А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 31)

   «Ни хрена себе!» — вырвалось у Андрея. Часы показывали без четверти час.
* * *
   – Когда мне надлежит вылететь? – без особого энтузиазма спросила Мила. Переться в занюханный Пионерск (грязь и пьянь на улицах, ни одной приличной гостиницы) она ни капельки не хотела. Тем более, что в городе ее держала операция, затеянная совместно с Украинским.
   – На следующей неделе, г-м. – Артем Павлович поднялся из-за стола. Мила задержалась в двери.
   – Чем, г-м, быстрее вы с Максипихиным возьметесь за дело, тем выше шансы на успех.
   – Я поняла, Артем Павлович.
   Леонид Иванович Максипихин был недавно избран на пост председателя горисполкома Пионерска. Его избирательная компания оплачивалась со счетов господина Поришайло. Настало время погашать долги.
   – Насколько ему следует доверять? – уточнила госпожа Кларчук.
   – Доверяй, г-м, да проверяй, – осклабился Поришайло, помнивший Максипихина слюнявым комсоргом факультета. В комсомоле же мушкетеров не держали.
   – Понятно, Артем Павлович.
* * *
   План Артема Павловича касательно дальнейшей судьбы комбината был прост и рационален, как конструкция велосипеда. Впрочем, простота вовсе не мешает велосипеду служить безотказно в таких местах, где буксуют гораздо более сложные механизмы.
   Первым делом товарищ Поришайло намеревался устранить, то есть уволить, разогнать, а еще лучше, посадить старое руководство завода. Это уже воплощалось в жизнь, благо, преследовать и сажать было за что. Нарушения были вопиющими, стоило только открыть глаза, и, внимательно прочитать договора. Расчистив таким образом начальственные кабинеты, Артем Павлович собирался заполнить их звенящую пустоту своими людьми. Разорвать старые кабальные контракты, которые довели комбинат буквально до ручки, а потом заключить новые, еще похлеще старых. Опутать завод разветвленной сетью своих посредников и планомерно довести до такого состояния, чтобы все предыдущие глухие тупики показались ярко освещенными магистралями, объявить комбинат банкротом, и выкупить по цене какой-нибудь задрипанной квартиры на окраине заводского района. «Ничего личного, – усмехнулась госпожа Кларчук. – Не так уж много усилий для того, чтобы целая куча разного металлолома, заводских труб, цехов, печей и раздевалок вместе с выжившими сталеварами, ИТРами, бухгалтерами и плановиками упала прямо в подставленные вами ладошки, как спелое яблочко в плетеную корзинку. Ну, разве это не красиво?»
   «Это элегантно, черт побери».
   Надо сказать, что совсем отчаявшиеся к весне 94-го заводчане встретили кризисных управляющих Артема Павловича с энтузиазмом южноамериканских индейцев, принявших за богов конкистадоров Писарро.[107] Прозрение наступило скоро, но поздно. Артем Павлович не собирался шутки шутить.
   – Люди нам поверили, Мила. Энтузиазм в среде трудового, г-м, коллектива такой, что затягивать, понимаете, грех.
   – Понято, Артем Павлович.
   – Вот и хорошо, что понятно. Тогда, г-м, ступайте.
* * *
   Выйдя на улицу, Мила простучала каблучками по мраморной балюстраде и уселась в машину. На черный джип с крымскими номерами она не обратила внимания. А зря…
   Дверца «Эксплорера» распахнулась, и угрожающего вида крепыш тенью метнулся к «Мазде». Секунда, и он был в салоне. Мила от неожиданности бросила руль и отпустила педаль акселератора. «Мазда» заглохла.
   – Рад тебя видеть, дешевка! – пролаял Витряков. Мила вытаращила глаза, не в силах произнести ни слова. Случись на капот упасть роялю, она бы и то удивилась меньше.
   – Что, сука, не рада?!
   Мила почувствовала себя угодившей в вязкое варенье осой. Мышцы парализовал страх.
   «В банке вооруженная охрана! – мелькнуло у нее. – Дура! Кричи же! Кричи! В центре милиция на каждом шагу! Он не посмеет стрелять!»
   Но, ее оглушила внезапность. Как солдата, застигнутого неприятельскими танками в глубоком тылу за стиркой гимнастерки, и думающего только о том, что теперь на галифе мыла не хватит.
   – Усралась, сука? – глумливо улыбаясь, осведомился Леня.
   Миле сделалось так жутко, что уютный салон и, звуки улицы за его пределами, как бы утратили признаки реальности. Возможно, она была на грани срыва, или должна была потерять сознание.
   «Не посмеет…» – звучало где-то далеко, на задворках.
   – Даже не сомневайся, пипетка! – рыкнул Витряков, от слов переходя к делу. Выбросив вперед левую, он толкнул ее лицом в руль. Мила не успела подставить руки, и даже не отвернулась, врезавшись носом в перекладину. Из глаз посыпались искры. Во рту появился медный привкус крови.
   «Переносицу мне сломал, – с каким-то странным отчуждением подумала Мила. – Вот так вот, запросто…»
   – Ну как? – спросил Витряков, и с невероятной быстротой повторил экзекуцию. Мила исхитрилась отклониться на пару градусов, пожертвовав правой скулой. Из носа побежала кровь, сначала капельками, а потом тонким ручейком. Зато боль, в определенной степени, сыграла роль транквилизатора, и Мила вышла из «комы».
   «Это не сон. Это настоящий, живой Витряков! Огнемет!»
   – Что, пипетка? – Витряков перехватил жертву за шею. Теперь со стороны могло показаться, что парочка мирно беседует, причем мужчина обнимает даму за плечи.
   – Что, проблядь, фейс покорежился? – тон Витрякова стал приторным, как сахарная вата. – А ты наплюй на фейс. Он тебе больше не понадобится. Скоро ты у меня юшкой и ссаться, и сраться, б-дь на х… будешь.
   – Леня, – промямлила Мила Сергеевна. – Ленечка. Не надо.
   Она собиралась отчаянно бороться за жизнь, но толком не знала, с чего начать.
   – Не кипишуй, – забавлялся Витряков, стискивая ее холку как клещами. Сейчас твой друг Филя подойдет. Соскучилась, небось, по Филе?
   – Не надо, – сказала Мила, понимая, что бестолку это.
   – Значит, не соскучилась? Вот Филя расстроится. Он к тебе со всей, б-дь на х… душой. – Витряков свел пальцы, отчего затылок Милы пронзила острая, как игла боль. Ощущение было такое, что еще немного, и оторвется голова.
   – Тсс, – предупредил бандит. – Не ори. Хуже будет. Ты у меня такой смертью умрешь…
   – Леня!
   – Мало того, короста, что ты моего брата угробила, – Витряков немного ослабил хватку, – так ты меня еще и на камни развела! Опрокинула, сучара! – Леня, казалось, не верил своим словам. – А я не привык, шалашовка самоходная, чтобы меня опрокидывали… – Витряков был близок к тому, чтобы убить ее на месте. Мимо «Мазды» проплыла беззаботная парочка. Парень обнимал девушку за талию, и что-то щебетал в ухо. Девушка так и покатывалась со смеху.
   – Я все отдам! – пролепетала Мила Сергеевна, чтобы выкроить хотя бы минуту. – Камни отдам. Деньги. Только не убивай!
   – Конечно, отдашь. На хрена тебе столько монет в могиле…
   – Только не убивай меня! – взмолилась Мила Сергеевна через слезы.
   Витряков почти разжал пальцы.
   – Где камни? – спросил он, подумав, что ради такой кучи дензнаков позволит ей пожить. Еще какое-то время.
   Мила лихорадочно соображала, чтобы такого правдоподобного соврать, когда задняя дверца распахнулась. Машина покачнулась. Кто-то не вскочил, а скорее влетел на сидение.
* * *
   – Ни хрена себе! – воскликнул Бандура, наблюдая за жестокой расправой. – Чем это она его так раззадорила?…
   Сцена за затемненными стеклами «Мазды» осталась за кадром для редких прохожих. Лишь Андрей не спускал с иномарки глаз. И был под впечатлением.
   «М-да. Серьезные мэны. Я так сразу и понял».
   Как это случалось не раз, прагматичная и осторожная часть его сознания пришла в противоречие с героической.
   «Ну что, так и будем тут сидеть, любуясь, как отморозок девушке физиономию рихтует?»
   «Предложения есть, болван?»
   «Иди, загони козла под лавку»
   «А не слабо? Эти, из джипа, в стороне стоять не будут».
   «Поживем, увидим».
   Андрей вытащил из бардачка «Браунинг», снял с предохранителя и передернул затвор. Выбрался наружу, метнув пытливый взгляд в сторону джипа. На него никто не смотрел. Бандитов, в свою очередь, тоже заворожила расправа. Отбросив осторожность, Андрей рванул к «Мазде».
   «Ой, дурак!» – кричал кто-то в голове. Очутившись на заднем сидении, Андрей ткнул стволом в квадратный затылок Витрякова:
   – Сидеть не рыпаться, говнюк!
   – Что?! – задохнулся Витряков. Расстановка сил кардинально изменилась. Его паровоз ушел.
   – Заглохни, гнида! – рявкнул Бандура. – Дамочка, заводите мотор!
   Мила не пошевелилась, безмолвная, как манекен для краш-теста.[108]
   – Ты, падло, знаешь, на кого наехал?! – наконец, очухался Витряков, стервенея от собственного бессилия.
   – Ага, – сказал Бандура, – на вонючего узколобого мудака. Так что заткни плевалку. Завалю.
   В продолжение этого короткого и выразительного диалога головорезы Витрякова окружили «Мазду», как стая гиен взобравшегося на скалу бабуина.
   – Заводи шарманку, коза!
   – Парень. Тебе шибздец, – обещал Витряков.
   – У твоих пацанов моющий пылесос имеется? – спросил Андрей, наклоняясь к Витрякову.
   – Пылесос? – не понял Витряков. – Пылесос?!
   – Ну да. Пылесос, тварь. Твои, падло, мозги из салона отсасывать. Тон был таким, что Витряков перестал дышать, ожидая выстрела.
   – Вели своим козлам отвалить от машины! Ну, козел, живо! – рука с пистолетом слегка вибрировала. Колебания передавались стволу, тыкавшемуся в затылок, словно щенок в поисках вожделенного соска.
   – Ну!!! Считаю, падло, до трех, два уже было!..
   – Филя! – не своим голосом приказал Витряков. – Осадите коней, пацаны. Слышите?! Назад.
   – И ключи от джипа сюда, сука!
   – Филя, дай ключи.
   Шрам беспрекословно подчинился.
   – А теперь, поехали, детка, – распорядился Андрей, почувствовав себя хозяином положения. Связку ключей он спрятал в карман.
* * *
   – И не нервничай ты так, – подбодрил Милу Андрей, едва они отъехали метров на сто. – А то в кого-нибудь врежешься. Нервные клетки не восстанавливаются, между прочим. Тише. Худшее позади.
   – Для тебя все только начинается, – пообещал Витряков. Леня буквально исходил злобой. Он уже вполне взял себя в руки и помышлял исключительно о реванше. – А что до тебя, сучка…
   Бандура не дал ему закончить.
   – Зато для тебя заканчивается! – выкрикнул он, и врезал Витрякову по черепу. Леня повалился на Милу. Та громко ойкнула. Машина вильнула на встречную.
   – Тише, тише, – Андрей потянулся и перехватил руль. – Давай к какому-нибудь парку. Выпустим гражданина на свежий воздух. Какой тут лес ближе всего?
   Мила не имела понятия. Она вообще туго соображала.
   – Лес? – тупо повторяла Мила, – какой лес?
   – Ладно, – махнул Бандура. «Чего к даме прицепился? Какой от нее сейчас толк?» — Давай, сворачивай направо. Едем на Татарку. Не ближний свет, зато место уединенное. Сейчас сама увидишь.
   Улица Нагорная целиком соответствует названию. Она разграничивает дома и парк, разбитый на склонах Репьяхова Яра. Отсюда открывается вид на Оболонь, Троещину и заливные луга в устье Десны у самой линии горизонта. Впрочем, Бандуре было не до созерцания великолепной панорамы.
   – Помоги! – хрипел он, вытаскивая Витрякова из машины. Леня казался налитым свинцом. Мила и пальцем не пошевелила. «Катитесь выоба!», думала она, испытывая сильнейшее искушение улизнуть по-английски, не прощаясь, как только безымянный спаситель потащит в кусты бездыханного пассажира. Что стоит услуга, которая уже оказана? Подобная развязка не входила в планы Бандуры:
   – Ключи дай.
   Бросив Витрякова в зарослях, он бегом вернулся к машине. Мила сидела за рулем, бледная, как мраморное изваяние. Андрей решил, что пора познакомиться.
   – Я, вообще то Андрей.
   – Мила, – еле слышно отозвалась госпожа Кларчук.
   – Вот и ладушки. Теперь так, Мила. Давай-ка отсюда сваливать. Пока милиция не появилась. Или этот гад не очухался. Пусти-ка за руль. – Не дав ей опомниться, он бесцеремонно вытолкал ее на пассажирское место. Они выехали из парка и вскоре оказались у корпусов института акушерства. Андрей покосился на часы: половина второго. Времени пока хватало.
   – Тебе, кстати, куда? – Бандура обернулся к Миле. – К себе не приглашаю. Позвал бы, да некуда. Я вторую неделю в городе…
   – Где же ты живешь?
   – А, у тетки, – как бы нехотя признался Бандура.
   – У тетки?
   – Ну да. – Андрей изобразил смущение. – Отслужил срочную. Демобилизовался под Новый год. Приехал в село, а там… Полная жопа, ты уж извини за прямоту. Работы нет, а та, что имеется – на дурняк. Давай, думаю, в столицу выбираться… – уловив во взгляде блондинки слегка завуалированное недоверие, Андрей решился развеять его самым верным способом. Он принялся врать весьма близко к правде. В следующую пару минут перед Милой возник образ немного наивного, зато отважного офицерского сына, пытающегося разыскать и отломить причитающуюся долю жизненного каравая.
   – Батю после Венгрии как подменили. Он в Южной группе мотострелковым полком командовал, а теперь в дремучей дыре с пчелами возится. Мне там ловить нечего…
   – А мать?
   – Померла, – грустно сказал Андрей, и это решило дело.
   – Сворачивай в центр, – распорядилась Мила Кларчук.
   Домой, то есть туда, где Бандура побывал утром, она ехать не собиралась. Мой дом, моя крепость. Андрея она не знала. Да и не в нем одном заключалась проблема. Мало ли что? Чем черт не шутит? Если встреча с Витряковым не каприз Его Величества случая, то там и засада могла поджидать. «С Витрякова, пожалуй, станется».
   Исходя из этих соображений, Мила назвала адрес конспиративной милицейской квартиры, предоставленной в ее распоряжение Украинским.
   – Езжай на Михайловскую, – велела госпожа Кларчук.
   – Это где? – уточнил Андрей, корча из себя приезжего.
* * *
   В плохо освещенном и гулком, как пещера парадном пахло мочой и сыростью из подвала. Краска на стенах облупилась. На потолках висели вездесущие сгоревшие спички.
   – Гарлем… – не выдержал Андрей. – У нас в хлеву аккуратнее.
   – Хлев ваш, а парадное общественное, – парировала Мила Сергеевна.
   Зато квартира оказалась уютной, хоть и была обставлена несколько старомодной мебелью ala Бровары[109] эпохи позднего Застоя.
   – У тебя аптечка далеко? – спросил хозяйку Бандура.
   – Если бы я знала. – Пожала плечами Мила. Поскольку ни перевязочных средств, ни антисептиков в квартире не оказалось, Бандура побежал в аптеку. Мила вяло протестовала. Он ее не послушал.
   – Да я мигом. Одна нога здесь, другая там. Раз и готово…
   На улице Андрей разыскал телефонную будку, набрал домашний номер и сообщил автоответчику, что, вероятно, задержится по делам. Информация предназначалась Кристине, на случай, если он опоздает в больницу, и наглядно иллюстрировала планы Андрея касательно загадочной подружки Протасова.
   К его возвращению Мила привела себя в относительный порядок, но Андрей все же обработал ссадины на ее лице перекисью и даже наложил повязку на голову по всем правилам медицинской науки, почерпнутым, в свое время, у Протасова. Трепетность, с какой он колдовал над ранами, вызвала у Милы улыбку. Чертовски давно над ней никто так не трясся.
   – Спасибо. Ты, случайно, не студент медик?
   Бандура нехотя признался, что трудится разнорабочим на стройке.
   – Старшим куда пошлют. «Операцию «Ы» помнишь? Старший помощник младшего дворника…
   – Для старшего помощника ты ловко обращаешься с пистолетом, – прищурилась Мила Сергеевна. Андрей не дал захватить себя врасплох.
   – Обижаешь, Мила. Я все-таки в ВДВ служил. – Он извлек из кармана пистолет и принялся так тщательно его изучать, словно видел впервые в жизни.
   – Так он не твой?
   – Откуда?! – поразился Андрей. – Я его у одного из бандитов отобрал.
   – Ловко…
   – Десант, знаешь, – Бандура подбросил «браунинг» на ладони, – спецназ, все-таки. Зато теперь будет мой.
   – Зачем он тебе?
   – Пригодится… в хозяйстве. Пускай лежит. Он есть не просит.
   – Только спрячь, пожалуйста, – попросила Мила. – Терпеть не могу оружия.
   – Все женщины так говорят…
   – Потому что женщины дают жизнь. А оружие ее лишает.
   Бандура не стал спорить. И о Кристине в тот момент не вспомнил. Разговор перешел в другую плоскость.
   – Значит, живешь у тетки?
   – Угу. На стройке особо не разгонишься, чтобы свою квартиру снимать. А в общаге мест нет. А и были бы – я бы не пошел.
   – Почему?
   – Муравейников не переношу. Один у другого на голове сидит. Воды нет. Ни помыться, ни выспаться. Хуже поганой ночлежки.
   – Ты с теткой вдвоем живешь?
   – Если бы, – вздохнул Андрей. – С теткой, дядькой, их дочкой, зятем, и малыми. Два пацана, один другого бойчее. И еще кошки у них…
   – Представляю… – протянула госпожа Кларчук.
   – Хуже китайцев, – согласился Бандура. – Все бы ничего. Если бы зять не бухал по-черному. Как с дядькой нажрутся, так давай друг друга по морде. Тетка с сестрой в крик. Пока наряд не приедет… – вздохнув, он принялся рассматривать картины в золоченых помпезных рамках, выглядевшие подлинниками, по крайней мере, в его глазах. – Крутая хата. Твоя?
   Мила скромно кивнула.
   – Небось целую кучу денег стоит?
   – Ну, может не целую…
   – Ты бизнесменша, да?
   – Что-то в этом роде, – она уклонилась от прямого ответа.
   – Отпад! – присвистнул Бандура. – Чтобы я так жил.
   – Может, кофе? С бутербродами? Ты, наверное, голоден?
   – Хорошо бы.
   Мила выудила из холодильника пластиковую упаковку котлет и пиццу в картонке. Полуфабрикаты прямиком отправились в микроволновку.
   – Минутку потерпи.
   Бандура, не стесняясь, накинулся на пиццу, лопая за оба уха. Мила кушала аккуратно, словно кошечка.
   – Слушай, а у тебя на фирме вакантных мест нет? – с набитым ртом поинтересовался Андрей. Он расправился с последней котлетой.
   – Может, и есть… Надо спросить.
   – Спросишь, ладно?
   – Обязательно. Как с тобой связаться?
   Андрей назвал телефонный номер Армейца.
   – А свой телефон дашь?
   – Запиши мобильный, – поколебавшись, сказала она. Андрей выцарапал номер на пачке сигарет.
   – Потеряешь, – предупредила Мила. Парень ей, в общем, понравился. И она полагала, что сумеет подобрать ему занятие. «Симпатичный. Решительный. Простодушный, но, похоже, не глупый. Ни кола, ни двора, а не перекати поле. Такой мне, пожалуй, пригодится».
   Посмотрев в окно, за которым наступили сумерки, Мила зевнула. Бандура пришел к заключению, что пора и честь знать.
   – Ты устала, да?
   – Немного.
   – Извини. Мне давно пора.
   Она не спешила его задерживать.
   – Я тебе позвоню. – Пообещала госпожа Кларчук на прощание.
* * *
   Уже на улице Андрей вспомнил, что бросил «Альфо Ромео» у банка. – «Вот черт. Теперь топай за ней через пол города». Сверившись с часами, он прикинул, что, отправившись за машиной, наверняка опоздает в больницу. – «Кристина будет на ушах».
   «А если у банка козлы из крымского джипа поджидают?…» — Это была отвратительная мысль, и Бандура ее прогнал: «Они не видели, из какой тачки я вылез».
   «Надежды юношей питают».
   Отсутствие денег погнало Андрея на троллейбусную остановку. А опасение нарваться на бандитов, которым он кое-что задолжал, облегчило выбор между банком и больницей. – «Вечером тачку заберу. Ничего с ней до вечера не приключится».
   Забравшись в троллейбус, Андрей занял вакантное кресло и мужественно отсидел четыре остановки к ряду, игнорируя страстные призывы из репродуктора уступать места гражданам с детьми и пассажирам пожилого возраста. Одна нескромная тощая старушенция чуть ли на руки к нему влезла, но он остался непреклонен, как кремень. Прямо, как в известном транспортном анекдоте:
   – Товарищи, среди вас джентльмены есть?
   – Джентльмены есть, местов нету!
   Больница встретила Андрея безлюдными коридорами. Дверь в палату Кристины оказалась открыта, койка Кристины была застелена, на тумбочке лежала книга Марининой в суперобложке.
   «Черт. Даже спросить не у кого».
   В вестибюле Андрей воспользовался телефоном, позвонив домой на Лепсе. Дома сработал автоответчик, при первых же звуках своего голоса Бандура повесил трубку.
   Поскольку гнаться за Кристиной было бессмысленно, стоило заняться машиной. Забрать «Альфа-Ромео» у банка, а там решать, как быть дальше. Вздохнув, Бандура отправился в центр.
   Когда он появился возле банка, на улице окончательно стемнело. Редкие фонари так плохо освещали дорогу, словно стыдились многочисленных колдобин. Только окна «Неограниченного Кредита» дарили яркий свет. Видимо энергетический кризис не коснулся структур Артема Павловича. Едва Андрей выглянул за угол, как у него подкосились ноги.
   То, что осталось от машины, напоминало остов сгоревшего фрегата. Бандура схватился за волосы. «Твою мать, а?!»
   Обойдя «Альфу» по кругу, он убедился, что пламя постаралось на совесть, вылизав машину под чистую. Салон выгорел дотла, стекла лопнули, а краска облупилась, отчего машина чем-то напоминала БМП[110] в пятнистом камуфляже. Конструкция покоилась на прокопченных дисках. Вокруг машины были разбрызганы уже съежившиеся хлопья оставленной пожарными пены. Милиционеры никаких следов не оставили. Даже зевак вокруг не было. Видимо, уже налюбовались.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация