карине?
   – Это, значит, ее так звали? А она мне сказала, что ее зовут Ирина. Вот рыжая шельма! Прости господи!.. Мужики к ней ходили, кто ж еще?! Один молодой, совсем еще сосунок зеленый, а второй – в годах мужчина. И как только людям не совестно, а?
   Я кивнула, сделав вид, что поддерживаю ее благородное негодование, а потом спросила:
   – Так кто здесь был в тот день, когда ее убили?
   В это время чайник закипел, и старушка налила воду в заварник.
   – Тот, что в годах. И пришел он в тот день часа в два. Пришел, как всегда, открыл своим ключом, а я в глазок-то все видела!
   Валентина Петровна сказала это таким тоном, как будто собиралась вывести на чистую воду закоренелого преступника.
   – А во сколько они ругались? – спросила я.
   – А ты почем знаешь, что они ругались? – округлила глаза старушка.
   – Работа такая, – уклончиво ответила я.
   – Да, ругались они, это точно. Кричали что-то сильно. В основном мужик кричал. Меня, говорит, не проведешь! Я, говорит, тебя знаю, ты все врешь… А что она врет, бог ее знает!
   – И больше вы ничего не слышали?
   – Слов-то не разобрать! Шум слышно было, а что именно кричали, не знаю.
   Хозяйка налила в старинные чашки с замысловатым узором чай и порезала торт. Один кусок она тут же положила на свое блюдце. Взявшись за второй, она посмотрела на меня вопросительно. Я отрицательно мотнула головой. Старушка, как мне показалось, этому очень обрадовалась: значит, весь торт достанется только ей. Я между тем продолжала расспрос:
   – А второй раз когда они кричали?
   – Второй раз… А, так это, сериал мой начался, ровно в пять на Российском канале. А эти придурки давай опять орать! Ну, не слышно же ничего! Ругаются и ругаются, сериал не дают смотреть, окаянные. Я им кулаком в стену и постучала, и еще крикнула: потише, мол, вы там! Совесть имейте, горлопаны!
   – Они угомонились?
   – Да какое там! Еще минут двадцать кричали, все никак остыть не могли.
   – Слов вы, конечно, не разобрали?
   – Да так… Вроде про отца что-то говорили и еще про деньги какие-то… А, вот еще про подарки и про брата.
   – Брата? Какого брата?
   – А я почем знаю? Вроде мужской голос кричал про брата и еще деньги какие-то.
   – Значит, утихомирились они примерно в половине шестого?
   – Да где-то так…
   – А во сколько мужчина ушел, вы не видели?
   – Так сериал же шел! Ты что, милая?! Ой, погоди… Кажется, вскоре, как они затихли, ихняя дверь хлопнула.
   – Точно хлопнула? – переспросила я.
   – Вроде точно… А может, чуть позже, но хлопнула.
   – А когда сильно грохнуло?
   – Это выстрел, что ли? Так это в седьмом часу.
   – А про выстрел вы нашим сказали?
   Валентина Петровна понимающе кивнула.
   – А перед выстрелом была тишина?
   – Была тишина, да… Ой, что это я вру? Подожди, милая. Нет, перед выстрелом они снова ругались, только на этот раз сама Ирина, или как там ее, кричала.
   – И что же она кричала?
   – Сейчас вспомню… Так… Ага! Ты, говорит, дрянь, оставь, говорит, меня в покое. Это значит, он к ней приставал… А еще кричала, что она кого-то пожалеет, вот! – Старушка с победным видом смотрела на меня.
   – Пожалеет? И кого же она может пожалеть?
   – А я почем знаю?! – Валентина Петровна откусила большой кусок торта и принялась с удовольствием жевать его, шумно прихлебывая чай.
   Помучив старушку еще некоторое время расспросами, я поняла, что ничего нового она сказать не может, кроме того, что уже сказала мне или Мельникову. Я поблагодарила ее за содействие следствию, попрощалась и вышла в подъезд. Я позвонила еще в две квартиры, находящиеся здесь же, на этаже, но мне никто не открыл. Понятно, рабочий день, хозяева наверняка на работе. Но это ничего, я сюда еще как-нибудь вечерком загляну. Выйдя во двор, я села в свою машину. Пожалуй, выкурю сигаретку и немного поразмышляю.
   Итак, у нас нарисовался третий скандальчик. Я-то думала, что девушка поругалась с отцом, потом, вероятнее всего, с сыном. А теперь благодаря словоохотливой старушке-соседке получается, что Карина выясняла отношения с кем-то еще, либо дважды – с Евгением. Но Виталий Яковлевич в тот день ушел от возлюбленной в начале четвертого, если ему верить. А я ему верю. Тогда, возможно, к девушке заявился Удовиченко-младший. Они два раза шумно ругались, причем упоминали какого-то брата. Второй скандал был, если верить Валентине Петровне, в начале шестого. Промежуток между скандалами – примерно два часа. А хлопок, то бишь выстрел, соседка слышала, опять-таки, примерно в половине седьмого, и Мельников сказал, что, по заключению эксперта, смерть девушки наступила где-то в это время. Все совпадает. Непонятно только, кто был у нашей любвеобильной мадмуазель в это время, что за брат нарисовался и кто кого просил пожалеть. Да, интересное кино! Мне еще тут дополнительных родственничков не хватало! В тех, что уже есть, разобраться бы!
   Я выбросила докуренную сигарету в ближайшую урну и захлопнула дверцу машины. Пожалуй, теперь стоит отправиться домой, благо время уже обеденное, перекусить, попить кофейку в спокойной обстановке и обдумать все еще раз. А также наметить план дальнейших действий. Решив это, я повернула ключ в замке зажигания.

   Дома я наспех перекусила прихваченной по дороге и разогретой в микроволновке пиццей, попила кофейку, одновременно выкурив сигаретку, потом набрала рабочий номер моего друга Мельникова. На том конце провода долго была тишина, наконец раздалось знакомое:
   – Мельников у аппарата.
   – Андрюша, привет! Это я…
   – А, ты, мать… Ну, что, добыла доказательства невиновности твоего Удовиченко?
   – Добуду, не сомневайся. Кстати, я сейчас разговаривала со старушкой, соседкой убитой, и она мне поведала, что в тот вечер Карина ругалась не два раза, а трижды.
   – О как! И что?
   – Как что? Скандалов было три, а не два, чуешь?
   – Ну и что? Может, она вообще любила скандалить с утра до вечера. Может, ей так жить было веселее? Но грохнули-то ее не за это.
   – Ну, Андрюш, мы пока не знаем, за что ее грохнули, мы можем только предполагать.
   – И что ты предполагаешь?
   – Смотри: в начале четвертого Удовиченко-старший от барышни ушел, а в начале шестого соседка снова слышала скандал. Значит, к Карине кто-то пришел…
   – Может, он просто вернулся? Понял, что не доскандалил, и решил, так сказать, довести начатое до конца. А там, слово за слово…
   – Андрюш, ну, как тебе такое нравится: люди ругаются с трех часов до половины седьмого!
   – А тебе это кажется подозрительным? У меня тут рядом семейка алкашей живет – соседи часто вызывают нас к ним, – так вот, они орут друг на друга иной раз по десять часов кряду! И еще шифоньерами и тумбочками кидаются…
   – Андрюша, так то алкаши! А Удовиченко – интеллигент с ног до головы, как ты этого не понял?! Не мог он так себя вести с дамой сердца. Он и так переживает, что плохо простился с возлюбленной…
   – Переживает он! Знаю я, из-за чего он переживает: как бы двадцатку не схлопотать по «огнестрелу»!
   – А показания соседки? Она же сказала, что скандал был только в начале четвертого, потом в начале шестого, потом в седьмом часу…
   – Слушай, мать, ты вообще чего добиваешься?
   – Вы должны помогать мне искать доказательства невиновности Удовиченко.
   – Ага, вот прямо сейчас все брошу и побегу искать доказательства! Против твоего банкира столько улик – на двоих хватит, а ты говоришь: невиновность! Пальчики его в квартире повсюду – это раз. Пистолетик у него имелся – это два. К сыну он свою мадам ревновал – это три… Кстати, сильный мотив: из-за ревности не то что одного человека убивали – войны начинались!.. Тебе мало? А что там скандалы частенько случались, так это только подтверждает мою версию. Ну, сама подумай: сколько он мог терпеть, что милашка ему изменяет, тем более с его собственным сыном? Терпел-терпел, скандалил-скандалил, а потом нервишки-то и не выдержали…
   – А если я найду проститутку, с которой он коротал тот вечерок, что ты скажешь?
   – Так ты сначала найди! – усмехнулся Мельников.
   – И найду! – пообещала я.
   – И найди! И до тех пор меня не отвлекай.
   – Скажите, какие мы занятые! С тех пор, как вы стали господином полицейским, Андрей батькович, вы так зазнались! Вот когда вы были ментом, все было гораздо проще…
   – Ну, ты мне еще политику правительства покритикуй!.. Ладно, мать, мне правда некогда. Найдешь проститутку – приходи, поговорим… Давай!
   Мельников отключился. Я тоже положила трубку.
   Проститутку ему найди! А что делать, ведь придется найти. Но это будет только вечером, ведь, как известно, днем эти ночные бабочки отсыпаются от своих непосильных ночных трудов. А куда же мне пока наведаться? А что, если к мадам Удовиченко? Все-таки от смерти этой Карины Маргарита Игоревна выиграла больше всех. Заодно посмотрю, как она там работает, в своем магазинчике? И вообще, что это за магазинчик такой…
   Я достала из сумочки визитку, посмотрела номер мобильника и набрала его. Мадам Удовиченко откликнулась практически сразу:
   – Алло?
   – Маргарита Игоревна, здравствуйте. Это Татьяна. Вы сейчас где?
   – У себя в магазине. А что?
   – Вы очень заняты?
   – Вообще-то занята. А что, что-то случилось?
   – Можно подъехать сейчас к вам? Нам надо поговорить, – не отвечая на ее вопрос, сказала я.
   Она подумала совсем немного:
   – Ну, хорошо, подъезжайте, – и она продиктовала мне адрес своего магазина.
   Я надела джинсы, натянула на ноги кроссовки и через минуту уже садилась в свою машину, ожидавшую меня во дворе.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация