А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 25)

   – Что случилось, Валера? – Ольга заглянула на кухню.
   – Почем мне знать? Может, уроки не выучил? А теперь, в натуре, вибрирует.
   – Вот и возьми над ним шефство, – предложила Ольга, сбрасывая халат.
   – А и возьму, – пообещал Протасов, хватая ее за грудь.
   В результате к Миле он опоздал, объявившись ближе к обеду.
* * *
   «Вот так гаишник!.. – думала Мила, убитая вырисовавшимися связями лже-Вардюка. – И что из этого следует? А следует то, что я в осином гнезде. Причем, как и следовало ожидать, по милости этого идиота Украинского».
   Сославшись на срочные дела, и посоветовав Валерию вплотную заняться Бонасюком, если он считает, что с последним «выгорит без вопросов», Мила отправилась в УБЭП. Входя в кабинет полковника, она рвала и метала. Выдержав первый яростный натиск, полковник вынужден был кое в чем сознаться.
   – Значит, вы знали, что этот Вардюк никакой не Вардюк, а рэкетир из группировки Ледового?!
   – Ну, на определенном этапе… оперативные данные, так сказать… позволили, х-м… предположить…
   – Значит, я летом была в руках у бандитов?! Последних выродков и отморозков?!
   – Ну… – жевал сопли полковник, – не совсем так.
   – И вы снова толкнули меня в самое пекло?!
   Миле не хватало кислорода. И вообще, она была вне себя.
   – Мои люди обеспечивали, так сказать, вашу безопасность… – мямлил Украинский. Крыть было нечем.
   – Знаю я ваших людей! – взбесилась Мила. – И безопасность вашу паршивую! Только и умеете старушек у метро гонять… безопасность!..
   – Ну… не совсем так, – пытался оправдаться Украинский. – Я подумал, в целях операции… то есть конспирации, чтоб никто никого не выдал, ненароком. Чтобы вы сами себя не раскрыли.
   На столе Сергея Михайловича стояло тяжеленное архаичное пресс-папье, некогда перекочевавшее с ним из КГБ в МВД. До Украинского вещица украшала кабинет его шефа, начинавшего еще при Берии, чудом не схлопотавшего целиком заслуженную пулю во время перетряски 53-го, а впоследствии пересидевшего Серова с Семичастным.[71] Пока, наконец, не угодила к Украинскому, когда шефа проводили на заслуженную персональную пенсию при Андропове.[72] Судя по клейму на массивной подставке, пресс-папье принадлежало далекой эпохе наркома Генриха Ягоды,[73] а то самого чекистского прародителя железного Феликса, чей «лик» Украинский снял со стены в 91-м, и бережно спрятал в дальний ящик стола. «Ничего. Придет время, повесим обратно». Как в воду, кстати сказать, глядел.
   «Если б пресс-папье говорить могло», – думала Мила Сергеевна, испытывая сильнейший позыв запустить им полковнику в голову. Но, ей снова пришлось утереться, дать себя успокоить и даже сделать вид, что болтовня о надежном милицейском прикрытии запудрила ей мозги.
   – Вот и хорошо, – говорил Украинский, выпроваживая Милу Сергеевну из кабинета. – Значит, работаем, Милочка.
   – Всего хорошего, Сергей Михайлович. – Мила переступила порог. – «Ну погоди, кретин несчастный. Я тебе попомню твои кагэбистские номера, работу вслепую и все такое… Сочтемся, придет время.
* * *
   Описывается пятница 4-го марта.

   После бесплодного визита к Следователю несчастный Василий Васильевич четверо суток безвылазно просидел взаперти. В сауну он являться не смел, памятуя угрозу Планшетова: «Чтобы духу твоего, толстый, там не было!» Да что там сауна? Бонасюк даже на лестничную клетку выглядывать опасался, ощущая себя последним защитником обложенного вкруговую бастиона. Однако, со временем выяснилось, что к длительной осаде он готов много хуже жителей древнего Карфагена.[74] Опустошив подчистую холодильник, прикончив запасенные Кристиной крупы, равно как и пару банок солений, Вась-Вась к концу недели, что называется, смотрел в глаза голоду.
   До обидного быстро исчерпав тактические запасы, Бонасюк задумался о стратегических, которые хранились в гараже. И хотя гараж располагался под домом, несчастный Вась-Вась на рекогносцировку не спешил, опасаясь на каждом шагу засады и памятуя о том, что фуражиры живут не дольше саперов.
   Вася решился подтянуть ремешок, и выждал еще несколько дней. Внутренние запасы организма позволили бы продержаться значительно дольше, но тут им завладело отчаяние. Растянутый желудок алкал пищи, от голода началось головокружение, а мужество готовилось покинуть Бонасюка. «У меня так, поистине скоро язваоткроется». Он где-то читал, как потерпевшие кораблекрушение моряки варили суп из яловых сапог. Вася посматривал на этажерку для обуви, а его живот громко урчал, наводя на мысли о проглоченном радиоприемнике.
   В конце концов голод победил страх. Когда в пятницу Василий Васильевич выглянул из парадного, солнышко припекало по весеннему, а от сугробов остались рожки да ножки. Никто не набросился на него из кустов, и это обстоятельство добавило храбрости. Он осторожно двинулся к гаражу, то и дело озираясь по сторонам. К счастью, двор выглядел тихо и мирно. Без приключений достигнув гаража, Вась-Вась решился замахнуться на большее. Тем более, что консервы сидели в печенке.
   – Поистине так, – сказал он, и зашагал по направлению к Минской площади, где было полно продуктовых ларьков. В кармане лежала прихваченная из дому стодолларовая купюра, которую требовалось разменять на купоны.
   Уйдя в подполье зимой и вынырнув на поверхность погожим весенним полуднем, Василий Васильевич оплошал по части одежды. Теплое дутое пальто на лебяжьем пуху и добротные кожаные сапоги, столь полезные в мороз, превратили прогулку в пытку, а самого Бонасюка в белую ворону. Достигнув кантора, Вась-Вась дышал как астматик, а рубашку и трусы на нем можно было выжимать. Остановившись возле обменника, он обнаружил, что тот, как назло, закрыт.
   – Вот, по истине, не везет, – вздохнул Василий Васильевич и рассеянно обернулся, не зная, на что решиться. Надпись «ТЕХПЕРЕРЫВ» в похожем на бойницу окошке оставалось трактовать, как угодно. Кассирша могла отлучиться пописать, или, к примеру, укатить на курорт.
   Ближайший обменник находился на противоположном конце площади, и тоже мог быть закрыт. С канторами тех смутных времен частенько случались эпидемии «техперерывов», вызываемые то ожидаемым обвалом курса, то налетами фискальных структур, каких уже тогда развелось, будто вшей на бывалом солдате.
   Но, не успел Василий Васильевич определиться, как перед ним, словно из-под земли, выросли два коротко стриженых молодчика в однотипных спортивных костюмах.
   «Бандурины дружки… – мелькнула паническая мысль. – Вот, поистине, и все. Достукался. Вляпался, по честному». Как только самое страшное из ожидаемого сбылось, ноги Вась-Вася отсоединились от тела.
   Справедливости ради следует добавить, что заступившие дорогу молодчики не имели к Андрею никакого отношения. Что, впрочем, не слишком облегчало положения. Ошибшись в личностях молодчиков, Бонасюк не промахнулся по сути – перед ним стояли обыкновенные уличные кидалы.
   – Доллары, рубли, марочки, – пробубнил старший. – У Вас баксы или купоны?
   Вася опомниться не успел, как оказался прижат к глухой боковой стене кантора. Вид и манеры молодчиков были откровенно босяцкими. И, тем не менее, Вася, сообразив, что к чему, все равно испытал облегчение. Эти были безопаснее головорезов Бандуры. У них не было ничего личного, а бизнес есть бизнес. Даже если он преступный.
   – Сколько надо денег?
   Бонасюк был вовсе не глуп. Но, он медленно схватывал на слету. Да и инициатива принадлежала ни ему. Действуя, словно сомнамбула, Бонасюк вынул из кармана новую хрустящую сотку.
   – Дай, проверю, – старший меняла выдернул купюру из его вялых пальцев, поглядел в доброжелательное лицо Бена Франклина и принялся ловко сворачивать банкноту трубочкой.
   Наступил тот самый, преломленный в призме современности момент истины, не раз описанный в книгах о диверсантах и героических офицерах СМЕРШ.[75] Будь на месте Бонасюка Протасов, он бы уже махал кулаками.
   – Я, по истине… – начал Вась-Вась, нутром почуяв недоброе.
   И тут чья-то цепкая пятерня улеглась ему туда, где у некоторых граждан располагаются трапециидальные мышцы шеи, а злой голос пролаял в ухо:
   – Милиция! Всем стоять. Незаконный обмен, да?!
   Возникший за спиной гражданин в спортивном костюме был похож на милиционера, как картина абстракциониста на подпись под рамкой. Но, не даром говорят, что у страха глаза велики. И потом, кто эту милицию разберет, на кого она сейчас похожа. При появлении «блюстителя закона» старший меняла закричал насквозь фальшивым голосом:
   – Да кто меняет, гражданин начальник?! Никто ничего не меняет.
   И сунул Бонасюку свернутую трубочкой сотку, которая, естественно, была долларом. Что само по себе было щедро, если не сказать великодушно. Обыкновенно кидалы довольствовались ксерокопиями или, на худой конец календариками, выполненными в виде настоящих купюр и продающимися на каждом углу.
   Понимая, что обманули, Вась-Вась тем не менее схватил «сотку», именуемую в просторечии «куклой». Валютчики кинулись в разные стороны. «Милиционер» на секунду задержался. Это его и сгубило. Это, как станет ясно несколько позже, круто изменило и судьбу самого Вась-Вася. Да и не его одного. Идти бы Бонасюку домой за новой соткой, если бы у кантора не появилась настоящая патрульная машина. Милиционеры посыпались из «бобика», и вскоре все участники сцены были задержаны. Кроме младшего валютчика, проявившего невероятную прыть.
   – Чего я сделал? – попробовал качнуть права «милиционер» и мигом получил в ухо.
   – Цыть, сука. В отделении у меня поговоришь… – пригрозил широкоплечий старший сержант. Бонасюк поверил, что так и будет. Менее удачливый валютчик помалкивал, прижимая ладонь к багровому кровоподтеку на скуле, и не спешил вступать в прения.
   – Гриша, пакуй всех, – распорядился старший сержант.
   – А меня, поистине? – попытался восстановить справедливость Бонасюк, бесцеремонно подталкиваемый к задней двери патрульной машины.
   – А этого куда?
   – Как куда? Туда же.
   – А ну, двигай давай, дядя.
   Бонасюка впихнули за остальными. Протесты не возымели результата.
   – В репу дать?
   – Не надо! – отшатнулся Бонасюк.
   – Тогда лезь, и не выступай.
   В тесной зарешеченной камере на колесах Вась-Вась оказался крепко зажат между телами валютчика и «милиционера». Те сразу предупредили его о возможных последствиях излишней разговорчивости на допросе.
   – Одно только слово ляпнешь, мы тебя из-под земли выкопаем…
   – Мало тебе, падло? – один из сержантов обернулся и от души ткнул дубинкой в просвет между прутьями. Валютчик жалобно вскрикнул. Разговоры прекратились.
   Без дальнейших приключений задержанных доставили в РОВД и определили по камерам. Валютчики куда-то исчезли, сокамерниками Бонасюка оказались двое совершенно непохожих друг на друга незнакомцев. Первый был молодым человеком лет двадцати пяти, интеллигентного вида и приятной наружности, одетым в белую рубашку и безукоризненный двубортный костюм с галстуком. Отточенным чутьем банщика Бонасюк распознал в молодом человеке предпринимателя средней руки, впервые загудевшего на нары, а потому взлохмаченного, как воробей после проливного дождя. Толстые роговые очки держались на самом кончике носа незнакомца, готовясь вот-вот соскочить на землю.
   «Сейчас, поистине, и соскочат», – отрешенно подумал Вась-Вась.
   Очкарик немедленно подсел к нему с видом заговорщика:
   – Представляете. Чушь какая-то! Я недавно приобрел машину. Не новую, конечно. «Опель Кадет» 86-го года. Покупал на авторынке, знаете, на бульваре Перова…
   – Там одни жулики, парень! – вмешался второй сосед. Он был худ и небрит. Глубоко запавшие злые глаза так и сверкали из-под густых бровей. Левую пересекал сизый шрамом, тянувшийся через щеку к подбородку. Одет сосед был довольно экстравагантно – в рваные вьетнамки, старые спортивные брюки и вылинявшую, некогда голубую десантную тельняшку. Голос у него был хриплым, насквозь прокуренным, и разносился на всю камеру. Хриплого это, очевидно, не волновало. В отличие от него очкарик рассказывал об обрушившихся напастях полголоса, скороговоркой, время от времени озираясь на милицейского младшего лейтенанта, жевавшего семечки по другую сторону решетки. Офицер посиживал на стуле, и, судя по виду, умирал от скуки.
   – Зарегистрировал договор купли-продажи. У нотариуса… там и оценщик был…
   – На угон пробивал? – снова вмешался Хриплый.
   – Нет, они не сказали…
   – Дурак. Развели тебя как лоха. Они, паскуды, все там за одно! – сказал Хриплый так громко, что младший лейтенант перестал лузгать семечки, неодобрительно покосившись на сокамерников.
   – Ну вот, – продолжал очкарик на ухо Вась-Васю. Все время на стоянке машину ставил, а тут, друзья заехали, понимаете? Выпили по чуть-чуть. Вот я и решил, чтобы пьяным за руль не садиться…
   Вась-Вась слушал чисто из вежливости. У него и от своих проблем голова шла кругом.
   – Всего одну ночь машина во дворе ночевала. А утром я вышел – обоих номеров нет. Представляете?
   – Радуйся, что саму тачку не свистнули, – вставил Хриплый.
   – И такие цифры удачные попались. М 8388 КI. – Очкарик горестно вздохнул. Только саморезы на асфальте остались. Ушли номера…
   – Ты б их еще скотчем прилепил, – сказал Хриплый. – В этой стране номера надо под болт. Законтрогаить и резьбу пассатижами сорвать!
   – Я как-то не подумал, – с тихим отчаянием сказал очкарик. – Сел в машину, думал в ГАИ… а тут авто-патруль.
   – Они, паскуды, так и появляются, когда на хрен не надо, – с ненавистью добавил Хриплый. – А когда надо, х… дозовешься.
   – Задержали меня. Прямо, как злодея. И слушать никто не стал. А потом, когда выяснилось, что машина числится в угоне… Что теперь будет? – спросил очкарик, с надеждой вглядываясь в лицо Вась-Вася, как будто бы тот был прокурором. Или, на худой конец, адвокатом. – Ужас, правда?
   – Ты ужаса в жизни не видал, – заверил его Хриплый. – Машину заберут – и все дела…
   – Эй, вы там, потише! – гаркнул младший лейтенант.
   – Ты сам потише, младший лейтенант! – с ударением на прилагательное «младший» огрызнулся Хриплый. – Мышь серая.
   Бонасюк и очкарик непроизвольно отодвинулись от бунтаря, а лейтенант начал вставать.
   – Я тебе сделаю, мышь!
   – Пососешь ты у меня. Я за таких как ты тварей в Афгане кровь проливал. Давай, младший, заходи. Тут тебе и абзац!
   Хриплый так яростно сверкнул глазами, что лейтенант остался на месте, пробормотав что-то на счет хлопцев, которые скоро подойдут.
   – Будет тебе, падло, Афган.
   Хриплый отослал лейтенанта к маме. По словам Хриплого выходило, что папа милиционера был собакой, а маму это вполне устраивало. Услыхав подобное заявление, офицер стал красным, как расколотый херсонский арбуз.
   – Нашел, мудила, преступника! – все больше расходился Хриплый. – Вышел я из дому, цемента на стройке набрать. Ведро. А что мне на х… делать, если такую квартиру в новом доме дали, ни пола, ни дверей, и все стены в трещинах…
   За Хриплым вскоре явились обещанные младшим лейтенантом «хлопцы» в мышиного цвета униформе, и куда-то его поволокли. Во время короткой, но жестокой потасовки Бонасюк и очкарик сидели, потупившись, ниже травы и тише воды, так что их вполне можно было принять за манекены. Когда с Хриплым было покончено, очкарик, воровато озираясь по сторонам, зашептал в ухо Василия Васильевича:
   – Вот она, правда жизни…
   Василий Васильевич изобразил недоумение.
   – Я хотел сказать, что так и выглядят НАСТОЯЩИЕ ВЕТЕРАНЫ. Сломанная жизнь, бедность, водка и одиночество.
   Василий Васильевич промолчал. Когда у самого на волоске повисло, то не до проблем, стесняющих ветеранов, знаете ли.
   Привлеченный шепотом очкарика младший лейтенант поднял глаза на камеру. На том разговор оборвался.
   Еще через час прапорщик, сменивший на посту младшего лейтенанта, позвал очкарика:
   – Полянский, на выход!
   Подарив Вась-Васю грустный и явно прощальный взгляд, очкарик покинул камеру.
   И только к вечеру наступила очередь Вась-Вася.
   – Бонасюк.
   – Я, поистине.
   В кабинете Вась-Вася поджидал щуплый капитан, выглядевший даже не утомленным, а скорее изнуренным.
   – Что же вы, Василий Васильевич? – укоризненно произнес капитан, разобравшись с шапкой протокола.
   – Так они сами… – заныл Вась-Вась.
   – Сами с усами, – устало перебил капитан. – Они, это одно. Вы, уважаемый, другое.
   Вась-Вась очень осторожно заметил, что не совсем понимает, в чем, собственно, провинился.
   – Как это, в чем? – почти дружелюбно возразил капитан. – Вы что, не знаете, уважаемый, что валютные операции в не установленных местах запрещены законом? А?
   – Не подумал, поистине, – оправдывался Бонасюк. – Понимаете, кантор-то был закрыт… А я, старый больной человек…
   Капитан вздохнул:
   – Что с того, что закрыт? Не положено. Уважаемый человек, преподаватель КПИ… Придется на работу сообщать…
   Вася изобразил глубочайшее раскаяние, тихо радуясь, что назвал старое место работы. А то, им только скажи: директор частной сауны. Тут тебе и привет.
   – Не надо, поистине. Неприятности начнутся… от заведующего кафедрой. К декану вызовут. А то, поистине, и ректору…
   – Ну, а что мне прикажете делать! – всплеснул руками капитан, и тут ему кто-то позвонил. Капитан снял трубку, послушал минут пять, затем аккуратно повесил ее на рычаг и сурово поглядел на Вась-Вася:
   – Опять убийство, – проговорил он совсем уж устало. – В районе черти что творится. Как сдурели, честное слово. Что ни гулянка, то драка, а там и поножовщина со смертоубийством. А вы, пожилой, понимаете, человек, преподаватель опять же… и туда же. Вместо того, чтобы пример молодежи показывать, сами еще и нарушаете. И нас от работы отвлекаете, и этих гавриков провоцируете. Меняйте доллары в установленном законом месте, и не будет никаких неприятностей. И вопросов к вам не будет.
   Вась-Вась поклялся, что именно так и станет поступать в дальнейшем. – Мамой, поистине, клянусь.
   – Ладно, – сказал капитан, очевидно, делая Бонасюку одолжение. – Если у вас претензий нету, то можете идти. Сейчас пропуск выпишу.
   Василий Васильевич рассыпался в благодарностях, памятуя и об изъятой сотке. Сто долларов – сумма не малая. Уже сжимая в ладони пропуск и всем существом устремившись на свободу, он, ободренный доброжелательным поведением капитана, не удержался, и поинтересовался судьбой сотенной купюры.
   – Поистине, преподаватели-то люди небогатые. Полгода откладывал, по честному, жене на зимние сапоги.
   Лицо капитана посерело:
   – Вот, значит, как? – не сказал, а прожевал он, и на Вась-Вася повеяло ледяными ветрами Заполярья, где долгими ночами белые медведи подкарауливают у проруби моржей. – «И ты, Брут?!», – послышалось Василию Васильевичу.
   – Значит, по факту незаконного обмена… – выдавил, играя желваками, капитан. – Хорошо. Сейчас вызову конвойного, посидите в камере до моего возвращения. Тут, понимаешь, убийство. А потом, утром, будем разбираться, где, что и как. По полной программе разберемся.
   – Вы, поистине, меня не поняли! – прошептали губы Василия Васильевича, в то время как ноги сами по себе засеменили к двери. Ожидая грозного окрика в спину, Бонасюк пулей вылетел вон. Окрика, к счастью, не последовало. У центрального входа Вась-Вась угодил в заварушку – милиционеры волокли в здание разъяренного дебошира, а тот упирался что есть силы, виртуозно и громко матерясь. Когда хулигана, наконец, заломали, Вась-Вась отдал пропуск и заискивающе улыбнулся – мол, я не такой, я хороший, сознательный гражданин. Сам пришел, и ухожу на своих двоих. По честному, поистине, по настоящему. Вот и бумажка соответствующая. Постовой лениво отмахнулся:
   – Идите уже.
   Выпорхнув из РОВД, Вась-Вась пересек клумбу. Повсюду горели фонари, а светофоры перемигивались в дежурном режиме. Стало быть время наступило позднее. Улицы, казалось, вымерли. С бездонного неба холодно мерцали звезды. Воздух сделался таким студеным, что изо рта повалил пар. Вася немного продрог, вопреки тому, что шел в хорошем темпе, а пуховое пальто теперь оказалось к месту. Задрав подбородок, он поглядел на луну. Она была полной и как бы плавала в призрачном облаке, что, обыкновенно, к морозам. Март не май. Днем властвует весна, а к ночи чувствуется ледяное дыхание Снежной Королевы, сковывающее лужи ледяной коркой, несущее стужу и поземку.
   Чем ниже падал столбик термометра, тем тоскливее становилось Вась-Васю: Пора было возвращаться домой, но там никто не ждал, кроме пустоты и одиночества.
   Сверху посыпал сухой колючий снег, похожий на толченое стекло, и Вася поежился, подымая воротник.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация