А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 26)

   Около дома желудок возмущенно заурчал, напоминая, что остался без корма. «Ой! А я, по честному, забыл как-то», – удивился Бонасюк, засовывая руку в карман. Ключи от гаража оказались на месте. Кивнув, Вася прибавил шагу.
   Пустырь, приютивший десяток однотипных уродливых ракушек (и все, поди ж ты, героев Афганистана и Чернобыля, ох и до фига же среди нас героев), прилепился к дому с торца. «Тихо то как?», – подумал Вась-Вась, колдуя над заиндевевшим замком. Пяльцы липли к металлу, из чего следовало, что температура здорово упала. Наконец, створки ворот со скрежетом подались. Вася очутился в гараже. Поглядел на темную машину, застоявшуюся, как жеребец в стойле. Машинам выпадает по разному. В точности, как и людям.
   «Уехать бы…»
   «Куда ты, поистине, уедешь? Не в Загальцы же?»
   «И то правда. НЕКУДА БЕЖАТЬ».
   Соленья хранились в подвале. Чтобы добраться туда, требовалось откатить машину. «99-я» подалась с трудом, от долгого простоя у нее то ли колодки приржавели к дискам, то ли упало давление в скатах. Затратив неимоверные усилия, Вась-Вась сдвинул ее в глубину гаража, а затем, кряхтя и задыхаясь, полез в образовавшуюся между бампером и полом щель. В тот момент он был совершенно беззащитен, но никто, слава Богу, не напал. Очутившись в подвале, Бонасюк обвел взглядом стройные ряды домашней консервации, и у него снова защемило в груди.
   Консервировали Бонасюки обыкновенно на пару. Верховодила, как водится, Кристина, Вася довольствовался ролью поваренка. К вечеру он так выматывался, что валился с ног. Пар на кухне стоял коромыслом, словно в парной. Заранее вымытые огурцы, помидоры или вишни Кристина раскладывала по банкам, пересыпала сахаром, солью и специями (смотря, что приготавливалось), а потом заливала раскаленным сиропом или рассолом. Вася закручивал крышки, многократно ошпариваясь и стеная. Кристина придирчиво следила за мужем, принимая работу со строгостью опочившей вместе с СССР Госприемки. Указания сыпались на Бонасюка как из пулемета:
   – Ты же сейчас снова обваришься! Куда ты руки суешь? Да не крути больше, ты что, не слышишь, стекло хрустит?! Сейчас банка лопнет! Вытри стол! Смотри, какие лужи развел. Волос мне в рассол натрусишь. Что ты тут натворил? Хочешь, чтобы взорвалось?
   Изнурительная летняя каторга казалась теперь самым счастливым времечком, какое только можно придумать. Все познается в сравнении.
   Осмотрев полки, Вась-Вась выбрал банку домашней тушенки в коричневом желеобразном студне, вишневый компот и абрикосовое варенье с белыми косточками. Сложив провизию в металлическую сетку-сумку, какую ныне и днем с огнем не найдешь, он взялся набирать картошку. Картофель был прошлогодним и весь пророс корешками, напоминающими высушенные щупальца кальмара.
   «Плохо, поистине, – констатировал Вась-Вась, трогая «щупальца» пальцами, – вялая совсем. Еще месяц, и пропадет».
   Он запер гараж, не зная, что у него нет в запасе этого месяца, и значит, беспокоиться по пустякам нечего. Нагрузившись, как вьючный мул, и сожалея, что природа снабдила человека только одной парой рук вместо четырех, как у осьминога, Бонасюк медленно побрел к подъезду. Уже поднимаясь на крыльцо, он поднял голову и обомлел, потому как во всех трех окнах его квартиры задорно горел свет. Вася отчетливо помнил, как перед уходом обесточил все и вся. Тут никаких сомнений не было. Значит, лампы кто-то включил.
   – Кристя, – всхлипнул Вась-Вась, только чудом не выронив сумки.
   Ему так хотелось, чтобы сказка хоть разок сделалась былью, что он легко выдал желаемое за действительное.
   – Кристя. Кристичка!
   Василий Васильевич шагнул в парадное. Вот тут-то все и началось.
   – Стоять, пидер! – рявкнул кто-то невидимый, хватая Бонасюка за горло. Вася вскрикнул от неожиданности, выронив авоську с картошкой. Выпущенные на свободу клубни покатились в разные стороны, как теннисные мячики из корзины.
   – Ой! Кто это?! – завизжал Вась-Вась перед тем, как что-то тяжелое и твердое с размаху врезалось в ухо.
* * *
   Когда Вась-Вась, постанывая, добрался к двери своей квартиры, сердце колотилось о ребра, желудок пульсировал, а конечности дрожали.
   «Ох, и отмудохали меня, сволочи…», – всхлипывал он, размазывая по лицу капающую из носа кровь. Пока его истязали в парадном, он полностью утратил чувство реальности и даже отдаленно не представлял, который сейчас час. Васе казалось, что экзекуция длилась вечность, и тут он здорово заблуждался. Планшетов с приятелем, которого звали Серым, справились с задачей в считанные минуты. Едва клиент шагнул в темень парадного, Серый заступил дорогу, а Планшетов рявкнул в ухо:
   – Стоять, пидер!
   Вася выронил авоську с картошкой. Это послужило своеобразным сигналом – нападающие словно с цепи сорвались. Серый врезал Бонасюку по уху, отправив в неглубокий нокаут. В ладони была свинчатка. Планшетов выбил сетку с консервацией, которую Вась-Вась в любом случае обронил бы. Банки дружно лопнули.
   – Тише, ты, б-дь! – вызверился Серый. – Хочешь, чтобы соседи набежали.
   – Х… кто выбежит! – отозвался Планшетов, пиная Бонасюка в живот. – Не те времена, чувачок.
   Что же, перевелись нынче герои. Их так долго и планомерно выводили, что и удивляться нечему, и пенять не на кого. Герои вымерли, как большерогие олени в ледниковый период. Криками «Убивают!» героев из небытия не вызовешь, а соседи только задернут шторы и опустят засовы на дверях.
   Под градом ударов Вась-Вась повалился на колени, и бандиты принялись лупить его не прицельно, но сильно и по чему попало. Военные называют нечто подобное стрельбой по площадям, и она эффективна, если не жалеть снарядов. Василий Васильевич забился в угол, дергаясь при каждом попадании и стараясь прикрыть хотя бы голову. Но рук у человека только две, а уязвимых мест великое множество. Звать на помощь Вась-Вась не пытался. Он где-то когда-то слыхал, что в подобных ситуациях рекомендуется кричать «Пожар!», громко и много раз. Видимо, методиста, составлявшего то замечательное пособие в благостной кабинетной тиши, либо вовсе не били, либо били, но в шутку и по товарищески. После добрых трех десятков ударов Вась-Вась без признаков жизни вытянулся на полу. Серый сплюнул сверху:
   – И на грудь насрать, чтобы морем пахло. Хоть согрелись немного. А то я уже ждать запарился.
   – Последнее предупреждение, чувачок. Потом убьем.
   И, оба бандита выскользнули из парадного.
* * *
   Толком не помня как, Вася приполз ко входной двери. Оставалось найти ключи. Вася ощупал карманы деревянными пальцами, и был момент, когда его захлестнуло ужасающее предположение, что они выпали на первом этаже. Когда его били. В конце концов связка обнаружилась в нагрудном кармане пальто. Вынимая ключи, Вась-Вась подумал: «Чудо, поистине, еще, что они мне ребра этими ключами не проломили… Хотя, по честному еще не известно. Грудь то болит, не дыхнешь».
   Попасть в замочную скважину оказалось не так то просто, руки не слушались, связка раз за разом падала, гремя о бетонный пол лестничной площадки звонко, как бубен. Бонасюк буквально сходил с ума, мечтая сейчас только о том, чтобы отгородиться от темного парадного надежной стальной бронедверью. Небеса смилостивились, и замки подались.
   В коридоре горел свет, лампа светила и на кухне. Дверь в гостиную была распахнута. В комнате никого не было, но большущая пяти рожковая люстра, приобретенная Кристиной на рынке «Юность» беспардонно сверкала под потолком, пережигая вхолостую целую кучу электроэнергии. Такое наплевательское отношение к вопросам сбережения ресурсов, будь-то вода, газ или электричество, в точности соответствовало замашкам Кристины. Но, если прежде Вася корил жену за халатность, то сейчас был готов расцеловать.
   – Кристичка?! – воскликнул Вась-Вась, но никто не отозвался на зов. – Кристя?! – повторил Бонасюк, и заплакал.
   Вася без сил опустился на пол. Из-под двери в спальню пробивалась тонкая полоса света. И еще какие-то звуки, которые он принял за телепрограмму. Однако, стоило ему навострить уши, как он узнал голос жены. Более того, Васе даже померещилось, что Кристина постанывает, причем, не похоже, что от боли. И тут страшная догадка раскаленной иглой пронзила все существо Василия Васильевича, и он вскинул руки, как бы пытаясь опять защититься от удара. Но, бывают удары, которым не противопоставишь блок.
   «Там в спальне Кристина и Бандура. – С оглушающей ясностью понял Вась-Вась. – Одно поистине, к одному. Те двое, в парадном, оприходовали, а теперь настоящий разговор пойдет… По душам… Про квартиру, машину, и, что он там еще хочет?»
   «Они делают ЭТО на нашей кровати. Чтобы я понял. Чтобы наконец убрался, как они говорят».
   «Вот тебе, поистине, и вернулась, Кристичка…»
   «Беги! Беги!»
   Василий Васильевич в панике попятился, и неловко сплел ноги. В правой голени словно спица торчала, это был привет от Планшетова. Бонасюк потерял равновесие и рухнул, сильно ударившись надбровьем о плинтус. Через посыпавшиеся из глаз искры он увидел, как дверь в спальню распахнулась, выпустив одетые в черные дырявые носки ноги.
   Вася зажмурился, полагая, что ноги принадлежат палачу, а, следовательно, настал его смертный час.
   «А босиком, поистине, чтобы шуму не делать. И не оставить следов».
   – Васька? Кто тебя так?! – спросил перепуганный голос Ивана Митрофановича Растопиро. Кроме испуга, в голосе кавторанга слышалось еще нечто, но Бонасюку было не оттенков.

   Глава 12
   НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

   Покидая гостеприимный кров Бонасюков в январе, Иван Митрофанович прихватил комплект запасных ключей от двери. Совершенно нечаянно получилось. Размолвки супругов он не застал, уехав в первых числах месяца. Бонасюк тогда решил не откровенничать. Наплел нечто туманное:
   – Поехала, поистине, к маме… Мама у нее в селе заболела. При смерти… Того и гляди, помрет.
   – А ты чего не с женой? – прищурился Иван Митрофанович.
   – Нужна мне, по честному, та теща? Глаза бы ее не видели.
   – Смотри, Васек, – предупредил на прощание кавторанг. – Молодую жену далеко от себя отпускать, себе дороже. Тем более, в наши годы. Потом не поймаешь. – Тут кузен попал не в бровь, а в глаз. Васю от такой прозорливости передернуло.
   Поскольку дома Ивану Митрофановичу не сиделось, в марте он опять засобирался в дорогу. Город металлургов казался погруженным в долгую зимнюю спячку. Заводы больше стояли, чем трудились, транспорт работал с перебоями. В крупном индустриальном центре гораздо ощутимей чувствовался глубокий экономический кризис, поразивший отечественную экономику. В столице было повеселее. И денег побольше, и фонарей на улицах погуще.
   Кроме того, Иван Митрофанович запал на Кристину. Зеленоглазая кузина будоражила воображение Растопиро, не отягощенное никакими другими мыслями. Стоило только подумать о ней, как он скидывал лет пятнадцать, вновь чувствуя себя юным гардемарином.[76]
   «Ох, и хороша сестрица. И ведь дала почти… Значит, перспективы имеются, – успокаивал себя Иван Митрофанович, усаживаясь в киевский поезд. Бывали времена, когда он отправлялся под «Прощание славянки», но, в этот раз обошлись без марша.
   Выйдя из здания железнодорожного вокзала столицы, и в грубой форме отклонив зазывания оккупировавших площадь «грачей»: «знаю я вашу блядскую мафию, полквартала проедешь, десять баксов давай», Иван Митрофанович нырнул в метро. В половине первого дня Иван Митрофанович был у цели. Василий Васильевич, к тому времени, томился в камере РОВД. Потренькав, для приличия в дверь, Растопиро отпер ее своим ключом.
   «Вот и порядок», – сказал кавторанг, опуская на пол тяжелую дорожную сумку. Извлек водку, и поставил охлаждаться в холодильник.
   «Даст Бог, Васек на работе застрянет, а Кристина вот-вот объявится. Авось, соскучилась, за родственником. Бабье сердце переменчивое…» — Ободренный такими мыслями, кавторанг полез под душ.
   – С легким паром, Ваня, – говорил он, вываливаясь из ванной через час. Перебравшись в гостиную, Иван Митрофанович включил телевизор и приготовился ждать хозяев. Но, ни к обеду, ни к ужину никто из супругов не объявился. Телефон упорно молчал. Голод погнал Ивана Митрофановича на кухню. Он проштудировал холодильник, но тот был пуст, как ракушка из серванта, у которой внутри только лак и пыль. Кавторанг один за другим вывернул наизнанку кухонные шкафчики. Результат оказался тем же.
   «Что-то непохоже на Кристину, – подумал кавторанг Растопиро. Иногда он бывал чрезвычайно наблюдателен. – Как бы не уехали они куда…»
   Послонявшись без толку по квартире, Иван Митрофанович взялся за изучение полок большой румынской стенки в гостиной. Читать Растопиро не любил, да и с книгами у Бонасюков было не густо. Полки занимали всевозможные безделушки, свезенные Кристиной отовсюду, где ей только посчастливилось побывать, да фужерами самых разнообразных калибров.
   – И это называется ракушками?! – презрительно фыркнул Иван Митрофанович, наскоро пробежавшись по собранной госпожой Бонасюк коллекции. – Тьфу!
   На прикроватной тумбе стояла цветная фотография в латунной рамке. Не «кодаковская», а из тех цветных, что делались исключительно в ателье, на фоне обязательных сине-красных гардин.
   «Свадебная», – догадался Иван Митрофанович, сдувая со снимка пыль. Василий Васильевич на фотографии выглядел немного худее и значительно моложе. Старомодный (по нынешним временам) вельветовый костюм песочного цвета сидел на нем как на пугале. Зато Кристина искупала все. В задорной шляпке, отороченной изящной вуалью, и платье с длинной белоснежной фатой она казалась бесподобной. Глаза блестели с фотобумаги, как живые.
   Ох, и девка! – вздохнул кавторанг. – Прихватив фотоснимок, он перекочевал в спальню, где стояла видео-двойка «Сони», еще зимой заставившая его позабыть Десятую заповедь.[77]
   – Давно о такой мечтаю, – признался он тогда Бонасюку, – так разве на жалованье отставного моряка такую роскошь позволишь?
   В ответ Бонасюк промямлил нечто невразумительное.
   В спальне он обратил внимание на битком набитую видеокассетами этажерку, и принялся вытягивать их, одну за одной, читая вслух названия. В основном попадались кинофильмы американского производства, которые Растопиро уже успел посмотреть. Как и значительная часть отечественных военных советской закваски, Растопиро хронически недолюбливал Америку. Эта абстрактная нелюбовь мирно уживалась с уважением к продукции Голливуда. Вопрос о том, чем доведется довольствоваться, когда традиционно нелюбимая Америка будет наконец стерта с карты, на радость всему «прогрессивному человечеству», Ивану Митрофановичу совершенно не докучал.
   – «Смертельное оружие-2», – одними губами бормотал кавторанг, – х-м, ничего фильмец… «Хищник»… видел, «Дрожь земли», б-р, не люблю ужастиков. «Греческая смоковница». Хорошее кино. Плохо, что секса мало. Ни черта толком не показывают. Эротика называется.
   Иван Митрофанович вооружился «Смоковницей» и уже собирался вернуться на кровать, когда его внимание привлекла кассета, показавшаяся особенно любопытной. Наклейка на торце отсутствовала, а поперек верхней панели красовалась квадратная этикетка с интригующей надписью «Кристина. 3.03.93».
   «Ух ты!» — Иван Митрофанович узнал подчерк Вась-Вася. Предчувствуя удачу, кавторанг уселся в кресло и запустил магнитофон с пульта. В следующую секунду он был с лихвой вознагражден за долготерпение и упорство в поисках наугад. С экрана усмехнулась Кристина, и от одной ее улыбки старого моряка бросило в жар. Кристина стояла на краю бассейна и, держась за никелированный поручень, грациозно сбрасывала одежду. Она как раз разобралась с юбкой, и похоже, не думала останавливаться. Иван Митрофанович замер в кресле, не в силах оторваться от совершенно завораживающего зрелища.
   – Мать перемать! – захрипел кавторанг, провожая спланировавший на кафель лифчик. Стоящие торчком соски перекрыли Ивану Митрофановичу кислород, вспотели даже ладони, а эрекция наступила такая, какую не вызовешь никакими препаратами, хоть упаковками глотай. Можно с уверенностью утверждать, что случись в те минуты двенадцатибальное землетрясение, кавторанг Растопиро так бы и сидел перед экраном, пока на голову не посыпались балки перекрытий. Смотрите покупную заморскую эротику до синих чертиков в глазах и перегоревших пробок электросчетчика, но она не стоит и минуты домашнего стриптиза в исполнении вашей знакомой. Тем более такой, как Кристина Бонасюк.
   Досмотрев до финала и едва не финишировав на последних метрах пленки, кавторанг перемотал кассету в начало, и уже потянул слегка вибрирующий палец к клавише «play», планируя прокрутить запись еще хотя бы разок. Резям в паху было не остановить кавторанга. «Да я этуленту и до дыр сотру. Запросто!» — мелькнуло в разгоряченной голове. И тут Ивана Митрофановича осенило:
   «ЕСЛИ ЕСТЬ ЭРОТИКА, ТО ДОЛЖНО БЫТЬ И ПОРНО!»
   Кавторанг ринулся к этажерке и перерыл ее липкими от пота ладонями, действуя с энергией спаниеля, почуявшего лисью нору.
   Очевидно, удача в тот день сама шла в руки. Вскоре он совал очередную кассету в магнитофон с таким остервенением, что рисковал повредить шахту. С первых же минут стало ясно, что он обнаружил нечто.
   – Ух ты! – только и оставалось сказать Растопиро, когда в коридоре что-то упало. Звук застал кавторанга врасплох, как боевая торпеда прогулочный теплоход. Кавторанг заметался по спальне, будто та превратилась в палубу терпящего бедствие корабля. «Кристина! ЭтоКристина пришла! – бухало в голове колоколами громкого боя. – ПАЛУНДРА!» Он толком не знал, сгорать ли от стыда, или насиловать кузину на месте по принципу «Где наша не пропадала. Хуже уже не будет!». «Или пан, или пропал!» — сказал себе Растопиро, и вылетел из спальни, позабыв выключить телевизор. Уши, щеки и скулы Ивана Митрофановича горели огнем, в груди бушевал пожар, а глаза сверкали, как у вурдалака в полнолуние. В коридоре Растопиро ожидал сюрприз в виде Василия Васильевича, валяющегося на полу в позе сраженного последней каплей борца с трезвостью. Первым делом кавторанг подумал, что малопьющий брат нарезался до того состояния, какое на милицейском суржике зовется «порочащим человеческое достоинство». Затем, разглядев кровь на лице, Иван Митрофанович решил, что Вась-Вася крепко побили хулиганы. Но, заметив, что рубашка и штаны кузена тоже лоснятся чем-то красным, заподозрил самое наихудшее.
   – Васек, ты что, под трамвай попал?!
   – Ох, поистине… – мычал Василий Васильевич.
   Опомнившись от первого потрясения, Иван Митрофанович вспомнил о своем медицинском образовании и занялся оказанием неотложной помощи.
   – Только ты лежи, не двигайся.
   Убедившись в течение следующих пяти минут, что жизнь Бонасюка вне опасности, он помог несчастному банщику подняться.
   – Фу ты черт. А я думал – кровь. Ты что, в варенье извалялся?
   – Не извалялся я, Ваня. Изваляли меня, сволочи!
   – Кто ж тебя так?!
   И тут Василек, горько вздохнув, выложил брату всю правду, сгоряча еще и сгустив краски, чего, в общем-то, и не требовалось. Ситуация и без того выглядела удручающе.
   – Ну и дела… – сказал кавторанг. – Вот пришмандовка бесстыжая…
   «Так я и знал. Ну и девка. Странно, как это она раньше Василька не бортанула».
   Новость нуждалась в осмыслении, Бонасюк в утешении, и Растопиро решил, что, в любом случае, не помешает выпить водочки.
   – Давай-ка, Вася, накатим. Водка, как раз то, что тебе аккурат сейчас требуется. Как врач тебе говорю.
   Выпили по одной, по второй, по третьей. Василий Васильевич, у которого с утра маковой росинки во рту не было, быстро захмелел, провалившись в пьяный дурман. Сквозь тошнотворный водочный плен, в который угодило сознание, он еще какое-то время видел размытый силуэт кузена. Иван Митрофанович размахивал руками, сыпля обвинениями, как революционный оратор:
   – Дешевка дрянная! Шалашовка! Всем тебе обязана! Ты ж ее, паскуду, из грязи вытянул! Вот как, значит, отблагодарила! Ты как хочешь, а я такого не потерплю. Дурак ты будешь, причем круглый, если это блядство ей с рук спустишь! Ишь! Сауну захотели?! Накось – выкуси! – Кавторанг скрутил кукиш и потряс им у кузена под носом. Иван Митрофанович разошелся не на шутку, чувствуя себя обманутым вдвойне. Обида за брата подогревалась личным разочарованием, выражавшимся лаконичной фразой: хороша Маша – да не наша.
   А потом изображение поплыло перед глазами Вась-Вася, лампочка под потолком превратилась в прожектор, светящий сквозь ночное марево. Василек погрузился в сон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация