А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Магиер Лебиус" (страница 32)

   Глава 52

   Спускаться вниз по цепи было неудобно и непривычно. По веревке-то оно, конечно, проще. Но уж если веревки нет, тогда по цепи все же лучше, чем вообще без ничего… чем с такой высоты да костьми о камни.
   Дипольд спускался так быстро, как только мог. Не жалея рук. Помогая рукам ногами. Спускался, как сходил по отвесной стене. Ступая по кладке подошвами трофейных сапог. Сапоги были хороши, сидели ладно, не спадали. Руки – Дипольд мысленно благословлял долгие годы тренировок, сделавшие их сильными и цепкими – не подводили. Повязки на ладонях держались. Беглец не срывался.
   Наверху еще слышался вопли и звук рубящих ударов по двери: воины маркграфа никак не могли ворваться в мастераторию. Из окна со взломанной решеткой к небу поднимался дым-пар, подкрашенный густой колдовской взвесью.
   Но Дипольд сейчас смотрел не вверх, а вниз. Там, из-под основания замка, из маленьких отдушин подземного узилища – тоже вовсю валили клубы дыма. Обычного, немагического. И в эту сизоватую пелену ему предстояло окунуться с головой. Скоро… Вот сейчас!
   Порывом ветра дымное облако бросило на беглеца. Пришлось задержать дыхание, зажмурить заслезившиеся глаза и продолжать спуск вслепую, не дыша.
   Две мысли промелькнуло в голове Дипольда. Плохо: глотнешь ненароком едкого дымка, закашляешься – и не удержаться тогда на скользкой цепи. Хорошо: густой дым хотя бы на время, но скроет его от стражников на стенах замка.
   Все прошло благополучно. Трудный участок – преодолен! Дипольд скользнул под дымную завесу. Теперь можно снова смотреть и дышать. Вдохнул – сначала осторожно, потом – глубоко, жадно. Посмотрел вверх.
   Цепь уходила в густую белесо-сероватую пелену. Окна мастератории уже не видать. Зато прямо над ним – махонькое окошко подземного узилища. Никто за толстой каменной стеной не кричит, не кашляет, не стонет. Или всё уже того… насмерть? Или стража спасла пленников маркграфа? Открыла клетки, вывела из темницы. В последнее Дипольду почему-то не очень верилось.
   Цепи все же чуть-чуть не хватило. Самую малость. Но это ничего, это уже не расстояние. Дипольд разжал саднящие (защитные повязки протерлись-таки до дыр) руки.
   Упал. Приземлился.
   Удачно. Вполне.
   Вдали маячил спасительный лесок. Не так чтобы очень далеко, но и не близко. Если успеть туда, пока маркграф не снарядил погоню…
   А впрочем, нет. Не в лес сейчас бежать надо. Вон, у подлеска – большой луг. А на лужке – седовласый старик с непокрытой головой, в овчинном тулупчике на голое тощее тело. В одной руке кнут с длинным ременным концом, в другой – еще более длинная веревка. А на веревке – молодой горячий гнедой жеребец. Загляденье, а не жеребчик! Самое то, что нужно для побега!
   Вероятно, конюх маркграфа вывел застоявшегося в конюшне скакуна – погонять по кругу на корде. Это не просто везение. Это настоящий подарок судьбы! Грех не воспользоваться!
   Не беда, что жеребец не оседлан. Дипольд с малых лет обучен ездить без седла и без стремян. Неважно, что нет узды. Сейчас сойдут грива и недоуздок. И без привычных рыцарских шпор обойтись тоже можно: достаточно хорошенько наподдать пятками по бокам. А что горяч – так и не таких коньков случалось усмирять.
   Эх, успеть бы добраться, прежде чем оберландцы поймут, что он находится уже вне замковых стен.
   Дипольд бежал к лужку так, как не бегал, наверное, никогда в жизни.
   А седой конюх стоит, разинув рот, пялится растерянно то на дымящийся замок, то на приближающегося человека с мечом. Только бы старик сам не вскочил на жеребца!
   Не вскочил. Не сообразил. Или не имел такого права разъезжать на хозяйском скакуне. Но и уступать коня добром дед не собирался. Осознав, что Дипольд бежит за конем, старик поднял кнут. Крикнул что-то грозно-испуганно. Даже попытался ударить.
   Его! Пфальцграфа! Кнутом!
   Дипольд поднырнул под свистящий конец. Рубанул мечом рукоять кнутовища. Рассек кнут, и задел державшую его руку.
   Взвизгнув, старый конюх отшатнулся, упал, откатился в сторону, вцепившись в раненое предплечье.
   Добивать – некогда. В замке уже громко, тревожно, протяжно – «Хр-р-р-у-у-ухр-р-р-у-у-у!» – трубит рог. И каждое мгновение на счету.
   Дипольд сорвал корду с недоуздка. Вскочил на потную спину размявшегося уже жеребца.
   Ан не тут то было!
   Упрямый старик опомнился, вскочил на ноги и снова стоит на пути. Правая рука – в кровищи, висит плетью. Но здоровой левой оберландец вцепился в недоуздок. Повис всем телом, пригибая конскую голову к земле. Заголосил истошно, брызгая слюной.
   – Прочь! – рявкнул Дипольд.
   А непонятливый старик лишь мотает головой. И никак не избавиться от упрямца. Не стряхнуть. И коня, чья голова чуть не у самых копыт уже, с места нипочем не сдвинуть. Так и топчутся. Четырьмя копытами. Двумя ногами.
   – С дороги!
   Не отступает, мерзавец!
   «У-у-у»… – гудит в ушах эхо боевого рога.
   Дипольд снова потянул меч из ножен.
   – Помилуйте, добрый человек! – возопил конюх. Слезы в глазах. Красная человеческая кровь на гнедой лошадиной шее… – Не погубите! Его светлость господин маркграф сильно гневаться будет! Конь из конюшни его светлости! Я за коня головой отвечаю!
   А драгоценные мгновения стремительно уходят. И тратить их здесь, на препирательства с этим простолюдином… Дипольд оглянулся. Дым уже не укрывал его от глаз замковой стражи. На стенах и на башнях крепости царило оживление. Между каменных зубцов появились стрелки с арбалетами и ручными бомбардами-хандканнонами. Здесь, на открытом лугу, Дипольд был перед ними как на ладони. Достанут ведь! Попадут!
   А до свободы всего-то один удар меча и два удара пятками.
   – Головой-ой-ой! – плаксиво выл старый конюх, окончательно утративший способность соображать. – Отвечаю-у-у!
   И отцепляться по доброй воле не собирался.
   – Считай, уже ответил! – процедил Дипольд.
   Взмах трофейного клинка. И голова – как лопнувшая тыква. Старик выпустил недоуздок. Рухнул на землю. Вывалил мозги под копыта гнедого.
   Конь попятился. Шарахнулся в сторону.
   – Куда!
   Дипольд что было сил саданул пятками по мокрым лошадиным бокам. Поддал шенкелями.
   – Пшел!
   Жеребец дернулся. Всхрапнул. Прянул ушами. И – через конюха. Помчал, понес. Туда, куда гнал всадник. К лесу.
   Сзади, на стенах замка загремели ручницы. Из бойниц, из-за каменных зубцов ударили арбалеты.
   «Господи, убереги!» – взмолился Дипольд.
   Короткие болты летели вслед за беглецом. Но все они вонзались в землю слишком далеко от цели. Куда унеслись свинцовые кругляши-бондоки, выплюнутые хандканнонами – и вовсе не понять.
   Мимо куда-то унеслись.
   Мимо! Мимо! Мимо!
   Все – мимо!
   Совсем уж ни к чему бухнула крепостная бомбарда – орудие вовсе не предназначенное для стрельбы по одиночной мишени.
   Тоже – ми-мо!
   Господь уберег.
   Спас!
   Помог!
   Сохранил!
   Господь свое дело сделал. А теперь дело за ним, за Дипольдом Славным. И Дипольд делал все, что от него зависело.
   Стрельба и без того подстегнула разгоряченного гнедого, но гейнский пфальцграф все погонял и погонял коня. Пятками – в бока. Криком – в уши. Беглец не щадил гнедка, и каждое мгновение удаляло его от зловещей громады оберландского замка на длину конского скока.
   Крепость за спиной Дипольда все сильнее и гуще окутывалась туманом – от пожара в подвале, от магических испарений в замковых мастераториях, от порохового дыма на боевых площадках… Только главная башня-донжон с развевающимся над крышей полотнищем – серебряный оберландский змей на синем фоне – возвышалась над клубящимися облаками, словно незыблемая твердь во взволнованном море. И даже разноцветные струйки колдовского дыма, уходящие вертикально вверх, сейчас ее не заслоняли.
   Будто специально раздвинутые чьей-то незримой рукой.

   Глава 53

   …Маркграф Альфред Оберландский и прагсбургский магиер Лебиус Марагалиус наблюдали за Дипольдом Славным из верхних бойниц донжона.
   – Все прошло как должно? – властитель Верхней Марки задал вопрос, не сочтя нужным оборачиваться к собеседнику.
   – О да, ваша светлость! – Лебиус отступил от бойницы и склонил капюшон. – Даже лучше, чем я предполагал.
   У ног магиера стояла птичья клетка размером чуть больше турнирной кирасы и приблизительно той же формы. Клетку закрывала черная ткань. Позади Лебиуса, на расстоянии удара, напряжено замерли два вооруженных воина с обнаженными мечами. Неусыпная стража и почетный караул. Но стража все же – в первую очередь.
   – Люди, которых вы мне любезно предоставили, выполнили все, что от них требовалось, – продолжал магиер. – Они великолепно справились со своей ролью. Загнали Дипольда, куда следовало и кричали под дверью мастератории, что требовалось. Они натолкнули пфальцграфа на нужные мысли. Правда…
   – Что?
   – Мне стоило немалых трудов убедить ваших воинов в том, что специально подготовленная для побега малая магилабор-зала над темницей совершенно безопасна и что вредоносной магии в ней нет ни капли.
   – Вот как? – маркграф поднял бровь. – Немалых трудов, говоришь?
   – Они не хотели ломать дверь, ваша светлость. Боялись…
   – О да, здесь многие боятся твоих колдовских зал, – криво усмехнулся Альфред Оберландский. – Но тебя самого все-таки опасаются больше.
   Магиер пожал плечами:
   – Может быть, только потому мне и удалось заставить ваших людей рубить дверь мастератории.
   – Может быть, может быть… – змеиный граф не отрывал взгляда от бойницы. – А знаешь, Лебиус… Я вот о чем подумал. Как, по-твоему, кого мои люди боятся больше: тебя или меня?
   – Вас, конечно, – без раздумий и колебаний ответил прагсбуржец. – Ибо пред вашим гневом трепещу и я тоже.
   – С твоей стороны это очень разумно. Ты трепещи-трепещи, колдун. Потому что если ты хоть в чем-то ошибся с Дипольдом, гнев мой будет поистине страшен.
   Слова эти были сказаны тихо, спокойно, почти дружелюбно, но прозвучали зловеще. Магиерский капюшон чуть заметно колыхнулся:
   – Я уверяю вас, господин маркграф, скоро Дипольд вернется. И приведет на убой уйму народа. И это будет только начало.
   – Что ж, надеюсь, так и случится, Лебиус. В противном случае тебе придется ответить за бегство ценного пленника. И прочие м-м-м… потери.
   – Это вынужденные расходы, ваша светлость, – торопливо вставил Лебиус.
   – Понимаю… Но, кстати, много ли мы потеряли?
   – Гораздо меньше, чем вскоре приобретем. Потери незначительные.
   – Предоставь судить об этом мне. От тебя сейчас требуется подвести общий итог. И постарайся ничего не забыть. Итак, наши потери, колдун?
   Магиер начал перечислять тихим бесцветным голосом:
   – Оборудование малой магилабор-залы, два моих помощника, приставленных к нему, сырой гомункулусный материал…
   – Ну-ну, – подбодрил маркграф. – Дальше.
   – Дочь нидербургского бургграфа. Герда была временной матерью-хранительницей гомункулуса.
   – Еще?
   – Три стражника, охранявших темницу. Самые никчемные, как вы и просили, специально опоенные до полубесчувственного состояния особым зельем. Думаю, Дипольд справился с ними быстро и без труда.
   – Продолжай…
   – Остландские послы. Этот, с вареным лицом… Мартин. Ну, и прочие узники. Дипольд вспыльчив и горяч, однако я и предположить не мог, что он удушит дымом весь подвал. Честно сказать, это было неожиданностью. Впрочем, тем лучше…
   – Еще конюх, – бесстрастно добавил Альфред. – Бедный старик… Видишь, Лебиус, Дипольд не пожалел и его. Ладно, все это поправимо. Коня вот жаль.
   – Что? – не понял магиер.
   – Коня. – Альфред Чернокнижник не отводил глаз от узкого окна. – Ты только полюбуйся, как скачет красавец! Летит, а не скачет! Смотри, Лебиус, я ведь тебе доверился. И, считай, подарил Дипольду одного из лучших своих жеребцов. Если ДЕЛО сорвется, если твой ПЛАН не сработает, ты ответишь мне и за этого чистокровного скакуна, колдун. За него – в первую очередь.
   – Все будет, в точности так, как я обещал, – судорожно сглотнул Лебиус. – Если Дипольд благополучно доберется до границы и если сможет через нее перейти…
   – Он доберется, – твердо сказал Альфред. – И перейдет. Я уже позаботился об этом. На заставы посланы гонцы. Пограничные дозоры его «не заметят». Из Верхней Марки пфальцграфа выпустят беспрепятственно.
   Грохот выстрелов заглушил последние слова маркграфа. На замковых стенах и башнях палили ручные бомбарды. Следом ударили арбалетчики. В воздухе замелькали короткие оперенные болты.
   – Стреляют! – встревоженный магиер вновь прильнул капюшоном к бойнице. – Они же стреляют, ваша светлость?!
   – Угу, – хмыкнул, не поворачиваясь, маркграф. – Стреляют. Я приказал.
   Гулко ухнула бомбарда. Эхо разнеслось далеко вокруг.
   – Так ведь в Дипольда же стреляют!
   – Так ведь для острастки, – в тон магиеру насмешливо отозвался Альфред Оберландский. – И для пущей правдоподобности. Чтобы скакал наш пфальцграф поскорее и подальше.
   – Но… – растерянно протянул Лебиус. – Ваша светлость…
   – Не переживай, колдун, в ручницах пуль нет. Бомбарда тоже выстрелила вхолостую. Арбалетчикам приказано только попугать Дипольда. Стрелки предупреждены: кто посмеет попасть в беглеца, тот отправится в твою мастераторию. Так что промахнутся все. Видишь, как ложатся стрелы?
   Удаляющегося всадника, в самом деле, не задели ни свинцовая пуля-бондок, ни арбалетный болт, ни бомбардное ядро. А вскоре гейнского пфальцграфа и вовсе укрыла от стрелков и наблюдателей лесная крона.
   Хозяин Оберландмарки повернулся, наконец, к магиеру:
   – Не пора ли поднимать твоего присмотрщика?
   – Вы, как всегда, правы, ваша светлость, – закивал Лебиус. – Самое время.
   Магиер склонился над птичьей клеткой, сдернул покрывало и распахнул дверцу.
   В клетке сидела птица. Одна. Крупная. Черная аж до синевы. Ворон-птица. Сидела неподвижно, нахохлившись, будто спала. Большая и тяжелая птичья голова не умещалась под крылом и не держалась на весу. Воронья шея была расслаблена, а голова – опущена вниз и нелепо упиралась чуть приоткрытым клювом в дно клетки.
   Странная и страшная это была голова. Точнее, и не сама голова даже, а глаз. Правый. Вместо него… на его месте… топорщился жутковатый, громадный, как еще одна голова, округлый нарост. Открытый и зрячий. Да, именно так: нарост тоже был глазом. Только не птичьим. Справа у ворона выпирало человеческое глазное яблоко. Бесстрастное, пытливое, немигающее око, всаженное в птичий череп силой черного магиерского искусства.
   Короткое, из пары отрывистых слов заклинание-приказ, полушепотом произнесенное Лебиусом, заставило ворона поднять тяжелую голову. Так отдохнувший путник закидывает на плечо увесистую котомку.
   Ворон встряхнулся.
   Пробудился.
   Ожил.
   Хлопанье крыльев, пронзительный «карк-х!» – и черная птица шумным комом, теряющим по пути перья, вывалилась из открытой клетки на пол. С пола вспорхнула в узкий проем бойницы. А оттуда – наружу и вверх, быстро набирая высоту.
   Изуродованная голова с человеческим глазом не мешала полету. Впрочем, издали не было видно птичью голову и невозможно было разобрать, что ворон, вылетевший из замка – это не совсем обычный ворон.
   Черная птица, раскинув крылья, кружила над лесом, в котором скрылся беглец. Альфред Оберландский внимательно следил за ее полетом. Лебиус стоял рядом, у бойницы, но наружу магиер сейчас не смотрел. Глаза под надвинутым капюшоном были закрыты. Лицо напряжено. Лебиус Марагалиус погрузился в колдовской транс, полностью сосредоточившись на чем-то, лишь ему одному ведомом и видимом. Губы чародея беззвучно шевелились. Потом перестали.
   – Ну что, колдун, увидел? – спросил маркграф.
   – Да, ваша светлость, – кивнул магиер. И открыл глаза – Присмотрщик обнаружил Дипольда, и я могу в любой момент воспользоваться оком птицы. Ворон теперь не отстанет от пфальцграфа. Дипольд Славный всегда будет у нас на виду.
   Уловив благосклонную улыбку господина, Лебиус осмелился издать негромкий скрипучий смешок.
   – Карк-х! Карк-х! Карк-х! – зловещим хохотом разнеслось в небе, над головой беглеца.
   Дальше ворон летел молча, не привлекая к себе внимания.
...
Конец первой книги
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация