А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 36)

   Следователь наблюдал за ней свысока, Близнец с интересом, а Василий Васильевич с отчаянием.
   «Ох, поистине, как я мог к ним за помощью побежать?… Как же мне вырваться?»
   Мила Сергеевна обернулась к Близнецу:
   – Дима? Кофеек нам организуйте, будьте добры.
   Близнец закусил губу, но спорить с госпожой Кларчук не посмел. Он молча вышел на кухню, прихлопнув за собой дверь. Следователь оказался более понятливым. Он сообразил, что Мила хочет остаться наедине с Вась-Васем, и удалился вслед за приятелем.
* * *
   – Как Катя? – поинтересовался Близнец, когда Следователь появился на кухне. – Завез в роддом?
   – Завез, – сухо сказал Следователь. – Вчера, в обед.
   – Как она?
   – Да никак. – Следователь открутил кран, набрав с полстакана воды. – Эти медики, б-дь, сразу в ладонь смотрят. Как цыгане, честное слово. Позолоти, бля, руку! Без бабла фиг кого бульдозером с места сдвинешь. Вообще опупели, на фиг! – Следователь сделал хороший глоток, скривился, и выплюнул воду в раковину, – ржавая, бля.
   – Даром лечиться, лечиться даром, – глубокомысленно изрек Близнец.
   – Ну ты профессор! Открыл Америку через форточку. Вот спасибо, б-дь. А то я не знал, что по чем.
   – Не заводись.
   – Не заводись, бля! – передразнил Следователь. – Тебе хорошо болтать! Короче, шняга такая. Или ты сразу бабло засылаешь, и тогда они все путем делают, или потом, б-дь, втрое больше на лекарства тратишь. Как тебе подход?
   – Без дураков, – сказал Близнец.
* * *
   – Василий Васильевич, – доверительно начала Мила, закончив с документами, – мне сказали, будто вы попали в затруднительное положение. Я думаю, мы сможем это исправить, если вы проявите благоразумие.
   Вася молча кивнул.
   – Заметьте, вас никто не неволит. Сергей Михайлович попросил меня помочь. Что я, собственно, и намереваюсь сделать. Но безо всякого принуждения.
   Бонасюк снова кивнул.
   – Ваше положение нелегкое. Но, небезнадежное. Уверяю вас.
   – Можно, я прочитаю? – плачущим голосом попросил Бонасюк.
   – Да, пожалуйста, – великодушно разрешила Мила.
   «Читай, голубчик. Никуда ты, все равно не денешься».
   Вася рассеянно просмотрел бумаги:
   – Это по поводу того кредита, что я беру? – спросил он наконец.
   Мила сделала утвердительный знак.
   – А мне его дадут?
   – Дадут, – заверила Мила Сергеевна.
   – Восемьсот пятьдесят миллионов карбованцев?
   – Восемьсот пятьдесят, – подтвердила госпожа Кларчук.
   – Под закупку, поистине, партии видеотехники «Сони»?
   Скупой кивок в ответ.
   – А где я ее возьму? Видеотехнику эту?
   Мила поджала губки:
   – Василий Васильевич?! Вы хотите остаться на свободе?
   Вася понурил голову. И, похоже, уменьшился в геометрических размерах.
   – А что, поистине, за «Тинко» такая? И директор этот? Полянский? Кто он? У него видеотехника есть?
   – Есть, – заверила Мила. – Но вас это никоим образом не касается. Это не ваши проблемы, Вася. Это уже мои коврижки.
* * *
   Буквально за пять минут до их приезда Миле Сергеевне позвонил Украинский.
   – Что-то новенькое по Витрякову? – с надеждой спросила она.
   – По Витрякову пока по нулям, – со злобой сказал полковник. Вопреки разосланным повсюду ориентировкам и тысячам милиционеров, от которых в столице не продохнуть, Витряков, Филимонов и компания гуляли на свободе, как ни в чем не бывало. Складывалось такое впечатление, что бандиты и менты просто отталкивают друг друга, как одноименные магнитные полюса, вследствие чего физически не способны соприкоснуться. Бессилие подчиненных бесило Сергея Михайловича. И безопасность Милы в данном вопросе играла далеко не главную роль. На карте оказалась не только репутация, но и погоны со служебным кабинетом. Согласно полученной Украинским по своим каналам информации контрразведка вела самостоятельное негласное расследование. Люди Украинского очутились под подозрением. В конце концов, именно им было поручено встретиться с Витряковым на окраине города. Свет на тайну гибели эСБэУшников мог пролить сам Леня, а о нем не было ни слуху, ни духу. Вследствие всего вышеизложенного одно упоминание имен Витрякова и Филимонова заставляло Сергея Михайловича сжимать кулаки. «Или я размотаю этот чертов клубок, или это сделает кто-то другой, а потом повесит меня на веревке». В дополнение ко всем прочим неприятностям с Сергея Михайловича буквально не слезал Поришайло. Артем Павлович метал громы и молнии, требуя информацию по бандитам, как выяснилось, не даром крутившимся у банка. «Ничего себе шпана, Сергей! А СБУ тогда, спрашивается, откуда?!». «Выясняем», – оправдывался Украинский. «Выясняем?! – задыхался Артем Павлович. – У него, б-дь, дом горит, а он, видите ли, г-м, выясняет, где ведра, чтобы воды, г-м, зачерпнуть?! Три дня тебе сроку! Три! Что бы мне всю, б-дь, подноготную на этого педераста Бонифацкого накопал. Кто, где, когда и с кем?! Или пеняй, Сергей, на себя!». «Плохие мои дела», вздыхал Украинский, и был весьма недалек от истины.
   – Значит, Витряков с Филимоновым на свободе? – вернула его в действительность госпожа Кларчук.
   Выходит, что так. – Признал Сергей Михайлович. Это была неприятная правда. – Зато, Милочка, мы взяли Полянского. Вы были правы, Мила. Это все один и тот же человек. Этот самый Полянский первым обнаружил в лесу трупы. Его же крышевала ОПГ Ледового. Ему, опять же, разбил машину Бандура. Летом. Вот так, Мила. Но и это, видите ли, не все. На днях этот самый Полянский заявил о краже государственных номерных знаков личного автомобиля «Опель Кадет», 86-го года выпуска. А потом был задержан патрулем ППС.[120] Иномарка-то выявилась в розыске! Во как. И кто его вчера выпустил, из ГОМа,[121] это мы еще доподлинно, я вам обещаю, установим.
   – Многовато совпадений, для честного человека.
   – Да на нем клейма негде ставить! – с холодной яростью сказал Украинский.
   – Он уже показал что ни будь интересное?
   – Покажет, – пообещал полковник. – С ним Володя работает. Дайте, Мила, время. Володя по части развязывания языков… мастак.
   – Сергей Михайлович. Если Бонасюк готов, мне необходимо уточнить фирму формального поставщика.
   – Я чего и звоню, Милочка. Этого самого Полянского и вбивайте. Будет, значит, поставщиком. Он теперь от меня, я вам обещаю, далеко не ускачет. Ему Володя, если что, быстро рога обломает.
   – Полянский так Полянский, – согласилась Мила. Главное, чтобы печати стояли.
   – Будут стоять! – голосом Глеба Жиглова заверил Украинский.
* * *
   Вася отложил в сторону договор, согласно которому коллективное малое предприятие «Тинко» принимало на себя обязательства по поставке подозрительно дешевых телевизоров «Сони Хай Блек Тринитрон» в комплекте с видеомагнитофонами той же всемирно известной марки.
   – А это, что? – спросил Бонасюк, поднося к глазам бумажку в половину альбомного листа, отпечатанную в нескольких экземплярах.
   – Платежное поручение, – пояснила Мила.
   – Мое?
   – Вы что же, реквизитов своих не узнаете?
   Свои реквизиты Вася, конечно же, узнал. Вопреки угнетенному, мягко говоря, состоянию, он осознавал, что его упорно и с дьявольской последовательность затягивают в омут. В то самое по настоящему гиблое место, откуда не бывает возврата по той простой причине, что он не предусмотрен конструктивно. К безутешному горю и страху перед ответственностью за содеянное добавился мистический ужас, который наводила на Бонасюка эта женщина и двое ее подручных.
   – Мое поручение? – переспросил Вась-Вась. Просто так, чтобы резину потянуть. Без какого-то особого умысла. Какие там умыслы на эшафоте.
   – Ваше, Вася, ваше. А теперь, давайте, расписывайтесь в бумагах. Там где галочки карандашом проставлены. А потом можете отдыхать. На подписание кредитного договора нам с вами на послезавтра. Обед и ужин вам сюда подадут. Переночуете тоже здесь.
   «А где я буду ночевать, это очень большой вопрос, – подумала Мила параллельно. – Пока этот ротозей Украинский Витрякова ловит, домой лучше не ехать. Хм… хоть в гостиницу отправляйся».
   Вася еще немного помедлил. Мила протянула ему «золотую» китайскую ручку, сработанную наподобие «Паркера».
   Из кухни вышел Близнец с тремя чашками на подносе. Поднос был черного цвета, как раз под стать настроению Вась-Вася. Близнец с интересом посмотрел на несчастного банщика и сказал, криво улыбаясь:
   – Ваш автограф, маэстро. Вся заминка в автографе…
   На глаза Бонасюку навернулись слезы. Он взял протянутую ручку и стал ставить роспись за росписью с таким видом, словно он подписывает завещание. По большому счету, именно так и обстояло дело.

   Глава 16
   ПОИСКИ НАУГАД

   5-е, суббота, до обеда

   Куда же она подевалась, хотел бы я знать?! – воскликнул в сердцах Бандура, когда они с Эдиком вышли из больницы, выглядевшей не оживленнее шхуны «Мария Челесте», оставленной экипажем в Бермудском треугольнике.[122]
   – Так уехала она, – сказала молодая совсем девчонка с таким большущим животом, что Андрей наверняка бы заподозрил тройню, если б мог думать о ком-то кроме Кристины. Девчонка была бледной и щуплой. Залегшие под глазами синюшные круги делали ее лицо изможденным. В больницах вообще редко кто кажется пышущим лошадиным здоровьем. Так что девчонка не была исключением, хоть и держалась молодцом. «Храбрится», мимоходом подумал Андрей. Он не припоминал ее лица. Видимо, оформилась в стационар накануне.
   – Уехала? А когда?
   – Вчера вечером. Сказала, домой. Вы не беспокойтесь. Что это вы такой белый? У нее все в порядке. Мы соседки, по палате. Не пропадем. Мне телевизор обещали привезти. Черно-белый, правда, но все веселее, чем в выбеленный потолок смотреть. – Девчонка протянула руку. – Я вообще-то Катя.
   – Андрей, – сказал Бандура.
   – Вы муж? – вот идиотский вопрос из тех, что частенько ставят любовников в дурацкое положение. Впрочем, Андрей сомневался, чтобы Вась-Вась навещал супругу в больнице. Хотя, кто эту Кристину знает?
   – Брат, – буркнул он, растерянно шаря глазами по застеленной койке Кристины. В голове казенная подушечка, на тумбочке книжка Марининой с закладкой. Со вчерашнего вечера никаких изменений.
   Они с Армейцем вышли на улицу. Погода стояла прекрасная. Весеннее солнышко пригревало. Но все это совсем не радовало Андрея.
   – Ну и дела, – Бандура засунул в рот сигарету. – Даже не знаю, что сказать. – Ему вдруг безумно захотелось увидеть ее, чтобы крепко прижать к груди. Сделать это вчера было проще, чем высморкать нос. Сегодня же возникли проблемы. Есть такая народная поговорка: «Пока есть, убил бы, а как не станет, купил бы». Только не все в этой жизни можно купить за деньги.
   – Что же делать? – спросил Андрей, обращаясь к послеобеденной улице.
   – Кристина могла вернуться к мужу?
   – Нет, – покачал головой Бандура. – С чего бы вдруг?
   – У-у женщин своеобразная логика, брат. Я ду-думал, ты уже разобрался.
   – Едем! – решил Бандура. – Только сначала на Сырец. В сауну.
   Через пять минут они были на Сырце. Движение по Берлинского нельзя было назвать оживленным, это вообще тихая улица. У сауны «Линкольн» разминулся с грязно серой 24-й «Волгой». Номера на машине были милицейскими.
   – У, менты поганые, – для проформы скрипнул зубами Бандура.
   – С-слушай? А они не от Бонасюка выехали?
   – Понятия не имею. Догони, спроси.
   «Волга» исчезла за поворотом. Проводив ее исключительно недружелюбными взглядами, Эдик и Андрей взбежали по ступенькам. Сауна встретила их запертой дверью. Бандура обошел ее по периметру, вспоминая, как они бежали от Глиняных голов. Как он поймал на руки Аньку, и как потом к нему из окна соскользнула Кристина.
   – Ч-что с тобой? – спросил Эдик, когда Андрей вернулся к машине.
   – Да ничего. Так, знаешь, воспоминания разные.
   – Теперь на Оболонь?
   За рулем снова оказался Армеец. Они скатились с Сырца на Куреневку. Какое-то время ехали по улице Фрунзе. Затем Эдик свернул в Луговую. Дорога снова пошла с горы. Большая часть Киева расположена на холмах, не меньшая разбросана по низинам. Слева и справа потянулись однообразные промышленные пейзажи. Серые заборы без конца. Потом сверкнула бирюзовая гладь озера Опечень, «Линкольн» миновал мост над Богатырским шоссе, и очутился среди высоток Оболони.
   Время перевалило за полдень, Солнце висело над крышами Виноградаря. Во дворе было немноголюдно. Как это сплошь и рядом случается в марте, к вечеру основательно похолодало, свежий ветерок с Днепра нес запахи распустившихся верб. Армеец, не торопясь, проехал вдоль дома, остановив машину напротив парадного. Оба уставились на фасад дома, вычисляя окна Бонасюков.
   – Темные.
   – Где же то-тогда Бонасюк?
   – Кто его знает, – протянул Бандура, подумав, что если накануне Планшетов перестарался, что Вась-Вась и ноги мог протянуть. От какого-нибудь, скажем, внутреннего кровоизлияния. Пожилой человек, все-таки. «Лежит, сейчас, разлагается… – его слегка затошнило. – Или сбежал… ну, что же, давно пора». – Бандура внимательно оглядел двор. Десятка полтора машин дремали под домом, еще парочка чуть дальше, у бойлерной.
   – А где Бонасюк ма-машину держит?
   – В гараже. Тут, недалеко. За углом.
   – С-сходим?
   – У меня ключей от гаража нет…
   Впрочем, от квартиры тоже не было. Кристина их всегда носила с собой. Андрей присмотрелся к ближайшим автомобилям. «Фиат Дукато» помигивал огоньком сигнализации, «Волга» и «Жигули» стояли темными. Ничего подозрительного не наблюдалось. Машины как машины, обыкновенные шарпаки. Оболонь не особенно престижный район, а на месте будущего «царского» села еще чернели кое-где сдобренные травкой дюны.
   – Давай в квартиру поднимемся.
   – А что ты Бонасюку с-скажешь?
   – Чихать на Бонасюка.
   Скрипучий лифт доставил приятелей на шестой этаж. Андрей вдавил кнопку звонка, как будто бы она была в чем-то виновата. Электрический колокольчик разразился трелями, но, это не возымело никакого эффекта. Бандура дал звонку с полминуты передышки, а сам прижался ухом к двери. Дверь была двойной. Да и в квартире царила тишина.
   – Может, вовоздухом дышит? – предположил Эдик.
   – Откуда мне знать?! – Бандура снова насел на звонок. А потом, разочаровавшись в его возможностях, несколько раз сильно саданул по двери. Та, естественно, выстояла. Гул разнесся по всему парадному, отдавшись эхом на техническом этаже.
* * *
   Когда до Ивана Митрофановича дошло, что вот оно, случилось непоправимое, он буквально ополоумел от отчаяния и страха. Совершенно позабыв о медицинском дипломе, кавторанг Растопиро дергал Кристину за руки, хлестал по щекам и даже прикладывал к голове лед. «Господи боже! Помоги мне!» — повторял Растопиро, в пьяном дурмане надеясь уже на чудо. Но, чуда не случилось. Кристина не подавала признаков жизни. Схватившись за голову, кавторанг без сил уселся в углу.
   «Что же я наделал?!»
   Ответа, как водится, не последовало. Страх накатывал на него волнами. Следовало как-то защищаться, и Иван Митрофанович решил, что редутов, лучше водочных, не придумаешь. Сначала он пил в одиночестве, потом накачал Бонасюка. Да и сам надрался так, что отключился до позднего утра.
   Продрав глаза около одиннадцати, Иван Митрофанович вспомнил все. Мозг, словно взбесившийся кинопроектор, прокрутил кавторангу события вчерашнего кошмарного вечера с такой пронзительной отчетливостью, словно хотел поиздеваться над хозяином. Растопиро прошел в кухню, в точности повторив утренний маршрут Бонасюка. Кристина лежала там, куда он ее накануне оттащил, укрытая сдернутой в зале занавеской. Зрелище ужасающе неподвижного вороха тряпок на светло-коричневом линолеуме заставило Растопиро завыть.
   – Господи! Я же не хотел! – воззвал он к кухонному плафону. И нырнул в ванную. Содержимое желудка выявилось на редкость зловонным. Спазмы, потрясшие кавторанга, были мучительны и сильны. Кавторанг упал на колени, сплевывая жгуче горькую гадость, давясь новыми позывами, и думая, на подсознательном уровне, что еще немного, и он оборвет раковину, рухнув среди обломков керамики и блевотины на пол. Так продолжалось с пол часа. Затем, кое-как умывшись, он счистил остатки ужина с рубашки и брюк, и проковылял в гостиную. Его глаза блуждали, в голове ухал пульс. Несколько позже до него дошло, что в квартире чего-то не хватает.
   – Васьки… – пробормотал кавторанг. – Неужто сбежал, падло?
   Довольно быстро раскаяние, глодавшее кавторанга, как голодная собака костомаху, отступило перед страстным желанием уберечь собственную шкуру. Спасти любой ценой. Ломая голову над тем, куда подевался проклятый Вась-Вась, Растопиро прошелся по комнатам. Васи, естественно. нигде не было.
   «Где же ты, сволочь?» — спрашивал кавторанг, перебирая всевозможные варианты. – «Это из-за тебя, гандона, я в такое говно вляпался, что… не выгрести. Где же ты, образина?!»
   Первым делом Растопиро заподозрил, что Васек кинулся бежать очертя башку, куда глаза глядят. «Гнида! Очень на него похоже. Залез в свою „девяносто девятую“, и дернул к чертовой матери. „Улизнул, пока я спал. Чертов трус. Процентов девяносто, что так и есть“.
   «Что же делать?!» — спросил кавторанг. Ответ пришел сам:
   «НАДО ВЫПИТЬ ВОДКИ!»
   Иван Митрофанович нырнул в бар, налил полный стакан «Абсолюта» и осушил залпом. Мозги сразу встали на место, в голове прояснилось, а руки перестали дрожать. Ноги понесли Ивана Митрофановича по квартире, будто угодившего в клетку леопарда.
   «Точно. Слизняк вшивый. Гной. Доцентишка драный! Отдувайся, как знаешь?! Будь ты проклят, Иуда!» — Проклятия давали выход клокотавшей внутри злобе, но, не несли конструктивной составляющей. «Отвечать-то тебе, Иван!», – ухнуло в голове. Сжав виски, Растопиро упал на колени: «НЕТ!»
   «Тогда делай, ты знаешь что».
   Теперь он, действительно, знал. Выражение «бес попутал» является одной из форм уклонения от ответственности. Темная Половина – не одно из полушарий головного мозга, но и не внешний фактор, вроде свихнувшегося сержанта, отправляющего солдата сжигать деревню с мирными жителями. Просто, когда сержанта нет, его приходится выдумать.
   «Надо избавиться от трупа. – Растопиро замер, вслушиваясь. – Весь вопрос, как? Всегда найдется какая-нибудь сволочь, прилипшая к дверному глазку».
   «Расчленить, – он взмок от ужасной перспективы, – расчленить, и вынести по частям».
   Растопиро снова начал накручивать восьмерки по комнатам, шумно дыша и махая руками.
   «Чем расчленить? Кухонным ножом? Не пойдет. Секачом? Допустим, допустим. На чем, б-дь? На разделочной доске, на какой Кристина, бывало, биточки отбивала?»
   Ивана Митрофановича передернуло.
   «Ты же врач, твою мать! Ей-то уже по барабану. Но, не тебе!»
   «Не тебе!»
   «Ты не врач. Ты дерьмо!» — это была совесть. Иван Митрофанович посоветовал ей заткнуться.
   «Растворить бы?»
   «В чем? В кислоте? В извести, как у Оскара Уайльда? Да где ж ее взять в необходимом количестве?»
   «Стоп! – заорали с Темной Половины, и он замер в позе солдата, зацепившегося за мину-растяжку. – Что, если Бонасюк не сбежал?! Если поскакал в милицию?! Сидит, сейчас, показания дает: И вот тут мой кузен, Иван Растопиро, толкнул мою дорогую жену…»
   «Нет!!!»
   «С него станется. Ты и сам знаешь. Хорош ты будешь, Иван, когда попрешься с порубанным на куски трупом прямо в лапы сыскарей из уголовки».
   «Так не пойдет!»
   Синюшная жила вздулась на лбу кавторанга и пошла пульсировать, как часовой механизм бомбы замедленного действия. Объятый чудовищной догадкой на счет ментов, что в общих чертах соответствовало истине, Растопиро едва не кинулся к телефону: Бонасюка следовало опередить.
   – Стоп! – крикнул Иван Митрофанович, заставив себя убрать руку от трубки. Сначала не мешало все хорошенько обдумать. Мысли выстроились в виде условного диалога.
   «У кого причин больше? У Васька. У кого мотивы? У него, ясен пень. Кого жена бортанула? Его, опять же. Ты сам-то кто? А никто. Хрен в пальто. Прибыл в отпуск, к брату, а тут такое дело. Разборка внутрисемейная. Он ее толкнул. Она и полетела, как фанера…»
   «Нет, не так. Я вообще помню мало. Выпили за встречу, и я, с дороги, отключился. А как глаза продрал – мужа нет, а жена на кухне. Под занавеской».
   «Не дрейфь, Ваня, – подбадривал себя Растопиро. – Кому поверят? Капитану второго ранга или банщику драному? Не надо быть оракулом, чтобы угадать правильный ответ».
   Иван Митрофанович снова выпил.
   «Звони „ноль-два“, мать твою, пока сыскари не нагрянули!»
   Он опять взялся было за телефон, когда новая изящная мысль втекла в голову легко, как змея: «Может, вообще сбежать? Меня тут и не было вовсе. Я даже из Запорожья не выезжал».
   Идея охватила все существо Растопиро, показавшись наилучшей из перебранных. Просто умыть руки. И дело с концом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация