А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 32)

   «Вот гады! Спалили тачку к чертям. Тут и забирать нечего…»
   «Ну, почему же, – подковырнул внутренний голос, – сдав эту кучу железа в металлолом, ты, возможно, выручишь пару баксов. На водку».
   Из банка вышла группа милиционеров, и Андрей, отвернувшись, побрел прочь с таким видом, будто его это нисколько не касается. «Будет, что Кристине рассказать, когда она за больницу пилить начнет».
   Впрочем, сначала не мешало объясниться с Атасовым.
   Дорога на Шулявку заняла около получаса. Пару раз Андрею попадались желто-красные телефонные будки. Если бы он позвонил домой, то еще застал бы там Кристину. Но, он прошагал мимо, справедливо опасаясь выволочки. «Глупо растягивать на две серии клизму, если вполне можно обойтись одной. Вернусь от Атасова, отгребу и лягу спать. Возражения есть, чувак?»
   Поскольку возражений не последовало, Бандура продолжил путь.
   Во дворе Атасова было темно, как в желудке у кашалота. Под самим парадным у Андрея шевельнулось какое-то неясное, нехорошее предчувствие, впрочем, достаточно мимолетное, чтобы посчитать игрой воображения. Бандура решительно шагнул в подъезд и поднялся на третий этаж. Дверь приятельской квартиры, по традиции, была не заперта. Андрей заглянул в залитый электрическим светом коридор и замер, схватившись за «Браунинг». В прихожей царил кавардак. Вырванная с корнями вешалка валялась на полу, на ее месте пулевыми отверстиями чернели лунки дюбелей. Пара ветровок и зонт были брошены на коврик для ног. Через распахнутую дверь в гостиную наблюдались следы жестокого погрома. Дорогу на кухню блокировал опрокинутый комод. Вещи из него были рассыпаны, как хлам.
   Чувствуя дрожь в ногах и готовясь к самому худшему, Бандура передернул затвор. Механизм клацнул на всю квартиру.
   – Тише, типа, Бандура, – донесся из кухни слегка заплетающийся голос Атасова, – смотри, еще прострелишь кого ни будь. Себя, например.
   – Саня! – выкрикнул Андрей, и перепрыгивая через разбросанные по полу предметы, ринулся на голос приятеля.
   Вид Атасова, печально сидевшего на единственном уцелевшем табурете посреди разнесенной в пух и прах кухни, ранил Бандуру в самое сердце. Старшего брата у Андрея не случилось, отец был далеко. Образовавшийся вакуум заполнял Атасов. Не всегда, впрочем, удачно.
   – Кто это сделал?!
   Лицо Атасова напоминало маску, купленную в супермаркете на Хэллоуин. Турецкий свитер свисал лохмотьями беспризорника из «Школы ШкИД».[111] Атасов держал сигарету разбитыми губами, и, как он обыкновенно выражался, «пускал дымы».
   – Кто?!
   – Ты еще, типа, спрашиваешь?! – отозвался Атасов, воздевая руки к потолку. Костяшки кулаков были ссажены до мяса.
   – Ну да, я спрашиваю! – воскликнул Андрей. – Кто это сделал?!
   – Твои, типа, приятели…
   – Мои?! – задохнулся Бандура, пораженный ужасной догадкой.
   – Точно, – подтвердил Атасов. – А что тебя удивляет, Бандура? Если ты набрасываешься, как бешеный, на целую кодлу уркаганов, бьешь самого козырного по темени и выкидываешь под кустом в парке, то это твое дело, парень. Зачем только мой адрес оставлять?
   У Андрея сперло дыхание:
   – Адрес?! Твой адрес?! – и тут он вспомнил о квитанции за телефон, брошенной в отделение для перчаток. – Как же они тебя вычислили? – пролепетал Бандура, и не думая сознаваться.
   Атасов хотел пожать плечами и поморщился. Видимо, вывихнул плечо в драке:
   – Ты песенку из кинофильма «Дети капитана Гранта» помнишь?
   – Нет. А разве там были песни?
   – А как же, типа: «Кто, весел, тот смеется, кто хочет, тот добьется, кто ищет тот всегда найдет». Заруби эту истину на носу, парень.
   – Не понимаю, как так вышло…
   – Хочешь быть крутым, – продолжал Атасов, – да Бога ради. Но, как говаривал мой первый ротный: Сынок, типа. Сначала подумай о последствиях. Тем более, если вместо тебя на орехи попадает твоему старому приятелю, который, кстати, сидит себе дома, никого, типа, не трогает, пьет водочку по маленькой, поминая батяню…
   – ?
   – Ты же знаешь, что должно было случиться. Вот, типа, и случилось. Логика, Бандура, это умение видеть последовательности закономерностей.
   Атасов вытянул из кармана джинсов сложенный пополам телеграфный бланк. Текст без знаков препинания гласил, что отца Атасова больше нет. Андрей протянул бумагу обратно. Какое-то время они молчали.
   – Давай, что ли выпьем, – предложил Атасов, и не дожидаясь ответа, налил стаканы до краев.
   – Ты дверь захлопнул?
   – Нет, по-моему…
   – И не надо. Гримо, типа, с гулек вернется, а мы не услышим…
   – Так Гримо на гульках?
   – Что удивительного? Ему же десятый месяц. Половозрелая, типа, особь.
   – Кто?
   – Кто-кто! Гримо. Не ты же. Вывернулся, типа, из ошейника и тю-тю. Как почесал за какой-то сучкой, так я его и видел. Я, Бандура, пропустил пару рюмашек, получив из Винницы похоронку. Вот он, мерзавец, и воспользовался. А вообще повезло, типа, псине. Твои дружки, Бандура, пса бы мигом, типа, прикончили. Как дважды два. Паф. Есть. Вот, Бандура, никогда в точности не знаешь, где найдешь, а где потеряешь…
   – Как же они тебя врасплох застали?
   – Что удивительного? – не понял Атасов. – Внезапность, типа, первый залог успеха. И потом, ты же знаешь, я дверей не закрываю. Впрочем, не в двери дело… – Атасов усмехнулся. – Был у меня приятель в Виннице. Двадцать лет кирпичи и доски кулаками ломал. Кия, типа! – Атасов сымитировал рубящий удар кромкой ладони. Орехи лбом колол. Газеты рвал, свечки задувал, ударами. Пока его самого не задули.
   – Каким образом?
   Короче, парень жизнь посвятил каратэ… – Атасов на секунду задумался, потеряв нить, может, вспомнил отца, дожидающегося в Винницком морге. – Так вот. Дома носил исключительно кимоно, а спал с нунчаками[112] под подушкой. Точнее, типа, под татами. В общем, Бандура, не человек – ниндзя.
   – Ну и что же с ним стряслось?
   Ничего особенного, типа. В макиваре[113] есть один минус, парень, который подметил еще Брюс Ли. Она не умеет давать сдачи. Понимаешь? Как-то позвонили ему в дверь. Он, взял, открыл, без задней мысли. И, тут, бух! Подача в нос. Пока в себя приходил, всю квартиру обчистили. Вот, типа, как. И на старуху бывает проруха… Давай еще по одной. – Они опрокинули стаканы.
   – М-да. – Атасов смахнул слезинку. – Давай, парень, рассказывай, чем ты крымчан раззадорил. Они тебя искали. Нашли – убили бы, тут, типа, и коню ясно. Меня отмудохали на совесть. Я уж подумал, замордуют до смерти, пока главарь их, Леня, кажется, не разобрался, что не по тому пляшут.
   – Скоты, – не выдержал Андрей.
   – Давай, Бандура, я слушаю.
   Андрей в двух словах поведал об утренних приключениях.
   – А чего им от барышни понадобилось?
   – Понятия не имею. Честно.
   – Славно, – подытожил Атасов.
   – Что будем делать, Саня?
   – Будем мочить козлов, – со свойственной ему невозмутимостью сказал Атасов. – Они завтра водочный склад накрыть хотят. А потом стрелка у них. Ребята не местные, но нахальные. Самоуверенные, типа.
   – С кем стрелка? – уточнил временами предусмотрительный Бандура.
   – А шут их разберет. Мне они не докладывали. Это они между собой трепались, пока я на полу отдыхал. Думали, вырубился. Не забивай ерундой башку, парень. Какая разница с кем, если они на нее один шиш не доедут? Мы их по дороге угробим. – Атасов откупорил новую чекушку. – Тут у меня еще снаряд. Выстрелим, типа, по почкам?
   – Не вопрос, Саня.
   – Телевизор цветной стащили, – добавил Атасов, пододвигая стаканы.
   – Гады…
   Хрен по телевизору, Бандура. Награды дедовские забрали. И мой АПС.[114] – Лицо Атасова окаменело. – Ордена они у меня кровью выблюют. Тут, Бандура, без шуток. Закопаем прямо в лесу. Я Эдика на завтра выдернул. И велел, чтобы Валерия хоть из-под земли, типа, вырыл. С этим дураком Вовкой. Чтоб утром, как штык, у меня.
   – Правилову звонил?
   – На кой? Мы, Бандура, и сами с усами. Без банкиров как нибудь перебьемся.
   – Тоже верно, – согласился Андрей.
   – Машину спалили или только пугали?
   – Спалили, Саня…
   – Вот и хорошо, типа. Замочим их к чертовой матери, – повторил Атасов, и в его голос, наконец-то, прорвалась лютая ярость, – джип отберем, и я, парень, с чистой совестью, поеду батяню хоронить.
   Упоминание совести заставило Андрея вспомнить о Кристине. Он щелкнул себя по лбу:
   – Вот черт!
   – Ты куда?
   – Кристине позвоню. Я ее из госпиталя не забрал.
   На противоположном конце провода вначале долго никто не снимал трубку, а потом с Андреем заговорил Андрей:
   – Здравствуйте, вы говорите с автоответчиком…
   «Не могла же она в больнице остаться. Я бы ее не проглядел. Или спать улеглась? Лежит, десятый сон видит?»
   Кристина любила укладываться пораньше, будучи стопроцентным жаворонком. В отличие от Андрея, которого долгое общение с Атасовым потихоньку превратило в сову.
   «Ну так и пускай спит. Т-с. Спи моя прелесть. Увидимся завтра. Все, что ни делается, к лучшему. Да и утро вечера мудренее».
   Успокоив себя таким образом, Андрей вернулся в кухню.
   – Ну-с, – сказал, потирая руки Атасов. – Ишь, запотела. Работаем?
   – Поехали, – сказал Бандура, потянувшись за стаканом.
* * *
   пятница, 4-е, вечер

   Как только за Андреем захлопнулись дверь, Мила позвонила Сергею Михайловичу. Служебный полковника молчал, домашний не отзывался, а мобильный он, вероятно, отключил.
   «В больнице у дочери», – догадалась она, набирая номер Артема Павловича. Шефа тоже не мешало предупредить. «Хотя он, скорее всего, разозлится, и все равно переадресует меня Украинскому». Мила Сергеевна как в воду глядела. Олигарх даже не пытался скрыть раздражения. Мила заикнулась о Витрякове.
   – Кто такие, г-м? – тон Поришайло не оставлял никаких сомнений в том, что олигарх не только не намерен размениваться по пустякам, но еще и зол на нерадивую исполнительницу Великих Затей, не способную избавиться от каких-то сомнительных хвостов. Мила попыталась объясниться, но, когда Артем Павлович не хотел слушать, он умел закрывать уши.
   – Уголовники, г-м? – хмыкнул олигарх. – Беспредельщики, вы говорите? Что у вас общего с такими субъектами, я, г-м, в толк не возьму! В любом случае, позвоните Украинскому. Это его компетенция.
   Ничего другого Мила Сергеевна не ждала. Когда она, наконец, повесила трубку, ее колотило от возмущения. «Как же, – в бешенстве думала Мила, – партия, г-гм, шабашками не занимается. По пустякам звоните в «02». Дрянь такая!» Забираясь в полную до краев ванну, госпожа Кларчук раздумывала о том, что по части цинизма советские коммунисты до сих пор «впереди планеты всей».
   Купание успокоило Милу. Понежившись в пенистых хлопьях женьшеня (если верить этикетке на флаконе), она насухо вытерлась и, облачившись в халат, улеглась перед телевизором. В ладони Мила держала пульт. А когда он под рукой, так и тянет переключать каналы. Тем более, что они похожи, словно братья близнецы, рожденные одной Матерью-Кислотой. Как водится, ничего интересного не показывали. На музыкальном Мила обнаружила Пугачеву с песенкой о «настоящем полковнике».
   «Прямо с Сергея Михайловича писано, – фыркнула госпожа Кларчук, зевая. – Господи, жили с тремя советскими ЦТ-1, ЦТ-2, и УТ. А сейчас два десятка каналов, но смотреть все равно нечего». Мила нащупала кнопку «stand bay» и телевизор, пыхнув, померк. Она улеглась навзничь, заложив руки за голову. Мысли вернулись к событиям сегодняшнего дня. «Если бы не этот паренек со стройки, где бы я сейчас была?», – подумала она, содрогнувшись. Мила попробовала проанализировать появление Витрякова у банка: «Неужели отвратительнаяслучайность? Или они меня выследили?». От такого предположения пробирал озноб. Она прошла в кухню, распечатала упаковку шипучего французского аспирина, растворила таблетку в бокале и выпила образовавшийся кисловатый лимонад маленькими глоточками. А потом на часок прикорнула.
   Около десяти вечера ей удалось-таки связаться с Украинским. По голосу полковника чувствовалось, что он здорово вымотался. А то и опрокинул чарочку другую.
   – Да, Мила, – слегка растягивая гласные, отозвался полковник, – я вас слушаю. – Мила решила, что Украинский сейчас мечтает о подушке и десяти часах беспробудного сна. И навряд ли о чем-то еще.
   – Сергей Михайлович, у меня большие проблемы.
   – Знаю, Мила, – огорошил ее полковник.
   – Знаете? Но, откуда?
   – Мне только что звонил САМ. Просил, понимаете, разобраться. Я как раз собирался ваш номерок набирать.
   «Ой ли?» — не поверила госпожа Кларчук, предположив, что Украинский, скорее всего, собирался уткнуться носом в подушку.
   – Я только в общих чертах осведомлен, Милочка. Будет полезно, если вы посвятите меня в подробности.
* * *
   – Как же вы вырвались? – спрашивал полковник через двадцать минут. Сон как рукой сняло.
   – Случай помог… и парень какой-то, – уклончиво отвечала Мила, не собиравшаяся сдавать Андрея. «Пусть он будет моим маленьким секретом, – отчего-то сразу решила она. – Моим заделом на будущее».
   – Какой парень? – насел Украинский.
   – Прохожий случайный… Шел мимо, увидел, и вмешался.
   – И что же с ним стало? – поинтересовался Сергей Михайлович. «Ну, поди ж ты, не перевелись, значит, герои… А еще говорят – вырождается нация, и люди мельчают душами. Долбодятлы».
   – Не знаю, – соврала Мила. – Как драка завязалась, я в машину прыгнула. И ходу. Я понимаю, что выглядит не очень, но, что мне оставалось делать?!
   – Вы поступили правильно… – оставалось вздохнуть Украинскому. Повисла короткая пауза. Мила полагала, что теперь слово за полковником, а в его лице за силовыми структурами. Он это тоже понимал:
   – Значит, – Украинский на своем конце провода взялся за авторучку и блокнот, – Витряков Леонид… как его, по батюшке?
   – Львович, – подсказала Мила. – Львович, Сергей Михайлович. – Витряков и Кларчук были сводными братьями, от одной матери и разных отцов. Впрочем, отчество деверя крепко сидело у нее в голове.
   – Уроженец города Ялты?
   – Житель, – поправила госпожа Кларчук, – а уроженец Урюпинска, насколько мне известно. Впрочем, это легко проверить.
   – Урюпинск? – поморщился Украинский. – Это который под Волгоградом? – «Вот, мать их, наделали границ». – Так. И Филимонов… Имени не помните?
   – Я даже не знаю, Филимонов он или нет, – вздохнула Мила Сергеевна. – Филя… Так его дружки называют… Кто он на самом деле… Зато, вы его сразу узнаете… Физиономия в шрамах, рост значительно выше среднего. И тот и другой крепкие, спортивного телосложения.
   «Хорошие у тебя, однако, дружки…»
   – Быки, короче, – отметил Украинский, елозя шариком по бумаге. – За что это они на вас ополчились?
   – А вы еще не сообразили, за что?! – лопнуло терпение Милы. – Прошлым летом любовник Анны Ледовой Бонифацкий похитил камни, принадлежавшие Ледовому. Вы сами, Сергей Михайлович, сажали меня в самолет, чтобы я встретилась с Бонифацким в Ялте. Вы что, издеваетесь, или действительно забыли?!
   – А каким боком эти проходимцы, которых вы тут описали, к Бонифацкому?
   – Эти проходимцы, Сергей Михайлович, и есть люди Бонифацкого. Вы поняли, наконец, или нет?! – Миле ужасно захотелось добавить пару слов про тупоголового милитона с шестью крупными звездами на погонах, но ей все же довелось сдержать гнев.
   – Ах, вот, значит, как… – пробормотал Украинский. – Теперь я понимаю.
   – Правда?! – фыркнула Мила.
   – Особые приметы есть?
   Она вздрогнула от этих слов. У Витрякова был врожденный крипторхизм. А у Фили старый сизый шрам значительно ниже пупка. Член Филимонова был толстым и коротким, как заварное. А у Лени, напротив, изогнутым и длинным, будто банан. Это она с минувшего лета запомнила. Впрочем, делиться подобной информацией с полковником Мила Сергеевна не собиралась. Да и к чему? Такие сведения разве что для опознания в морге сгодятся. – «Для опознания я их и сберегу».
   – Черный джип марки «Форд-Эксплорер», значит? – уточнил Украинский, прерывая затянувшееся молчание. Мила отделалась сопением в трубку.
   – Номера крымские… Случайно, не запомнили?
   – Мне не до номеров было…
   – Других бандитов не разглядели? Состав группы? Численность?
   – Ох, Сергей Михайлович… Не скажу. Человека три-четыре, пожалуй…
   – Крутились возле банка «Бастион»?
   – Не крутились, Сергей Михайлович, а как в засаде сидели.
   – Интересно, – протянул полковник.
   – Как поджидали кого-то, – добавила Мила.
   – Ясно, – вздохнул Украинский.
   – Сергей Михайлович. Если они выслеживают лично меня, то не удивлюсь, что мой домашний адрес у них в кармане.
   Полковник Украинский хмыкнул.
   – Я бы не хотела еще раз пройти через тот кошмар, какой мне довелось испытать летом. «По вашей милости».
   – А вы из дому звоните?
   – Я звоню с Михайловской, – ответила она, в душе обозвав полковника «идиотом». – Возможно, они на Тургеневской караулят. Знаете, Витрякову ничего не стоит бросить в окно бутылку с зажигательной смесью. Это для него пара пустяков.
   – Ну… – засомневался полковник. – По-моему, вы сгущаете, так сказать, краски, Милочка…
   – К вашему сведению, Сергей Михайлович, в Крыму Витрякова одно время прозвали Огнеметом. Была у него такая кличка. Погоняло, как блатные выражаются. Заслуженное, между прочим. Стоило кому-то встать поперек дороги, он его бензином… раз…
   – Но кличка не прижилась? – перебил Украинский.
   – Как раз нет, Сергей Михайлович. Скорее те, кто ее давал, не зажились… на этом свете.
   – А… – протянул полковник. – Если так… Тут такое дело, Милочка. Мне Артем Павлович сказал, что вечером у здания «Неограниченного Кредита» сгорела легковая машина. В общем, Артем Павлович просил обстоятельно разобраться. Он думает, что это либо совпадение, либо… – Украинский замялся.
   – Из-за меня, – подсказала Мила.
   – Ну, – протянул полковник, которому не хотелось ее огорчать. – Я бы не стал драматизировать, но… в общем и целом, где-то вроде того.
   «Сволочь». – Успокойте Артема Павловича. Этих врагов я нажила, когда выполняла его поручения.
   – Я понимаю…
   – Правда? В любом случае не исключается, что сгоревшая машина – целенаправленная, так сказать, акция. Акт устрашения. В его адрес.
   – Номера киевские. – Украинский как бы размышлял вслух. – Но… согласно данным оперативной проверки, липовые, представьте себе.
   – А сама машина?
   – Марка – «Альфа Ромео-33». Есть подозрения, что в угоне.
   – Бандитская машина, – промолвила Мила, и у нее мурашки поползли по спине.
   – Очень может статься, – поддакнул Украинский.
   – Я была бы не против получить охрану. Что скажете, Сергей Михайлович?
   Украинский у себя на Березняках с сомнением покосился на часы. Была половина одиннадцатого вечера. Самый канун выходных…
   – Этот Витряков… – продолжала Мила, – и его отморозки, они способны на все. Мне страшно.
   – Сейчас что-то придумаем, – заверил Сергей Михайлович. – А вы никуда не выходите.
   – Я буду в квартире. – Пообещала Мила Кларчук.
   Распрощавшись с полковником, она перешла в гостиную, и снова включила телевизор. По «ТЕТ-а-ТЕТ» крутили голливудский боевик, кровь лилась рекой, а актеры временами вопили так, что приходилось опасаться за динамики: «…mother fucker!», Пах! Пах1 Пах! «…vow!!!» Под эту какофонию Мила потихоньку заснула. Украинский так и не позвонил, со своей обещанной милицейской охраной. Проснувшись далеко за полночь, Мила выключила шипящий вхолостую телевизор, сходила в туалет по малой нужде и завалилась спать до утра.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация