А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пандемониум" (страница 1)

   Лорен Оливер
   Пандемониум

   Моим родителям

   Сейчас

   Алекс и я, мы вместе лежим на одеяле на заднем дворе дома тридцать семь на Брукс-стрит. Деревья кажутся больше и темнее, чем обычно, – листья почти черные и такие густые, что сквозь них не разглядеть небо.
   – Наверное, это был не самый лучший день для пикника, – говорит Алекс.
   И только тогда я понимаю, что да, конечно, мы не съели ничего из того, что принесли с собой. У нас в ногах стоит корзина с полусгнившими фруктами, на фруктах кишмя кишат маленькие черные муравьи.
   – Почему? – спрашиваю я.
   Мы лежим на спине и смотрим на полог из густой листвы у нас над головами.
   – Потому что идет снег, – со смехом отвечает Алекс.
   И снова я понимаю, что он прав – действительно идет снег, вокруг нас кружат крупные снежинки цвета пепла. И еще очень холодно. Дыхание облачками вырывается у меня изо рта. Чтобы не замерзнуть, я прижимаюсь к Алексу.
   – Дай мне руку, – прошу я, но Алекс не отвечает.
   Я пытаюсь пристроиться у него под мышкой, но его тело неподатливое, оно словно закоченело.
   – Алекс, ну, пожалуйста, мне холодно.
   – «Мне холодно», – механическим голосом повторяет Алекс.
   У него синие потрескавшиеся губы, он, не мигая, смотрит на листья.
   – Посмотри на меня, – прошу я, но Алекс не поворачивает голову, не мигает, вообще не двигается.
   Внутри меня нарастает паника, истеричный голос все повторяет, что так быть не должно. Тогда я сажусь и кладу ладонь на грудь Алекса. Он холодный как лед.
   – Алекс, – говорю я, потом уже кричу: – Алекс!
   – Лина Морган Джонс!
   Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. В реальности вокруг меня раздаются приглушенные смешки.
   На меня злобно смотрит миссис Фиерштейн, преподаватель двенадцатого класса в средней школе для девочек «Куинси Эдвардс», Бруклин, семнадцатый район, секция пять. Это уже третий раз на неделе, когда я засыпаю у нее на уроке.
   – Раз уж от сотворения естественного порядка тебя клонит в сон, – говорит миссис Фиерштейн, – могу предположить, что поход в кабинет директора тебя взбодрит.
   – Нет! – вырывается у меня.
   Я произношу это громче, чем следовало бы, что провоцирует моих одноклассниц на новые смешки. Меня зачислили в «Куинси Эдвардс» сразу после зимних каникул, то есть чуть больше двух недель назад, а моя репутация стоит уже первым номером среди девушек со странностями. В школе меня обходят стороной, как будто я больная… как будто я заразная.
   Если бы только они знали.
   – Это последнее предупреждение, мисс Джонс, – говорит миссис Фиерштейн. – Вы меня поняли?
   – Этого больше не повторится, – отвечаю я, старательно изображая покорность и раскаяние.
   Я прогоняю от себя кошмар, который только что увидела, гоню мысли об Алексе, мысли о Хане и моей старой школе. Гоню прочь, как учила меня Рейвэн. Старой жизни больше нет, прошлое умерло.
   Миссис Фиерштейн в последний раз бросает на меня гневный взгляд – как я понимаю, для устрашения – и снова поворачивается к доске. Лекция о божественной энергии электронов продолжается.
   Лина из прошлого испытывала бы ужас перед такой учительницей – она старая и злая, похожа на помесь жабы и питбуля. Миссис Фиерштейн из тех людей, глядя на которых думаешь, что им нет необходимости проходить через процедуру исцеления. Невозможно представить, что она, даже если останется не исцеленной, сможет когда-нибудь влюбиться.
   Но Лина из прошлого умерла.
   Я ее похоронила.
   Я оставила ее за пограничным заграждением, за стеной из дыма и огня.

   Тогда

   Первое, что я чувствую, – огонь.
   Огонь в ногах, в легких, он разрывает каждый нерв, каждую клеточку моего тела. Так я рождаюсь заново – раздираемая болью, выныриваю на поверхность из удушающей жары и мрака. Я заставляю себя пройти через черное влажное место, полное незнакомых звуков и запахов.
   Я бегу, а когда бежать уже нету сил, иду, еле переставляя ноги, а когда и это невмоготу, ползу, впиваясь ногтями в землю, дюйм за дюймом скольжу, как червь, по заросшей поверхности этого странного дикого места.
   И еще, рождаясь заново, я истекаю кровью.
   Не знаю, как далеко я углубилась в Дикую местность, как долго продиралась через густой лес, но только замечаю, что ранена. Один из регуляторов, должно быть, все же сумел зацепить меня, когда я перелезала через ограждение. Пуля задела меня чуть ниже подмышки, и теперь футболка намокла от крови. Но мне повезло – рана неглубокая. Когда я вижу кровь и рану, все вокруг становится реальным – это незнакомое место, огромные деревья, жуткие заросли, то, что произошло, то, что я оставила позади.
   То, что у меня отобрали.
   В желудке пусто, но меня все равно выворачивает. Я кашляю и сплевываю желчь на ковер из блестящих от влаги листьев. Над головой чирикают птицы. Какой-то любопытный зверек подкрадывается ближе узнать, в чем дело, и тут же убегает обратно в заросли.
   «Думай, думай. Алекс. Думай о том, как поступил бы он в этой ситуации».
   «Алекс здесь, он рядом. Представь это».
   Я снимаю футболку, рву ее по шву и обвязываю себя вокруг груди, прижимая самый чистый кусок к ране. Это помогает остановить кровотечение. Я понятия не имею, где я и куда иду, знаю только, что нельзя останавливаться, надо идти вперед, глубже в лес, дальше от пограничного заграждения, от мира псов, автоматов и…
   От Алекса.
   «Нет, Алекс здесь. Ты должна верить в то, что он рядом».
   Шаг за шагом, отбиваясь от колючек и мошкары, от толстых веток, через тучи москитов и повисший в воздухе туман. В какой-то момент я набредаю на речку. Я настолько ослабла, что меня чуть не уносит течением. Ночью льет проливной дождь, безжалостный и холодный. Я укрываюсь между корней громадного дуба, а вокруг меня в непроглядной темноте взвизгивают, ворчат, суетятся невидимые зверьки. Я боюсь заснуть, если я усну, то умру.
   Я родилась не сразу, новая Лина не появилась на свет одним рывком.
   Шаг за шагом… Дюйм за дюймом. Ползком, корчась в грязи, со вкусом дыма во рту. Впиваясь ногтями в мокрую землю. Как червь. Так она приходит в этот мир. Новая Лина.

   Когда я больше не могу двигаться вперед, даже по дюйму, я кладу голову на землю и жду смерти. Я слишком устала, чтобы бояться. Надо мной – чернота, вокруг меня – чернота, звуки леса – мое отпевание. Я на своих похоронах. Меня опускают в узкое темное место. Рядом стоят тетя Кэрол, и Хана, и моя мама, и сестра, и даже мой давно умерший отец. Они наблюдают за тем, как мое тело опускают в могилу, и они поют.
   Я в черном туннеле. В туннеле туман, но мне совсем не страшно.
   На выходе из туннеля меня ждет Алекс, он стоит в лучах солнца и улыбается.
   Он протягивает ко мне руку, зовет…
   «Эй! Эй! Очнись!»
   – Эй! Очнись! Ну давай же, давай.
   Голос вытягивает меня обратно из черного туннеля. Я вижу перед собой незнакомое лицо и на секунду чувствую разочарование. Это не Алекс. Я не могу думать, мир рассыпался на отдельные фрагменты. Черные волосы, острый нос, яркие зеленые глаза – кусочки пазла, который мне не собрать.
   – Давай же, вот так, не отключайся, оставайся со мной.
   Брэм, где, черт подери, вода?
   У меня под шеей чья-то рука. А потом вдруг – избавление. Холод и влага. Вода заполняет мой рот, мое горло, стекает по подбородку, она смывает грязь и вкус дыма. Сначала я кашляю, давлюсь, почти плачу. Потом глотаю, поглощаю, всасываю, а чья-то рука остается у меня под шеей, и голос продолжает меня поддерживать.
   – Вот так, правильно. Пей сколько надо. Все хорошо.
   Теперь ты в безопасности.
   Черные распущенные волосы как палатка надо мной. Женщина. Нет, девушка. Девушка с тонким ртом, у нее морщинки вокруг глаз, а руки жесткие, как ивняк, и большие, будто корзины.
   «Спасибо, – мысленно говорю я, – мама».
   – Ты в безопасности. Все хорошо. Ты в порядке.
   Так появляются на свет дети – их укачивают чьи-то руки, они пьют, они беспомощны.

   А потом лихорадка утаскивает меня обратно. Я редко выныриваю в реальность. Ощущения разрозненные: еще чьи-то руки; голоса людей; меня поднимают с земли; надо мной калейдоскоп зелени с вкраплениями кусочков неба. Через какое-то время: запах костра; что-то холодное и влажное прикладывают к моей коже; дым и приглушенные голоса; обжигающая боль в боку; лед и облегчение. По моим ногам скользит что-то мягкое.
   А в промежутках – сны. Таких снов я никогда прежде не видела, в них взрывы и насилие, в них плавится кожа и становятся черными от огня кости.
   Алекс больше ко мне не вернется. Он ушел вперед, исчез в конце туннеля.
   Почти каждый раз, когда я прихожу в себя, эта девушка рядом. Она заставляет меня пить или прикладывает холодное полотенце к моему лбу. Ее руки пахнут дымом и кедром.
   И всегда, сплю я, или брежу в лихорадке, или ненадолго прихожу в себя, я слышу это слово. Она повторяет его снова и снова, это слово проникает в мои сны и постепенно отгоняет мрак и выталкивает меня на свет.
   «Ты в безопасности. В безопасности. Теперь ты в безопасности».
   Не знаю, сколько это длилось, но в конце концов лихорадка отступает, и я, ухватившись за это слово, возвращаюсь в реальность, плавно, как на гребне волны к берегу.

   Еще не открыв глаза, я слышу, как брякают тарелки, чувствую запах чего-то жареного и слышу приглушенные голоса. Первая мысль – я дома, в доме тети Кэрол, она сейчас позовет меня завтракать. Утро как утро.
   А потом внутри что-то щелкает, и ко мне возвращается память: бегство с Алексом, неудавшийся побег, дни и ночи, которые я в одиночестве провела в Дикой местности. Я распахиваю глаза и пытаюсь сесть. Но тело отказывается подчиняться, все, что я могу, – это приподнять голову, такое ощущение, словно меня замуровали в камень.
   Черноволосая девушка, та, которая, как я понимаю, нашла меня и с друзьями принесла сюда (что это за «сюда», я не знаю), стоит в углу возле большой каменной раковины. Она слышит, что я пошевелилась, и резко оборачивается на звук.
   – Тихо, – говорит девушка.
   Она вынимает руки из раковины, руки у нее мокрые по локоть, а лицо встревожено, как у дикого животного. У нее мелкие зубы, слишком мелкие для ее рта и чуть кривоватые. Девушка проходит через комнату и присаживается возле меня на корточки.
   – Ты целые сутки была без сознания.
   – Где я? – сипло спрашиваю я.
   Слова даются мне с трудом, я сама не узнаю свой голос.
   – На Базе, – отвечает девушка и внимательно смотрит на меня. – Во всяком случае, так мы называем это место.
   – Нет, я хотела спросить… – Я пытаюсь сложить в голове все, что случилось после того, как я перелезла через пограничное заграждение, но могу думать только об Алексе. – Это… это Дикая местность?
   На лице девушки мелькает странное выражение… подозрение, что ли?
   – Мы в свободной зоне, это да, – осторожно отвечает она, потом без лишних слов встает и уходит в черный проход в стене.
   Из глубины здания до меня доносятся неразборчивые голоса. На секунду я чувствую укол страха – что, если говорить «Дикая местность» было неправильно? Вдруг эти люди опасны? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл неконтролируемые территории «свободная зона».
   Нет, нет, кто бы ни были эти люди, они наверняка на моей стороне. Они спасли меня, ухаживали за мной.
   У меня с трудом получается занять положение «полусидя», я прислоняюсь затылком к стене из камня. Вся комната каменная, включая пол. Стены из неотесанного камня кое-где покрыты тонкой пленкой черной плесени, раковина допотопных времен, тоже каменная, с ржавым краном, который явно уже давным-давно не работает. Я лежу на узкой жесткой койке, покрытой старыми, протертыми до дыр одеялами. Эта койка плюс несколько жестяных ведер в углу под неработающей раковиной да один-единственный деревянный стул – вот и вся обстановка. В комнате нет окон и ламп тоже нет, только два работающих на батарейках фонаря светят тусклым голубоватым светом. На одной из стен висит небольшой деревянный крест с фигурой распятого человека. Я узнаю этот символ одной из старых религий времен до процедуры исцеления, только не могу вспомнить, какой именно.

   Флэшбэк – начальный курс истории Америки, миссис Дернлер сверкает глазами из-под огромных очков и тычет пальцем в открытый учебник.
   – Видите? Видите? – говорит она. – Эти старые религии все замараны любовью. От них исходит запах этой скверны, они источают делирию.
   И естественно, тогда это звучало устрашающе и казалось правдой.
   Любовь самое смертоносное оружие на свете.
   Она убивает…
   Алекс.
   И когда она присутствует в твоей жизни…
   Алекс.
   И когда ты живешь без нее…
   Алекс.

   В комнату возвращается черноволосая девушка, в руках она с осторожностью держит глиняную миску.
   – Когда мы тебя нашли, ты была полуживой, – сухо говорит она. – Скорее мертва, чем жива. Мы не думали, что ты сможешь выкарабкаться, но я решила, что нам стоит попробовать.
   Девушка с сомнением смотрит на меня, как будто не до конца уверена, что приняла правильное решение. На секунду у меня перед глазами возникает образ кузины Дженни, она стоит, уперев руки в бока, и критически меня разглядывает. Я вынуждена зажмуриться, чтобы противостоять потоку воспоминаний и картинок из жизни, которая навсегда ушла в прошлое.
   – Спасибо, – говорю я.
   Девушка пожимает плечами, но все же отвечает:
   – Рада помочь.
   И кажется, она говорит это искренне. Потом она придвигает стул к моей койке и садится. Ее длинные волосы убраны за уши, на шее за левым ухом я замечаю метку исцеленного – шрам из трех точек, – такая же метка была у Алекса. Но девушка не может быть исцеленной, она здесь, по другую сторону границы, она – заразная.
   Я хочу сесть нормально, но после нескольких секунд борьбы со слабостью сдаюсь. Я чувствую себя как марионетка на полпути к оживлению. В глазах резь, я смотрю вниз и вижу, что кожа моя вся в царапинах, ссадинах, струпьях и укусах москитов.
   В миске, которую держит в руках девушка, практически прозрачный бульон с легким оттенком зелени. Девушка протягивает мне миску, а потом вдруг замирает.
   – Ты сможешь ее удержать? – с сомнением в голосе спрашивает она.
   – Конечно смогу. – Я не хочу этого, но ответ звучит чересчур резко.
   Миска тяжелее, чем я предполагала, мне стоит немалых усилий поднести ее ко рту, но все-таки у меня это получается. Такое ощущение, будто у меня гортань ободрали наждачной бумагой, бульон обжигает, и, хоть у него странный привкус болота, я, сама того не ожидая, начинаю жадно пить его большими глотками.
   – Не спеши, – говорит девушка.
   Но я не могу остановиться, внутри меня вдруг поселяется голод, он как черная всепожирающая бездна. Бульон исчезает в этой бездне, и я, хоть у меня сразу начинаются спазмы в желудке, отчаянно хочу получить добавку.
   Девушка берет у меня пустую миску и качает головой.
   – Так тебя может вырвать.
   – А можно еще? – каркающим голосом спрашиваю я.
   – Попозже.
   – Пожалуйста.
   Голод, как змея, свернулся кольцом в моем желудке и пожирает меня изнутри.
   Девушка вздыхает, встает и уходит в черный дверной проем. Мне кажется, что шум голосов в коридоре становится громче, потом они вдруг смолкают, и в комнату возвращается черноволосая девушка со второй миской бульона в руках. Она передает мне миску, снова садится на стул и, как маленькая девочка, поджимает коленки к груди. Коленки у нее смуглые и худые.
   – Ну, рассказывай. Где ты перешла границу? – Девушка видит, что я не готова ответить, и продолжает: – Все нормально. Если не хочешь, можешь не говорить.
   – Нет, нет, все хорошо.
   Теперь я уже медленнее, мелкими глотками, пью бульон, смакую странный привкус, как будто его сварили из земли и камней. Насколько я знаю, такое вполне возможно – Алекс как-то сказал мне, что заразные (люди, которые живут в Дикой местности) научились обходиться минимальным набором продуктов. Миска очень быстро оказывается пустой, а змея у меня в желудке все равно продолжает бить хвостом.
   – Я из Портленда. А где мы сейчас?
   – В нескольких милях к востоку от Рочестера, – говорит девушка.
   – Рочестер. Это в Нью-Гемпшире? – спрашиваю я.
   – Ага. – Девушка ухмыляется. – Наверное, ты его весь протопала. Долго шла?
   – Не знаю.
   Я снова прислоняюсь к стене. Рочестер, Нью-Гемпшир. Значит, хоть я и пересекла северную границу города, потом, уже в Дикой местности, я сделала крюк и в итоге оказалась в шестидесяти милях к юго-западу от Портленда. Я проспала, наверное, не один день, но меня снова одолевает слабость.
   – Я потеряла счет времени.
   – А ты крутая, – говорит девушка. Я не понимаю значения этого выражения, но догадываюсь. – Как перешла границу?
   – Я не… я переходила не одна. – Змея внутри меня еще яростнее колотит хвостом. – То есть я не должна была быть одна.
   – С тобой был кто-то еще? – Девушка пристально смотрит на меня, глаза у нее почти такие же черные, как ее волосы. – Друг?
   Я не знаю, как ее поправить. Мой лучший друг? Мой парень? Моя любовь? Я еще не научилась вот так запросто произносить это слово, мне кажется это кощунством. Поэтому я просто киваю в ответ.
   – Что случилось? – уже мягче спрашивает девушка.
   – Он… он не смог.
   Когда я говорю «он», в глазах девушки вспыхивает искра понимания. Если мы вместе бежали из Портленда, города сегрегации по половому признаку, значит, мы были больше чем просто друзья. Я благодарна, что девушка не делает на этом акцент.
   – Мы смогли пробиться к границе, но потом появились регуляторы и пограничники… – Боль у меня в желудке набирает силу. – Их было слишком много.
   Девушка резко встает со стула, приносит к кровати одно из жестяных ведер, которые стоят под раковиной, и снова садится.
   – До нас доходили слухи, – говорит она. – Рассказывали о серьезном побеге из Портленда. Говорят, задействовали большие силы полиции, власти все сделали, чтобы замолчать этот инцидент.
   – Так вы знаете? – Я снова пытаюсь сесть, но спазм в желудке не дает это сделать. – Вам говорили, что случилось с моим… с моим другом?
   Я спрашиваю, хотя сама знаю ответ. Конечно, я его знаю.
   Я видела, как он там стоял, весь в крови, а они набросились на него, как черные муравьи из моего сна.
   Девушка не отвечает, она просто сжимает губы, так что они превращаются в тонкую линию, и встряхивает головой. Но ей не надо ничего говорить, все и так ясно, ответ написан на ее лице.
   Змея окончательно распускает свои кольца и начинает дергаться с бешеной силой. Я закрываю глаза. Алекс, Алекс, Алекс. Он для меня – все, он – моя новая жизнь, надежда на лучшее. Теперь все это рухнуло, обратилось в прах. Больше ждать нечего.
   – Я надеялась…
   У меня перехватывает дыхание, эта гадина в желудке начинает продвигаться к моему горлу.
   Девушка снова вздыхает, я слышу, как она встает и отодвигает стул от кровати.
   – Я думала… – Тошнота не дает говорить, я с трудом выдавливаю из себя слова. – Я думала, что еще…
   Тут я свешиваюсь с кровати и меня рвет в ведро, которое девушка уже поставила рядом, мое тело выкручивает от накатывающих спазмов.
   – Я так и знала, что этим кончится, – говорит девушка и качает головой, потом исчезает в темном коридоре, но через секунду снова заглядывает в комнату. – Кстати, меня зовут Рейвэн.[1]
   – Лина, – говорю я, после чего меня рвет с новой силой.
   – Лина, – повторяет за мной девушка, постукивая костяшками пальцев по стене. – Добро пожаловать в Дикую местность.
   После этого она исчезает, а я остаюсь наедине с ведром.

   Позже днем Рейвэн возвращается, и я снова пытаюсь усвоить бульон. На этот раз я пью маленькими глотками, и у меня получается удержать его в желудке. Я все еще такая слабая, что с трудом удерживаю миску у рта, поэтому Рейвэн мне помогает. Мне следовало бы смутиться, но я ничего не чувствую. Тошнота отступила, и ее место тут же занял ступор, я словно погружаюсь под воду.
   – Хорошо, – одобрительно говорит Рейвэн, после того как я выпиваю половину миски, и снова уходит из комнаты.
   Теперь, когда я в сознании, все, чего мне хочется, – это заснуть. Во сне я хотя бы могу вернуться к Алексу, могу перенестись в другой мир. Здесь, в этом мире, у меня нет ничего – ни семьи, ни дома, ни места, куда можно было бы пойти. Алекса больше нет. Но теперь и я никто.
   Я не могу даже плакать, внутри меня все превратилось в пепел. Снова и снова я вспоминаю, как в тот последний момент обернулась и увидела его за стеной дыма. Мысленно я пытаюсь вернуться туда, за пограничное заграждение, за стену из дыма. Тянусь к нему, хватаю за руку и тяну к себе.
   «Алекс, вернись».
   Все кончено, остается одно – идти ко дну. Часы смыкаются вокруг меня, как стенки могилы.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация