А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 37)

   «Что ты видел? Я ни черта не видел. Сидел, понимаешь, дома, гулял погожими вечерами по плотине Днепрогэс имени товарища Ленина…»
   «Идите на х… товарищи!»
   «А Василек, пускай, отдувается. Кто меня мог видеть? Да никто. Как прибыл, так и убуду. Скрытно, вашу мать».
   Иван Митрофанович принял решение, и ему сразу стало легче. Вооружившись вельветовой тряпочкой, он принялся уничтожать отпечатки пальцев, которые могли бы уличить его во лжи. Протер дверные ручки, отполировал краны, не забыл фужеры из бара, а водочные бутылки упаковал в мусорный кулек, намериваясь выкинуть по пути. Он как раз заканчивал уничтожать улики, когда в дверь настойчиво позвонили.
   «Милиция!», – Иван Митрофанович упал бы, если б вовремя не оперся на стену. Те, кто считает, будто звук дверного звонка не в состоянии ударить, словно электрический ток, могут почитать себя счастливчиками. «Таки сдал, сука… – подумал Растопиро, стекая на пол. – Вот и все».
   Однако, вскоре он с облегчением понял, что за дверью толкутся не менты.
   – Где же этот гребаный Бонасюк? – воскликнул взволнованный молодой голос. – Скотина!
   – Тише, Андрюша. Соседи милицию вызовут.
   «Это ее хахаль, – догадался Иван Митрофанович. – Он крайне опасен, но двери штурмовать не станет. И на нары не посадит, а это уже большой плюс».
   «Зато посадит на перо…»
   Молодчики еще немного пошумели, вероятно, не зная, что предпринять. Затем все смолкло. Иван Митрофанович поднялся на ноги и с превеликой осторожностью выглянул в окно. Он заметил белый длиннющий «Линкольн Таун Кар», отваливший от тротуара. Лимузин выехал на проспект и попер в направлении Московского моста. Кавторанг перевел дух. Положение, по крайней, мере не ухудшилось, а в создавшейся ситуации и это казалось достижением сродни полету в космос.
   «Просто, у каждого гражданина свой собственный космос. Верно, Ваня?»
* * *
   Пока Бандура с Армейцем шумели под дверью, в припаркованной у подъезда невзрачной 24-й «Волге» шипела милицейская рация.
   – Эти двое, что в иномарке приехали, в дверь барабанят. Как поняли меня, прием? фиу, фиу, шшш…
   – Не понял ни шиша, шшш… повтори, прием?
   – Барабанят, б-дь, шшш… Прием?
   – Дверь выдержит?
   – Х… шшш… ее знает. Я что, столяр, бля…
   – Я тебе, бля сделаю, бля! Докладывай, бля, по существу! Шшш… Что делает тот, который… шшш… сидит? Прием?
   – Тот этим… шшш… не открывает. Затаился. О, бля! Выходят из парадного! Как поняли, прием?!
   – Пускай себе… шшш…
   – Сели в белую легковую.
   – Номера срисовывай.
   – Вас понял. «Мэ», восемьдесят три восемьдесят восемь «Ка», «И»…
   Как только «Линкольн» скрылся из виду, радиопереговоры возобновились.
   – В квартире тихо?
   – Мертвая тишина, Владимир Иванович.
   – Добро. Продолжайте наблюдение.
* * *
   У Московского моста Эдик свернул на проспект Красных казаков.
   – Как в воду канула! – жаловался Андрей. – Фантастика каая-то…
   – По-подруги у нее есть?
   – Нету. Кроме Аньки…
   Город велик. А человек словно песчинка, затерявшаяся на морском берегу. Андрея охватило нечто, весьма смахивающее на отчаяние. «Ну, как же так? – говорил себе Бандура. – Ведь она где-то рядом. Только вот, как найти?…»
   – Поехали к Атасову. – Предложил Армеец. – Две головы хорошо, а три все-таки лучше. И не отчаивайся раньше времени. Не надо.
* * *
   суббота, ближе к вечеру

   Разобравшись с неотложными финансовыми вопросами, Мила Сергеевна засобиралась домой. В самом деле, не с Бонасюком же ночь проводить. Предварительно она отщелкала номер Украинского.
   – С вашего позволения, я поеду домой, Сергей Михайлович. У вас есть что-то новое о Витрякове?
   Полковник вынужден был признать, что никакими свежими данными не обладает.
   – Как же мне быть, товарищ полковник?
   – Оснований для опасений никаких… – завел старую пластинку Сергей Михайлович. Миле не нравилось ретро. В особенности, в исполнении Украинского.
   – Сергей Михайлович, выделите мне охрану!
   – Капитан Журба с вами?
   – Они оба здесь, и один, и второй. Я их, если честно, не различаю.
   – Передадите Журбе трубочку, как мы с вами закончим. Как продвигаются дела у Протасова?
   – Не могу сказать, Сергей Михайлович. Сегодня я его не видела. Он мне не звонил, я ему тоже. Сегодня и без него забот хватало.
   – Тут вы правы. – Согласился полковник. Когда у него встреча с банкиршей?
   – В воскресенье у нее, вроде бы, юбилей. Протасов приглашен.
   – Позвоните мне по результатам.
   – Слушаюсь, – съехидничала Мила.
   – А теперь давайте Журбу.
   Как она и предполагала, Украинский предложил капитану проводить ее до дому.
   – Оружие у тебя при себе?
   – А куда ему деваться?
   Журба был невероятно «рад» выпавшей нежданно-негаданно чести. О Витрякове он кое-что слыхал, и эти слухи лишали его даже тех остатков мужества, которое его никогда не отличало. Столкнуться на ночь глядя с беспредельщиками, которым завалить сотрудника органов все равно, что прихлопнуть муху, Журбе хотелось примерно так же, как угодить под поезд метро. Сражаться с настоящими бандитами, это вам не взятки по торговым точкам вымогать.
   – Ты не дерзи, понял?! – рыкнул Украинский, распознавший настроение подчиненного чутьем старого волка. – Будешь носом крутить…
   – Мы так не договаривались, товарищ полковник.
   Полковник Украинский осатанел.
   – Ты, б-дь, слышал, что я сказал? Или напрашиваешься?!
   Сообразив, о чем речь, Мила завладела трубкой.
   – Сергей Михайлович?! Вы Витрякова видели?! Да ему ваш Журба на ползуба.
   Украинский сжал свои собственные, среди которых преобладали протезы.
   – Хорошо. Пускай доедет с вами до дому, а там я вышлю пару сотрудников на встречу.
   Мила поняла, что большего не дождется.
   Бонасюк, как только до него дошло, что он остается на попечении Близнеца, окончательно скис. Не то, чтобы Вась-Вась проникся доверием к Миле Сергеевне, но, с ней было как-то спокойнее. Мила это почувствовала.
   – Василий Васильевич. Располагайтесь, как дома. Еды в холодильнике предостаточно. Вы в полной безопасности. Как у Бога за пазухой.
   «У дьявола», – подумал Вась-Вась.
   – Посмотрите телевизор, если будет желание. Отоспитесь, в конце концов. В понедельник вы мне понадобитесь свежим и бодрым.
* * *
   Не успел Сергей Михайлович сдыхаться Милы, как с ним связался майор Торба, курировавший, в отсутствие Украинского, самые деликатные вопросы. Именно Владимир Иванович сопровождал Сергея Михайловича в «Дубовом Гаю», когда Виктору Ледовому все-таки удалось выскользнуть из расставленных повсюду силков. Он же спускал с поводка беспредельщиков, перебитых впоследствии в сауне господина Бонасюка. В советскую эпоху госбезопасность не комплектовалась, кем попало, в отличие от непереборчивой с точки зрения кадровых вопросов милиции. И, если «чекистами», время от времени, «укрепляли» МВД, то, обратный путь был практически заказан. Ниппель работал в одну сторону, милиционеров к вопросам государственной безопасности не подпускали на пушечный выстрел. Соответственно этому принципу, контрразведчики не жаловали ментов, а последние недолюбливали контрразведку. Вопреки всему этому, отношения между Торбой, двадцать лет протрубившим в ОБХСС, и бывшим чекистом Украинским были доверительными на службе и приятельскими вне ее.
   «Как ты с этим жлобом ладишь?» – на первых порах давалась диву Лида Украинская, обожавшая, время от времени, поиграть в эдакую «белую косточку» позднесоветского образца.
   «Перестань, – отмахивался Сергей Михайлович. – Володя мужик что надо! Хотя, Лидок, в этом БХСС еще при Союзе так хапали, что не дай Бог, честное слово. Каждого второго, лично бы я…»
   – Что у тебя нового, Володя? – спросил в трубку Украинский.
   – На Героев Сталинграда были гости.
   – Что за люди? – всполошился Сергей Михайлович.
   – Двое парней. По виду босяки. Прямо мимо моих хлопцев прошли.
   – Давай, докладывай, Володя. – Посуровел Сергей Михайлович.
   – В дверь лупили. Хлопцы говорят, все парадное гудело. Дерзкие, сволочи. Но, в конце концов, постукали, постукали и убрались восвояси.
   – Движение за окнами наблюдалось?
   – Как те двое спустились, вроде занавеска дергалась. Но свет не горит. Клиент, видать, в потемках сидит.
   Украинский немного помолчал, размышляя.
   – Я тебе описание Бандуры давал?
   – Да, Сергей Михайлович. Хлопцы подтверждают, что, мол, один к одному. Вооруженные черти. Тот, что постарше, у парадного ствол выронил. Похожий на «Узи».
   – Номера машины засекли?
   – Так точно, Сергей Михайлович. «Линкольн Таун Кар». 89-го года.
   – По базе проверил?
   – Так точно. Тут неувязочка, Сергей Михайлович. Похожая машина была у Правилова. Помните?
   Украинский выматерился одними губами.
   – Не понял, Сергей Михайлович?
   – Я говорю, и до него доберемся. Дай время.
   Торба выразил согласие бормотанием.
   – Так а в чем неувязочка, Володя?
   – Номера на «Линкольне» совпадают с теми, что сняли с «Кадета» Полянского. Согласно его показаниям. И по базе – его номера.
   – Вот, значит, как?
   – Именно. – Подтвердил Торба.
   – Я смотрю, этот Полянский везде отметился. В гуще событий, так?
   – Совершенно правильно. Наш пострел везде поспел.
   – Показания с него снял?
   – Не успел, Сергей Михайлович. Информация только поступила.
   – Не тяни с этим.
   – Какие будут распоряжения насчет Растопиро, Сергей Михайлович? Брать? Или пускай погуляет?
   Сергей Михайлович помассировал затекшую поясницу:
   – Продолжай наблюдение, Володя. Как высунется, сразу докладывай мне. Немедленно.
   – Понял. Конец связи.
* * *
   суббота, ближе к вечеру

   В квартире Атасова Армеец и Бандура застали хозяина. Атасов собирал дорожную сумку, был трезв и одет для поездки. В солидном длинном плаще из «мокрого» шелка, и строгом деловом костюме он выглядел преуспевающим бизнесменом. Хотя смотрелось довольно непривычно. Атасов обыкновенно отдавал предпочтение кожаному танкеру и джинсам.
   – Бандура? За Гримо приглядишь.
   – Будет сделано, Саня.
   Бультерьер, вращавшийся вокруг Атасова, как электрон у атомного ядра, при упоминании своего имени пришел в привычное для себя взвинченное состояния. Он бешено крутил хвостом, поедая Атасова глазами и стремясь, по возможности, занимать позицию между хозяином и дверью. Собачье чутье, как правило безошибочно. Тут Гримо не был исключением.
   – Куда ты, типа, собрался? – строго поинтересовался Атасов. – Где ты видел, чтобы я с тобой гулял в эдаком, типа, мажорском прикиде? Сидеть, типа, дома, и ждать.
   На морде пса живо отразилось отчаяние. «Ждать» – ненавистное собакам слово. В отличие от глаголов «гулять» и «кушать», радующих длинные волосатые уши.
   – Пусть, типа, не врет, – добавил Атасов, обращаясь к Бандуре, – я с ним выходил. Так что потерпит, типа, до завтра.
   – Да я выйду, – кивнул Андрей.
   – Ты мне его не балуй. Дай ему волю, он потом в три часа ночи меня из постели, как солдата по тревоге, вытягивать научится.
   – Са-саня, тебя до вокзала подвезти?
   – Буду признателен, Эдик. А то, стараниями Бандуры, от моего «Ромео» один экспонат остался, для тренировки, типа, юных пожарников.
   – По-пожарных.
   – А какая, типа, разница?
   – Давайте я с вами? – попросился Андрей, которому не хотелось оставаться один на один со своими тревогами.
   На стоянке у здания вокзала Атасов бросил взгляд на «Линкольн» и, в изумлении, щелкнул пальцами:
   – Эдик? Ты катаешься с краденными номерами? Я смотрю, что за ерунда?
   – Вот ч-черт. Садовая голова… – пролепетал Армеец. После перестрелки в лесу он забыл перевесить номерные знаки обратно.
   – Вот так, типа, и горят явочные квартиры, – заметил Атасов.
   Усадив Атасова в вагон, и постояв на перроне, дожидаясь, чтобы поезд тронулся, Армеец и Бандура побрели к машине.
   – Слушай, Эдик? Может, заночуем у Атасова? Пивка выпьем?
   Эдик, почти не задумываясь, кивнул.
   – Хорошая мысль. О-кей.
* * *
   Едва отгремели удары в дверь, Иван Митрофанович по-пластунски пополз к окну. Уши работали, как локаторы, уловив гул электродвигателей и характерный лязг, производимый движущимся по шахте лифтом. Когда на первом этаже грохнула дверь, кавторанг выглянул в окно с такой осторожностью, будто его подкарауливали снайперы. Во дворе смеркалось, и отбрасываемая домом тень залила окрестности чернилами, по поверхности которых плавали редкие фонари. И все же кавторанг различил, как двое незваных гостей выпорхнули из парадного и забрались в большущую белую иномарку. Когда распахнулись двери салона, Иван Митрофанович разглядел двух одетых в гражданское молодчиков.
   «Это точно не милиция. – Шел 1994-й, и сотрудники вышеупомянутой организации еще не пристрастились к иномаркам, довольствуясь отечественной техникой. – Это те самые бандиты, про которых Васька рассказывал», – догадался Растопиро, наблюдая, как вспыхнули фары, и иномарка, не торопясь, выкатила на проспект.
   «Они бы тебя убили, Иван, – холодея, подумал кавторанг. Собственные угрозы в адрес распоясавшихся головорезов незаметно отошли на задний план и где-то там потонули, с концами. – Убили бы. Сто процентов».
   «У нынешних, говорят, один разговор. Утюг на живот. Рот липкой лентой замотают, и ждут, пока из жопы дам не пойдет».
   Иван Митрофанович осмотрел пустынную улицу. С неба заморосил мерзкий дождь. Во дворе не было ни души.
   «Где же Вася, будь он неладен? – в сто первый раз спросил Растопиро, и тут до него дошло: Случись Васильку побежать в милицию, с заявлением, и вокруг уже давно рябило бы от «Бобиков» с новогодними гирляндами, вперемежку с мундирами мышиного цвета»
   Поскольку ничего подобного не наблюдалось, резонно было предположить, что Вася побежал куда угодно, но, только не в милицию. Визит бандитов тоже не походил на целенаправленную акцию, напоминая скорее, поиски наугад.
   «Где же такое место найти, чтобы ни милиция, ни бандиты не достал?» — спросил себя кавторанг. Искушение унести ноги, по добру, по здорову, снова охватило его. Иван Митрофанович, только чудом, не поддался. «Так не годится, – решил он.– Рано или поздно все всплывет, Ваську возьмут за жабры, и расколют, в два счета. Тут он меня и сдаст. И тюрьма. На долгие годы».
   Состояние выбора самое вредное для здоровья. Когда жребий брошен, становится легче, потому что предстоит действовать, а на раздумья времени не остается.
   Иван Митрофанович снова колебался. Одна его часть горячо настаивала на бегстве, другая призывала обуздать панику и спрятать концы в воду.«Замети следы, Иван. Иначе, рано или поздно…» — Третьей его части, иногда именуемой совестью, очевидно не существовало в природе. Или кавторанг лишил ее права голоса, выключив микрофон.
   – Каким образом замести следы?! – это был хороший вопрос, сражавший его, без наркоза, наповал.
   «Похорони ее, только и всего».
   – Легко, б-дь, сказать, похорони. Где?
   «А хотя бы и в гараже».
   В гараж они с Бонасюком ходили несколько раз в прошлый приезд Ивана Митрофановича. Вась-Вась хвастался новенькими «Жигулями», в то время как кавторанг завидовал. В канун нового года они притащили из гаража домашнюю консервацию.
   «Там пол в подвале земляной, – вспомнил Иван Митрофанович. – Это совершенно точно». Его швырнуло в пот.
   «Сдайся Ваня, – в последний раз заговорила совесть. – Много не дадут. Ты ж моряк, ядрена мать». Ивану Митрофановичу представились нары, и рожи уголовников с золотыми фиксами. Урки смотрели выжидающе. Растопиро покачал головой.
   – Я в тюрьму не пойду. Лучше вены вскрыть. И потом! Кристине-то от этого что?! Из могилы ее эта тюрьма проклятая подымет?! Из могилы не подымет никто.
   Пока мозги лихорадочно размышляли, руки, как бы сами по себе, обшаривали вешалку на предмет ключей от гаража. Как только связка обнаружилась, мирно висящей на одном из латунных крючков, кавторанг отбросил колебания. Сжимая в ладони брелок, аккуратный белый пластиковый ромб с надписью «hotel Grand Istanbul», оставшийся, как память о вояжах Кристины в Турцию, Иван Митрофанович вернулся к бару. Ему до смерти хотелось выпить. Так, что в горле пересохло. Ситуацию следовало выправить. Водки в бутылке оставалось пальца на два. Вообще-то маловато, как для отставного моряка, но, все же лучше, чем ничего. Пока Растопиро глотал, дождь зарядил во всю.
   «Это тебе знак. Главное, чтобы всю ночь лил».
   Чтобы скоротать оставшиеся до полуночи часы, Растопиро занялся поисками спиртного. Но, ни на антресолях, ни в многочисленных шкафчиках и подсобках обширной квартиры Бонасюков не завалялась ни единая бутылка.
   Как время не тянется, а все равно проходит. Когда наступила ночь, кавторанг решил, что пора. Прокрался в прихожую и надолго приник к двери, что есть силы напрягая слух. Будто акустик с подводной лодки, обложенной вражескими эсминцами.
   – Кажись, тихо. – Отодвинув засовы с такой осторожностью, словно они были взрывателем мины, а он, соответственно, сапером, Растопиро высунул голову в коридор.
   – Господи, дай мне силы, – попросил кавторанг. Вероятно, он ошибался с адресом, но, Иван Митрофанович стоял за равноправие. Как гласит известная поговорка, если Бог с нами, то кто тогда, спрашивается, с нами?
   Кавторанг на цыпочках пересек площадку и заглянул в аппендикс мусоропровода, ежеминутно ожидая ЧЕГО УГОДНО. Нервы напряглись до предела. Но, ни у лифта, ни во всем лестничном пролете никого не было.
   «Теперь решайся! – просипел кавторанг, хоть решился уже давно, еще утром. – Если действовать, то действовать надо быстро. «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага», – шальной пулей пронеслась в голове строчка из популярной в Отечественную песни. Кавторанг даже узнал голос Марка Бернеса. Добрых три десятилетия назад, когда Иван Растопиро только учился на медика, преподаватель военного дела (не просто преподаватель, а фронтовик, и не откуда-нибудь, а из морской пехоты) разъяснил зеленым курсантам значение тех четырех, упоминаемых песней шагов.
   Первый – на ступеньку в окопе, – деревянными губами бормотал Растопиро, возвращаясь в кухню с веревкой. Кристину следовало перевязать. Был момент, он подумал, что не сможет, тошнотворная слабость сковала члены. Иван Митрофанович закусил до крови губу, и перевалил Кристину на бок. Она была мягкая, видимо, окоченение уже прошло. Просунув левую руку под лопатки, кавторанг перевел дыхание. – Уф! – выдохнул Растопиро, разгибаясь, с ношей, словно штангист на помосте. – Второй на верхний срез окопа. – Пошатываясь и громко сопя, он вышел на лестничную клетку, захлопнув подошвой дверь. О том, что будет, если ему повстречается кто-то из запоздалых соседей, Иван Митрофанович старался не думать. В этом не было ни малейшего смысла. Кости были брошены. Оглянувшись исподлобья, у лифта, кавторанг лбом вдавил круглую кнопку вызова кабины. Кнопка была сплошь изуродована огнем (детки баловались), и имела неровные края. Но, кавторанга не смущала боль. Он ее едва ли почувствовал, действуя, как скандинавский берсеркер.[123]
   Ввалившись в кабину, будто таран под своды башни, Растопиро, задыхаясь, нажал очередную кнопку, теперь носом, отправив лифт на второй этаж. Первый он посчитал слишком опасным по части встреч с жильцами. Если слово «слишком» уместно в сложившихся обстоятельствах.
   – Третий на бруствер. – Выйдя из лифта на втором этаже, Иван Митрофанович спустился к мусоропроводу, положил ношу на бетон и позволил себе короткую передышку. Глянул в окно, но не разглядел за мутным стеклом ничего, внушающего подозрения. Тогда, взяв ее на руки, он двинул на первый этаж. Это был тот самый четвертый шаг в чисто поле, за которым предполагалась смерть.
   Он, конечно же, не заметил, как в темной «Волге» у подъезда в который раз ожила рация. Но, даже будь кавторанг бдительней, точка отсчета осталась далеко позади.
* * *
   ночь с субботы на воскресенье

   Когда Сергей Михайлович вернулся домой, стрелки часов показывали полночь. Заглушив двигатель, Украинский не без труда вылез из «Мерседеса». На Березняках, как и на Оболони, пахло рекой и котиками. Дождь накрапывал, как бы нехотя. Зато капли казались холоднее льда. Сергей Михайлович задрал воротник.
   «Ох, я и устал, – думал полковник по дороге к парадному. – Ну, и денек».
   Набрав комбинацию цифр, он отпер кодовый замок, и поплелся к лифту. Лампочки нигде не работали.
   – Не дом, а бомжатник какой-то, – выругался полковник, дожидаясь, пока кабина, скрипя и клацая, опускаясь откуда-то сверху. – Вроде, все приличные люди, состоятельные, а менталитет… Парадное, понимаешь, на замке, так кто, спрашивается, лампочки ворует?
   Наконец, лифт прибыл, чтобы доставить его на шестнадцатый. Сергей Михайлович, не задумываясь, надавил нужную кнопку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация