А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 7)

   – Ну вот, – продолжал кавторанг. – А на большом авианесущем крейсере под тысячу молодых мужиков. И как, понимаешь, быть? Выдать каждому по надувной бабе вместо спасательного жилета? Так и на что, спрашивается, будет похож корабль? А дисциплина? Ты себе представляешь, во что это выльется?
   – Но как-то же это решается? Цивилизованно, я имею в виду.
   – Ага, – согласился кавторанг. – Решается. В гальюне правой рукой. Ну, так какой тут выход? Переделать весь экипаж в педерастов? Тоже нельзя. Ты мне верь. Боевая, ты ж понимаешь, единица! А кто не захочет в педерасты? Как по мне лично, так лучше на дне морским лежать, чем, понимаешь, с мужиком голым! – Ивана Митрофанович скорчил такую гримасу, будто его вот-вот вывернет наизнанку. – Вот и выходит: чтоб на стальную переборку не лезть, лучше добровольно бром глотать. В противозачаточном компоте.
   – А как на Западе?
   – А я хрен его знает, как на том драном Западе! – кавторанг сжал в кулаке полупустой пакет «провансаля». Последние капли выдавились на салат с откровенно непристойным звуком. – Все, красавица. Шуба готова.
   – Вынеси на балкон.
   Когда он вернулся, Кристина подкинула ему очередное задание – крошить «крабовые палочки».
   – А как у тебя с «Медузой»?
   – С «Мимозой». – Кристина улыбнулась.
   – Ну да, точно.
   – Почти готова.
   – Вот и хорошо, – кивнул Иван Митрофанович, и его снова потянуло на моря. В артиллерийские казематы, пропахшие продуктами камбузы и кубрики, где матросские гамаки висят.
   – На берег команду не отпустишь. Они же неуправляемые. Люди подневольные, что поделаешь?! Могут на берегу такое учудить, мозги набекрень съедут. Точно тебе говорю.
   – А бордели в портах? – поинтересовалась Кристина.
   – А что, бордели? Откуда у советского матроса валюта? И потом, а светлый облик строителя коммунизма? Как с обликом-то? Ты себе представляешь, что будет с карьерой заместителя командира по политчасти, да и с самим командиром тоже, если наших «туземцев» в бардаке за жопы возьмут?! – кавторанг приставил палец к виску, имитируя пистолетный выстрел. – Строителю коммунизма и защитнику социалистического отечества до секса и дела нет. Вот что я тебе скажу.
   – Да уж…
   – А, поскольку, физиологии на идеологию начхать, самое разумное решение: этих самых защитников успокоительными средствами торбить, как тараканов «примой».
   – Я и не задумывалась никогда, – призналась Кристина рассеянно, – над этой проблемой.
   – Да и на кой она тебе? – поддержал Растопиро. Некоторое время кавторанг молча стругал «крабовые палочки». – Тоже мне, крабовые. Стрелять за такие надо.
   – Если ты закончил, посмотри, как там утка в духовке.
   – Вот Гитлер на своих псов, – начал Растопиро, прикрутив огонь до минимума, – монеты не жалел. Бордели, понимаешь, шнапс рекой. А у нас: не положено, и баста.
   – А на берегу что?
   – Как, что? Хозработы. Подкрасить, почистить, убрать. И политзанятия, ясное дело. Ты, кузина, не представляешь, как политбеседа стресс снимает. После одиночного плавания.
   – Ужас какой-то.
   – Был, правда, у нас случай, – поменял тему кавторанг. – Закадрили наши матросы шлюху. И скрытно переправили на корабль. Перед одиночным плаванием. Ты себе представляешь?!
   – Где же она спряталась?
   – Э… – кавторанг принял вид знатока. – Да где, понимаешь, угодно. Авианесущий крейсер, все равно как город на воде. Слона спрятать легче, чем иголку в стоге сена.
   – И что было дальше? – спросила явно заинтересовавшаяся Кристина.
   – Ну, как что? Мы ее только на четвертый месяц выявили. Без сознания. Да другая баба и за пять жизней стольких впечатлений не наберется.
   – И что же вы предприняли?
   – Изъяли, ясное дело, у команды. Изолировали, понимаешь, в районе кают-компании. Взяли под усиленную охрану. Я тебе доложу, в одиночном плавании женщина на вес золота будет.
   – И дальше она обслуживала офицеров?
   – Зря смеешься. Я ее, ясное дело, обследовал. Как военврач. Обнаружил лобковых вшей. Она их половине команды подарила. Ну, это безделица, по нынешним-то временам. Я, кстати, кузина, учился на гинеколога. – Задумчиво добавил кавторанг, скользнув мутным взглядом по смуглым ногам Кристины.
   «Пойду-ка я, переоденусь в спортивный костюм, – решила она. – Для разрядки международной напряженности…».
   – Да, закончил гинекологию… – грустно сказал кавторанг.
   – Чего ж ты в армию пошел?
   – На Флот, – важно поправил Растопиро. – На Флот Родина позвала. Напряженная международная обстановка…
   – Хороший гинеколог при любой власти с голода не умрет.
   Иван Митрофанович молча вскрыл бутылку, наполнил стакан и выпил залпом. А затем придвинулся вплотную к кузине и положил ладони ей на колени. Кристина, опасавшаяся чего-то подобного, «а чего еще следует ожидать от тупого старого солдафона, разогретого собственнойболтовней и водкой?», тем не менее, растерялась. Восприняв ее молчание, как одобрение (молчание – знак согласия, эту истину проходят еще в школе), кавторанг двинулся выше и достиг уголка хлопчатобумажных трусиков. Полы халата скользнули в разные стороны.
   Краем уха Кристина уловила безмятежный храп Василька, доносившийся из гостиной размеренным рокотом океанского прибоя, и поймала себя на том, что звуки, издаваемые бестолковым супругом раздражают ее на уровне рук его распоясавшегося кузена. Кристина не испытывала ничего. Ни злости, ни влечения, а одну сплошную гадливость.
   – Вот где мое призвание! – с дурацким пафосом сказал Растопиро.
   – Иван! Немедленно прекрати!
   Ладони остановились на бедрах, подцепив резинку трусов. Кристина попробовала отстраниться, но хватка оказалась железной.
   – Иван! Убери грабли!
   – Ты чего всполошилась, красивая! Я же доктор, ты мне верь.
   «Все мужчины скоты. По крайней мере скоты все, кто только мне по жизни попадаются».
   – Иван! Я кому сказала!
   Положение было настолько нелепым, что Кристине захотелось расплакаться. Иван Митрофанович окончательно захмелел. Хотя, она и допускала, что он был значительно трезвее, чем хотел показаться, прячась за ширмой опьянения, как куклуксклановец под дурацким колпаком. Когда лица не разглядеть, куда удобнее орудовать руками.
   На кухне было жарко, как в тропиках. И тесно, как в машинном отделении парохода. Кристина попятилась. Иван Митрофанович вцепился в халат, не собираясь расставаться с добычей.
   – Отпусти!
   Сухо треснули нитки, пуговицы брызнули веером стреляных гильз, и халат соскочил с Кристины, словно драпировка музейного экспоната. Женщина оказалась полуобнаженной. Глаза кавторанга полезли из орбит, а дыхание стало, как у астматика.
   – Иван! Я сейчас закричу!
   Кристина не хотела скандала. Иван Митрофанович, судя по всему, тоже не жаждал разбудить Бонасюка. Борьба происходила в молчании, а короткие фразы, какими обменивались противоборствующие стороны, произносились хоть энергично, но вполголоса. В гостиной Вася громко хрюкнул во сне. В телевизоре балагурил какой-то дурак, летели пробки из бутылок, а хрусталь звенел о хрусталь.
   Резинка лопнула, и трусы очутились на коленях.
   – Ну, не ерепенься, хорошая!
   «Проклятый тупоголовый тютя! – со злостью подумала Кристина, имея в виду Вась-Вася. – Только такая набитая дура, как я могла на него пятнадцать лет жизни потратить. Лучших лет. И во имя чего?! Его жену лапают, а он на диване хрюкает, как свинья. Пробку понюхал, и откинулся! Ничтожество. Жалкое, никчемное ничтожество!»
   – Ну же! Не брыкайся! – хрипел Иван Митрофанович прямо в ухо. Его руки были у цели.
   – Животное!
   «…Только того и заслуживает, чтоб его жену первый встречный ублюдок трахал в собственной доме, как какую-то третьесортную блядь».
   – Животное, – нисколечко не смутился кавторанг. – А ты таких любишь. Я по глазам твоим блудливым сразу все понял. Тебе мужик нужен. Мужик, а не рохля. Ты не боись, мы родственники, да не кровные.
   У Кристины звенело в ушах. Все-таки она была пьяна, а кавторанг проявил исключительную напористость. Кроме того, он был силен как буйвол.
   – Да ты ж мокрая совсем! – рычал Растопиро, утратив всякую осторожность. На Васька ему стало наплевать. – Что ты выкобениваешься, сученка?!
   Брюки на ширинке вздыбились роковым утесом, не в силах скрыть инструмент прямо-таки устрашающих размеров.
   «И кто б еще про бром болтал, – успела подумать Кристина, далеко отводя руку. – Да тебе, в молодые годы, в броме, видать, купаться надо было, чтобы хоть какого результата достичь». Рука двинулась вперед (а она у Кристины была вовсе не легкой), прочертила широкую дугу и со звонким шлепком поразила левое ухо кавторанга.
   – Ух! – выдохнул Растопиро, споткнулся о табурет, и с грохотом повалился на пол. Кристина накинула халат и, на всякий случай, потянулась за молотком для отбивных. Левой рукой. Правая у нее онемела.
   – Поистине, что это? – сонным голосом сказал Вась-Вась. – Кристя? Что это было?
   «С добры утром, ничтожество, – подумала Кристина, и, в сердцах, сплюнула. – Это твой брат-козел по морде схлопотал. За длинные руки».
   Кавторанг, шатаясь, поднялся на ноги. Ни дать, ни взять боксер после пропущенного удара. Он ошеломленно смотрел на Кристину.
   – Я же просила, не надо, – вполголоса произнесла женщина. – Сам виноват.
   – А? Кристя? Что-то, поистине, упало?
   «Твой кузен, ничтожество».
   – Вот так, значит, – пробормотал кавторанг. На его левой скуле вырисовывался кровоподтек, похожий на багровую тучу. – Вот, значит, как…
   В гостиной Василек надел шлепанцы на босую ногу.
   – Все нормально, Вася. Это я миску с холодным выронила, – сказала Кристина, наблюдая за поверженным кавторангом, и чувствуя, что молоток без надобности. Иван Митрофанович не жаждал реванша (пока, по крайней мере), подыскивая выходы из стратегического тупика, в какой сам себя и загнал.
   – Ну у тебя и рука, кузина, – нашелся, наконец, кавторанг, и, не глядя больше на Кристину, шмыгнул в ванную. Когда Васек опасливо заглянул в кухню, за Растопиро уже захлопнулась дверь.
   – Кристя? А где Ваня?
   Кристина показала на ванную.
   – Как ты заснул, твой кузен с бутылкой не расставался. Все вливал в себя эту водку проклятую. А теперь, видать, отдает обратно.
   Василий понимающе кивнул.
   – Спасибо тебе за чудесный Новый Год, Васенька.
   Лицо Бонасюка изобразило раскаяние, но Кристина, в негодовании отвернулась.
   Проторчав в ванной не менее часу, Иван Растопиро, наконец, покинул свое убежище и, стараясь держаться подальше от Кристины, перебрался в гостиную к кузену.
   – Что у тебя, поистине, с лицом? – всполошился было Бонасюк.
   – Да капилляры чертовые… Сегментные пятна, понимаешь… От водки, короче.
   Кузены просидели в гостиной до половины двенадцатого, пока Кристина не позвала их на помощь. Накрывать праздничный стол. Вскоре часы пробили полночь. Они немного посмотрели «Огонек». Выступления актеров казались Кристине безвкусными, тексты песен идиотскими, а музыка – издевательством над ушами. Кристина и кавторанг делали вид, будто ничего между ними не случилось. И, пожалуй, это было лучшим, что только можно придумать.
   – Раньше новогодние программы куда интереснее были, – с ностальгическими нотками посетовал Иван Митрофанович.
   Поглощенное за новогодним столом спиртное вернуло ему хотя бы некоторую часть недавней самоуверенности.
   – Раньше все было, поистине, лучше, – грустно согласился Бонасюк.
   – Раньше сравнивать было не с чем, – подвела черту Кристина, и вышла на студеный балкон. После душной комнаты морозный (уже январский) воздух был обжигающе свеж. Днепр скован во льды, а огни далекой Троещины, где, по предположению Кристины, отмечал Новый Год Бандура, еле пробивались от самого горизонта. Настроение у Кристины, с вечера никудышнее, сделалось хуже некуда. Принимая во внимание расхожую фразу: «Как Новый год встретишь, так его и проведешь», год Кристину ожидал тот еще.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация