А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Будни рэкетиров или Кристина" (страница 19)

   Для каждой операции требуются соответствующие инструменты. Таких Сергей Михайлович насчитывал несколько, первое место заслуженно присудив гиперинфляции, благодаря которой нехитрые сбережения вчерашних «совков» «горели», как мотыльки в пламени газовой горелки. Украинский полагал ее инспирированной сверху, подозревая, что исчезнувшие с худых сберкнижек дензнаки, согласно закону сохранения вещества и энергии (да простят полковнику это смелое предположение нынешние дипломированные экономисты), на самом деле, никоим образом не сгорали дотла, оседая, в конечном счете, на кодированных банковских счетах тех самых ребят, что эту инфляцию старательно раскрутили. На второе место в хит-параде инструментов невиданного «ограбления века» Сергей Михайлович ставил карманные банки и трасты, растущие буйно, как дерьмо на дрожжах. Появление этих сомнительных контор, сколоченных по принципу финансовых пирамид, говорило о том, что механизмы созданы и запущены, и в самое ближайшее время следует ожидать изъятия денег у тех, кому их иметь не полагается. С тем, чтобы грядущая приватизация прошла без сучка и задоринки, оставив большую часть населения в люмпенах, то есть без кола и двора, и далеко за чертой бедности, сколько ее не двигай, туда-сюда, бестолковыми парламентскими постановлениями. В общем, теоретические изыскания действовали на полковника удручающе, наводя на мысли о том, что СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ – ВАЛЮТНАЯ ПРОСТИТУТКА.
   Плюнув, он брался решать практические вопросы, но и тут было не легче. Взявшись за нелегальную водку, он сразу почувствовал себя жеребцом, пасущимся на минном поле. Перед каждым неожиданным ударом следовало сначала разбираться – чьи, так сказать, рога торчат из-за фасада того или иного полукриминального бизнеса, консультироваться с руководством, и только потом принимать решение – злодеи это, или номинанты премии «предприниматель года».
   Занимаясь таким образом делами, Сергей Михайлович не забывал и о личных недругах, свести счеты с которыми пока не выпадало возможности. Виктор Ледовой лежал в земле и убить его по второму разу, к сожалению, было нельзя. Зато прочие фигуранты дела как ни в чем не бывало гуляли на свободе. Под номером «один» в черном списке полковника значился Олег Правилов. Но, он пользовался благосклонностью Поришайло, и трогать его Украинский не смел.
   Кроме Правилова в поле зрения полковника постоянно находился Андрей Бандура. Правда, в момент покушения на Светлану Украинскую молодого мерзавца не было в городе. Ну так, в глазах полковника это почти ничего не значило. Не опереди негодяй оперативников в сауне, и возможно, все бы обернулось по-другому. Света была бы цела, а жизнь Украинского не разбита вдребезги. Полковник раздавил бы Бандуру, как клопа, благо щенка-то никто не охранял. Так и ему, как назло, покровительствовал Поришайло. Вместо того, чтобы предать Бандуру в руки Украинскому, Артем Павлович пожаловал негодяя перстнем и, судя по обрывкам разговоров, ставших известными полковнику, связывал с ним какие-то свои планы.
   Кое-какая информация касательно замыслов всесильного олигарха достигала ушей полковника стараниями Милы Кларчук. В последнее время у них с сложились доверительные отношения. Хотя, поначалу, то есть сразу по завершении летней эпопеи, Мила попробовала устроить полковнику выволочку, и даже свалить на него ответственность за провал «бриллиантовой» операции.
   Мало того, что никто меня в аэропорту не встречал, – возмущалась госпожа Кларчук, – так еще Витрякова из виду упустили. И где вы себе, полковник, таких недоумков находите?…
   Там же, где и все остальные, – сопел в две дырки Украинский. – В народе, я бы сказал.
   Оно и видно!
   Проколы бывают у всех, – пробовал оправдаться полковник.
   Ничего себе, проколы?! Да меня едва не убили. Это вы понимаете?
   Как же вам уцелеть удалось? – качал головой Украинский. Он прекрасно понимал, что сплоховал. Обещанные телохранители (чуть ли не ангелы-хранители) из Вардюка с Любчиком вышли те еще.
   Случай спас, – глухо откликнулась Мила Кларчук, у которой даже при мимолетном воспоминании о Витрякове начинался нервный тик левого века. – Случай. И Андрей Бандура, как это ни странно…
   Описывая полковнику погоню, Мила не удержалась и заявила, что, по ее мнению, услыхав о баснословных сокровищах, заключенных в краденом чемодане, Вардюк и Любчик едва не соскочили с катушек.
   Вы бы их зрачки видели! Если бы они бриллиантами завладели – не видать их вам, Сергей Михайлович.
   Да ну, вы скажете тоже… – засомневался полковник Украинский.
   Я за свои слова отвечаю. Захватили бы Бандуру, убили бы вместе со мной. За дипломат и в бега.
   Ну, это, знаете ли, эмпирическое, что ли, допущение, – откашлявшись, возразил Сергей Михайлович, радуясь только тому, что при разговоре не присутствует Поришайло. Бог их, Вардюка с Любчиком, знает, что у них было на уме.
   И кто только додумался им, мерзавцам, о бриллиантах сообщить? – буравя полковника глазами продолжала Мила Сергеевна.
   Я не сообщал, – полковник положил руку на сердце.
   Так откуда же они пронюхали?
   Сергей Михайлович побагровел.
   Когда «Ягуар» Бандуры протаранил нашу машину, я была пристегнута, в отличие от ваших людей. Первой пришла в себя, выбралась наружу и пошла пешком по дороге, не дожидаясь, пока Вардюк с Любчиком выйдут из бессознательного состояния и прикончат меня сгоряча. Могли, знаете ли.
   На попутке добравшись в Джанкой, она заняла боковую полку убогого плацкарта и, без дальнейших приключений вернулась домой.
   Я с ними, прохиндеями, разберусь, – обещал Украинский, раздумывая над тем, что когда история Вардюка и Любчика достигнет ушей Поришайло, тот непременно сделает оргвыводы.
   Полковник немедленно связался с Крымом. Но, получить личные разъяснения Вардюка и Любчика ему так и не удалось. Оба горе «ангела-хранителя» пребывали в больнице скорой помощи с сотрясениями мозга разной степени тяжести.
   «Ох и идиоты, – вздыхал Сергей Михайлович. – Лучше бы вы насмерть убились. Еще сотрясения мозга, видите ли, у них! Да какого такого мозга, спрашивается?!»
   На более обстоятельные выяснения у Сергея Михайловича не хватило сил. Светлана лежала в реанимации и ее жизнь висела на волоске. Полковник зарекся, что и его на том же висит, махнув на горе телохранителей, – «Пускай обождут, кретины. Потом разберусь. Если оно будет, это потом».
   Осенью Света пошла на поправку, но Украинский о Вардюке с Любчиком не вспоминал. Так они и пребывали в забвении, пока Мила Сергеевна, уже в феврале 94-го года, не напомнила Сергею Михайловичу о двух незадачливых крымских гаишниках.

   Глава 9
   ОБОРОТЕНЬ В ПОГОНАХ

   28-е февраля, понедельник, раннее утро

   Итак, в последний день февраля Мила позвонила Украинскому и, без обиняков, спросила:
   Интересно знать, Сергей Михайлович, что ваш Вардюк поделывает в городе?
   В городе? – не понял Украинский, занятый по горло делами.
   По словам Милы Сергеевны, накануне, то бишь в воскресенье, она встретила старшего лейтенанта Вардюка отдыхающим в столичном клубе «Ринго». В компании сногсшибательной блондинки. Мила наткнулась на парочку случайно, когда часы перевалили за полночь. Вардюк развалился за столиком, попивая водочку и беззаботно таращась на голых баб, извивающихся в металлических клетках. Спутница Вардюка сидела рядышком и показалась Миле чем-то здорово огорченной.
   В «Ринго»? – не поверил Украинский. – Вардюк? Что он там делал? – несколько растерялся Украинский.
   Это я у вас хотела спросить.
   Украинский не имел понятия. За постигшим его семью горем и целым валом забот он потерял обоих гаишников из виду. Те тоже не выходили на связь. Вообще говоря, гаишники люди не бедные. Вот и зарплата у них издевательская, а поди, поступи на службу. Отбоя от желающих нет. Но, чтобы сорить деньгами в столичных клубах… При лейтенантских-то погонах…
   «Может, в отпуск выбрался, – предположил Сергей Михайлович. – Что он, не человек, что ли? Где еще ему сидеть, не в библиотеке же?»
   Он вас узнал? – для приличия поинтересовался Украинский, полагая, что, в конце концов, это личное дело Вардюка, в клубе висеть, или, скажем, шататься по музеям. Мы живем в свободной стране, как американцы выражаются.
   Узнал, к сожалению, – поджала губки Мила.
   Вардюк пригласил Милу Сергеевну за свой столик и принялся виться вокруг, как пчела над сахарным сиропом, оказывая такие знаки внимания, что и спутнице Вардюка – блондинке, и самой госпоже Кларчук скоро сделалось не по себе.
   Надеюсь, он не позволил себе лишнего? – осведомился Сергей Михайлович.
   Как же, не позволил…
   Вардюк повел себя так, будто он и Мила чуть ли не старые любовники, встретившиеся после долгой разлуки. Щебетал любезности, напополам с какой-то ахинеей и добился таки того, что спутница-блондинка, в слезах, выскочила из-за столика и побежала в направлении гардероба.
   И больше мы ее не видели, – сообщила Мила Сергеевна.
   Полковник не удержался и позволил себе смешок.
   Ну, бывает. Вы же знаете наших мужиков. Не знают меры. Перебрал, и понесло. Пьяная бравада вечером и мигрень поутру.
   Мне было не смешно, – в тон ему отвечала Мила Сергеевна. – Его спутница меня, при желании, и одной ляжкой бы задушила.
   Как так? – посмеиваясь переспросил Украинский. – Вы же, Милочка, обрисовали мне очаровательную блондинку.
   А она и есть очаровательная. Только с размерами не то. Или как раз то, что надо. Смотря на чей вкус.
   А что не так с размерами?
   Под два метра девушка. Как говорят, каланча. А в остальном, и правда, загляденье.
   Ого, – Украинский почесал переносицу. – Чем же закончилось приключение, Милочка? Вардюк вас ничем не обидел?
   Да нет. Нес полную чепуху. Про какой-то банк, который можно обчистить в два счета, если взяться за дело знаючи, и с умом.
   Банк? – насторожился Украинский.
   Вот и я решила, что вам будет интересно. Кстати, Сергей Михайлович, он сообщил, что якобы уволился из органов.
   Украинский призадумался:
   Вардюк оставил вам телефон?
   Да, одну минуточку. – Мила продиктовала полковнику семь цифр, записанных в электронный блокнот.
   Местный? – удивился Сергей Михайлович.
   Вардюк мне объяснил, что телефон, якобы, знакомого. Я позвоню, и ему передадут.
   Связной? – еще больше удивился полковник.
   Выглядело это несколько подозрительно, хотя, в принципе, в пределах нормы. В общем, Сергей Михайлович пообещал разобраться. На том они и расстались.
   Связавшись с Управлением Автоинспекции в Крыму, Украинский с удивлением узнал, что Вардюк и Любчик на дежурстве.
   И в Киев не выезжали?
   «Чудеса, – подумал полковник. – Прямо шпионская история…»
   Мистификация какая-то, – решил Сергей Михайлович, пережевывая полученную информацию. – Оба на дежурстве? Ну и ну!
   Немного пораскинув мозгами, Украинский вспомнил об оставленном Вардюком телефонном номере.
   «Зайдем с этой стороны?»
   «Пожалуй, это единственная зацепка».
   Сергей Михайлович вызвал одного из подчиненных, и обрисовал, что надлежит сделать. Через двадцать минут ему на стол улеглась распечатка, заставившая его насторожиться. Телефон 274-20-02 оказался зарегистрирован на имя Атасова Леонида Прохоровича и находился, если верить общегородской милицейской базе, по адресу: улица Ванды Василевской, дом 12-е, квартира 10.
   «Атасов, Атасов?», – тер залысины Сергей Михайлович, пока до него не дошло. Он снова потянулся к трубке.
   Богдан, а ну давай мне всех, кто в этой квартире прописан.
   На этот раз ждать пришлось несколько дольше.
   Один этот Атасов Леонид Прохорович и прописан, – наконец, доложили полковнику. – Тысяча девятьсот шестого года рождения.
   «Это еще ничего не значит», – подумал Сергей Михайлович, охваченный тем самым охотничьим инстинктом, какой позволяет волкам безошибочно угадывать, куда побежит подраненный олень.
   Богдан, – полковник щелкнул пальцами, – дуй-ка в ЖЭК. К участковому зайди. Чтобы мне через час все данные по этой квартире.
* * *
   понедельник, 28-е, ближе к обеду

   Около полудня Сергей Михайлович глянул в подготовленный подчиненными материал, и ахнул:
   Атасов Александр Борисович? 1958 года рождения? Уроженец города Винница?
   Чутье не обмануло полковника, но он, все равно, глазам своим не верил.
   Так точно, Сергей Михайлович. Проживает в квартире сам. Хотя шляются к нему всякие. Шпана, то есть. Бандюканы.
   Откуда знаешь, что шляются?
   С участковым переговорил.
   Свяжитесь с УБОПом.
   Уже связались, Сергей Михайлович. Тот самый Атасов, что был бригадиром у Правилова.
   А откуда этот Леонид Прохорович взялся, на котором и квартира, и телефон висят?
   Дед его. Умер в 91-м.
   Так, а в базе он откуда?
   Ну вы же знаете, как обыкновенно у нас. Атасов деда не выписывал, по шалопайству, телефон не переоформлял. Так тот ответственным квартиросъемщиком и числится.
   «Ох и бардак, елки палки. Никакой дисциплины у людей не осталось».
   Соедините меня с Крымом, – приказал Украинский. – С начальником ялтинской «семерки».[48]
   С шефом службы внутренней безопасности города-курорта Сергея Михайловича связывали давние приятельские отношения. Некогда, на заре шестидесятых они начинали службу в КГБ, и хотя, впоследствии, их жизненные пути разошлись, связи друг с другом не потеряли. Вопреки времени, которое, как известно, не ждет, сменяя эпохи, словно декорации на подмостках, товарищество их оказалось крепким, пережив как могущественный Комитет, под сенью которого зародилось, так и «незыблемую» Советскую империю. Оба полковника чувствовали себя мастодонтами (соплякам, типа Следователя и Близнеца, этих чувств было не понять), оба болели ностальгией определенного сорта (просрали Родину, гниды!), какая, впрочем, не мешала им заниматься текучкой.
   «Прямо заговор какой-то, – размышлял Украинский, ожидая соединения. – Если Вардюк и Любчик каким-то образом связаны с Атасовым, то, скорее всего, их завербовал этот мерзавец Правилов. В таком случае – провал оперативной работы – еще очень мягко сказано. Это не провал – это какой-то позор».
   Украинский нервно ерзал на стуле, а тот, в свою очередь, скрипел.
   «И опять же, если завербованы, то когда? – спрашивал себя полковник. – До поездки в Крым, или после? Если до, то, похоже, Правилов собирался прокатить Ледового? Сам на камни глаз положил? А если после, то когда и зачем? На черта Вардюк в Киев подался? Что он тут забыл? И кто его в Крыму прикрывает, если я толком ничего узнать не могу? Мне-то врали, что Вардюк с Любчиком на смене, видишь ли. Ничего себе лапы у Правилова. Длинные. И под кого Любчик с Вардюком копают? Под меня? Под Милу Сергеевну? Мила им на кой хрен? Если у Правилова в Ялте такие концы, то что же он в Киеве сделать может? Горы своротить? Это не Правилов, значит, а прямо какой-то адмирал Канарис!»[49]
   Сергей Михайлович, ялтинское управление на проводе.
   Здравствуй, Сан Саныч, – сказал Украинский в трубку. – Как там море у тебя? Вода холодная, или как?
   Если вашему абоненту три минуты до ближайшего пляжа, а вам и на самолете больше часа лету, то этот вопрос как раз из тех, которые так и тянет задать:
   «Как оно там, без нас? Бирюзовое, лазурное или серое, все в барашках?»
   Как будто бы это имеет значение. Оно постоянно какое-то. И прекрасно обходится без нас.
   Перебросившись парой слов о работе, о погоде, о семье, детях и внуках (у Сан Саныча их было двое), выслушав осторожное «Как там Светлана, Сережа?», и ответив, что «Слава Богу, получше», полковники перешли к делу:
   Я вот по какому поводу, Саня…
   Слушаю тебя, Сережа.
   Украинский изложил суть вопроса.
   Только постарайся шуму не подымать, – предупредил Сергей Михайлович. – Дело-то деликатное.
   Понял тебя. Сделаю. – Отозвался крымский полковник. – Как по срокам-то?
   Жмут, – честно сказал Украинский. – На вчера надо.
   Понял, Сережа. Сейчас кого-то из ребят мобилизую. Как что прояснится, позвоню.
   Я сам тебя наберу. В пятнадцать ноль ноль. Пойдет?
   Ух, – Сан Саныч подавил улыбку, – теперь чувствую, что припекло. Хорошо. Попробуем сработать оперативно.
   Спасибо, – поблагодарил Украинский.
   Лидочке поклон передавай, – сказал Сан Саныч и покосился в окно – из-за крыш старого города ослепительным обломком бирюзы сверкало Черное море. Яркое полуденное солнце заливало улочки, карабкающиеся от порта в горы. – М-да, припекает сегодня. – Как в июне, прямо. А купаться, конечно рано. Вода-то ледяная.
   У вас там сразу такая глубина, – подхватил Украинский, – пока прогреется. Дай Бог, чтобы к маю…
   Провести отпуск в Ялте Сергею Михайловичу посчастливилось при Андропове. Украинский выхлопотал путевку в санаторий КГБ на троих – себя, жену и дочку, которой тогда шел десятый год.
   «И лучшего отпуска у меня в жизни не было, ей Богу». Утром на пляж, после обеда в парк. Кругом аллеи тенистые. Над обрывами перила белокаменные, ветер в экзотических ветвях шелестит, с моря шумит прибой, а за спиной отвесные скалы. Вечером Светку укладывали спать, и наставало время для взрослых. У Украинского уже тогда возникали проблемы с потенцией. А на море, словно второе дыхание открылось. Они с Лидой будто новую страницу перевернули. Жена по вечерам казалась Украинскому таинственной незнакомкой. Ее халат, чуть повыше колен, манил невероятно, хотя все под ним Украинский давно и в мельчайших подробностях изучил. Они любили друг друга на тахте, при погашенном ночнике, а долетающий с моря бриз колыхал занавески.
   «Лида… Лида…Лидочек…»
   С внучонком твоим, медики палку не перегнули? – Собственный голос донесся как бы со стороны, и Сергей Михайлович стряхнул наваждение. – Может, такое дело… напутали с диагнозом?…
   Если бы, – помрачнел Сан Саныч, – Все точно. Астма…
   Подумать только, с вашим-то климатом…
   А что климат? В Крыму зимой красота. А летом?… Это для отдыхающих – рай, потому что они на две недели приезжают. А нам, местным, сплошная головная боль.
   «И кусок хлеба».
   Как жара пойдет, тут дышать нечем. Влажность высокая, кругом горы. Выходит парниковый эффект. Вот тебе и курорт. Это у вас климат – в самый раз для легких.
   Знаешь, Саня, отправляй-ка ты дочку со внуком ко мне. У Варвары как с работой? Вырвется?
   Да, никак, – фыркнул Сан Саныч. – На одной фирмочке бухгалтером поработала, на другой. Ерунда это, а не работа. Думал Варьку к себе пристроить, так не хочет, понимаешь ли…
   Украинский помнил старшую дочь старого приятеля школьницей, в белом переднике и алом пионерском галстуке, так что представить ее бухгалтером, а уж тем более, бравой милиционершей, ему было сложно.
   Внук в какой класс ходит? Во второй?
   В первый…
   Значит, к маю отстреляется. Сажай обоих в самолет, а я прямо у трапа встречу.
   Спасибо, Сережа.
   Не спасибо, а давай, отправляй. Погостят у меня. По городу погуляют. У нас в мае цветет все, как в раю.
   Тебе не до них, Сережа…
   Что значит, не до них? Мы с Лидой постоянно в больнице. Квартира, считай, пустая. Нам только веселей будет. А там, даст Бог, выпишут Свету, на дачу махнем. Я себе выбил, на Десне. Вокруг луга заливные, в озерах кувшинок полно. Красота!
   А еще лучше – и сам с ними выбирайся, – добавил Украинский. – А то я уже не помню, как ты, черт старый, выглядишь.
* * *
   понедельник, 28-е, после обеда

   К трем пополудни Украинский набрал телефон Сан Саныча. Сначала его долго соединяли, потом он долго слушал старого сослуживца, а дослушав, еще дольше сидел, как громом пораженный. По словам Сан Саныча, Вардюк и Любчик никуда не выезжали из Ялты, ни в какой погоне не участвовали, а выползя к обеду из кустов, были замечены автомобильным патрулем. Патруль немедленно вызвал «скорую».
   Их обнаружили около часу дня.
   Мила Сергеевна утверждала, что попала вместе с ними в аварию примерно в это же самое время. Только в окрестностях Бахчисарая.
   Дознавателю Вардюк с Любчиком показали, что подверглись нападению двух необыкновенно дерзких бандитов. Преступники подкатили на такси, застав милиционеров врасплох. Угрожая пистолетами разоружили, и оглушили ударами по темени. Ознакомившись со словесным портретом одного из нападавших, Сергей Михайлович решил, что он замечательно подходит Бандуре. «А второй, значит, Армеец», – догадался Сергей Михайлович.
   Ты сможешь прояснить, заикался один из бандитов, или нет?
   «Если заикался, то, как говорится, вопрос снят».
   Что, кстати, за машина у них была?
   По словам гаишников бандиты подъехали на красном «Москвиче» 412-й модели. После нападения он как в воду канул, вопреки самым тщательным поискам. И не мудрено. Несчастный таксист, окрещенный Бандурой Мальдини,[50] уже к полудню того злосчастного дня загнал машину в сарай родительского дома, и, прихватив беременную жену и ребенка, налегке выехал автобусом в Керчь. Переправившись на Таманский полуостров, Мальдини к ночи уже был в Новороссийске, где проживал двоюродный брат. Кузен трудился таможенником в портовом терминале и давно звал Мальдини к себе: «Бросай свои шашки затраханные? Сколько ты в тачке имеешь, а? Тут у меня не порт, а натуральное золотое дно. Приезжай, и будем жить, как боги».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация