А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Магиер Лебиус" (страница 25)

   Глава 40

   – Я еще раз спрашиваю, пфальцграф, согласны ли вы написать письмо? – сухо и строго произнес Альфред. – Предупреждаю сразу, голем, которого вы видите внизу, уже получил необходимые распоряжения и теперь готов приступить к казни. Сейчас его сдерживает только мое слово. Оно же развяжет ему руки. Подумайте об этих несчастных, Дипольд.
   Дипольд молчал. Желваки на его скулах ходили ходуном.
   – Что ж, раз так, приступим, – тихо произнес маркграф.
   И – уже громче. Голему:
   – Начинай!..
   Послушный голем вновь ожил.
   – …казнь! – как команда собаке.
   Голем начал. Казнь.
   Взял первую жертву. Двумя руками. Под спину. Будто куклу, понес к огромной бронзовой ванне, в которой впору купаться. Или варить. Человека. Целиком. В масле, к примеру. Но ведь костра – нет. И масла – тоже. И даже воды. Только большая пустая начищенная ванна. И рядом – еще две лохани поменьше. И короб, и корзина. Так в чем же дело?
   – Это у нас будет вместо эшафота, – безмятежным тоном сообщил Альфред.
   Ванна вместо эшафота? Что-то новое. Непонятное что-то. Пугающе-непонятное…
   – Моему магиеру требуется кровь, – охотно объяснял маркграф, хотя никто его об этом не просил. – Для работы и экспериментов… Много крови. Должна же быть от бессмысленной казни хоть какая-то польза. А вы смотрите-смотрите, пфальцграф, на что обрекаете этих людей своим отказом.
   Дипольд, стиснув челюсти, смотрел. Благо, вид крови его не пугал. А сегодня, судя по словам Альфреда, крови будет пролито немало.
   – Так о чем бишь я?.. – на миг задумался оберландский маркграф. – Ах, да… Нужна кровь. А вот руки и ноги – это хлам. Потом, возможно, пригодятся и они, но пока…
   Несчастный посол вдруг закричал. Это было невероятно, но он, действительно, не мычал, не стонал, а именно кричал. Ревел. Выл. Отчаянно и дико. Через кляп. Заткнутым ртом. Так кричат лишь от нечеловеческой боли. Неестественно глухой – приглушенный плотной скомканной тряпкой – вопль донесся до ушей Дипольда.
   Голем медленно, без спешки и видимых усилий выкручивал и рвал человеческое тело на части. Вместе с веревками отрывая связанные конечности.
   Руки – сначала.
   Одну. Вторую.
   После – ноги.
   Одну. Вторую.
   Крик-вой-вопль быстро слабел, стихал, захлебывался. Дипольду казалось, будто он слышит уже и хруст костей, и треск рвущихся сухожилий, и чавкающий звук раздираемых мышц…
   Четвертование завершилось.
   Но это было еще не все.
   Опутанные веревочными обрывками, оторванные, отломанные, вырванные конечности брошены в деревянное корыто. Пальцы на отделенных от тела руках еще шевелятся. Содрогающееся туловище с поникшей головой крепко держат стальные руки голема. Кровь – как с зарезанной свиньи льется в глубокую ванну…
   – Нужна кровь, – снова слышит Дипольд невозмутимый голос Альфреда Оберландского.
   И там же, над бронзовой ванной, производятся дальнейшие манипуляции…
   – Еще нужны потроха, – спокойно, словно присутствуя при разделке заваленного на охоте вепря, продолжает маркграф.
   А длинный стальной палец голема уже вспарывает человека от паха до горла. Одним движением – брюшину, ребра…
   А стальная ладонь тщательно, не торопясь, выгребает исходящие паром внутренности, трепещущие органы, спутанные связки кишок. И все – в другую лохань. В пустую.
   Ни что ни с чем не смешивается. Для всего здесь имеется своя емкость.
   – Голова нужна тоже, – непринужденно сообщает Чернокнижник. – Желательно – со всем ее содержимым. Но тут уж как получится…
   Его слова лишь на долю секунды предвосхищают действия голема. Затем рука механического палача отрывает, откручивает голову агонизирующего человека. Непростое оказывается дело: палец голема случайно выдавливает глаз.
   – Как получится, – с кривой насмешкой повторяет маркграф.
   Для голов тоже заготовлена отдельная тара. Плетеная корзина.
   Кровь с выпотрошенного, изодранного туловища все еще течет в ванну. Голем сейчас чем-то похож на служанку, выжимающую стираное белье. Потом, что осталось – а остался, собственно, драный кусок мяса с переломанными, перемолотыми костями! – падает в короб. Бесформенная масса, в которое обращено туловище человека, много места не занимает. Видимо, и для этих останков хозяйственный магиер найдет какое-нибудь применение.
   А ведь такая последовательность казни выбрана не случайно, – понимает Дипольд. Расчет сделан на то, чтобы казнимый подольше мучился перед смертью. И чтобы пленный пфальцграф наблюдал за этими мучениями. Казнимый жил, когда ему одну за другой отрывали руки и ноги. И после четвертования, когда вскрывали нутро, жил тоже. Он был жив, даже когда из его разорванного нутра тянули внутренности. Агония затихла лишь после того, как стальные пальцы обезглавили тело.
   – Продолжить, пфальцграф? – бесстрастно поинтересовался змеиный граф.
   Дипольд промолчал.
   Механический палач продолжил.
   Второй казнимый тоже кричал в кляп. Страшно кричал и хрипел, пока его неторопливо раскладывали по лоханям. Ждавшие своей очереди остландцы тихонько подвывали. Некоторые плакали.
   Потом – третий.
   Дипольд чувствовал, как с каждой новой смертью наливается, переполняется… чем? Ненавистью? Да. Яростью? Да. Но чем еще? Чем – помимо? Сейчас трудно было разобраться в своих чувствах. Его распирало. Разрывало. Будто он не здесь, а там, внизу, в стальных пальцах-клещах, над ванной для сбора крови.
   Нет, сожаления о сделанном выборе не было. Потому что его выбор верный и правильный. И угрызений совести тоже нет. В этом маркграф просчитался. Конечно, отказавшись написать письмо отцу, Дипольд обрекал несчастных послов на нечеловеческие страдания. Но что бы изменило его согласие? Если помилования все равно не будет. А будет только клетка. А после клетки – мастератория. Рано или поздно, но магилабор-залы послам не избежать. Они все равно погибнут. Возможно, в еще бо́льших мучениях. А раз так, сейчас из их смерти следовало извлечь максимум выгоды.
   Чтобы сейчас – не зря все… Чтобы потом… Отомстить чтобы… И за это тоже.
   Дипольд, не поворачивая головы, скосил глаза вправо, влево… Взоры присутствующих обращены вниз. Все наблюдают за казнью. Не понять только, куда смотрит из-под своего капюшона магиер. Однако от глаз Лебиуса можно укрыться за грудами недоеденных яств, за кубками и кувшинами. Не самому укрыться, конечно – укрыть руку. В которой вилка.
   Сзади, за спиной, правда, еще стоит голем. Но будет ли этот механический болван обращать на такие мелочи, как вилка в руке пленника, если сам пленник сидит спокойно и не дергается? А вот сейчас и проверим…
   Осторожно, стараясь не звякнуть цепью, Дипольд чуть согнулся над столом и поднес вилку… Не ко рту – к расстегнутому камзолу. И туда ее, за пазуху. Быстро, незаметно. Небольшой двузубец нырнул, куда надо. Дипольд зажал добычу правой подмышкой. Готово! В его положении, с кандалами на руках, сидеть вот так, прижав локти к бокам, вполне естественно. Никто ничего заподозрить не должен. Никто. Ничего. Удержать бы только добычу, чтобы не выпала, чтобы не выперла у пояса, стягивающего камзол. И – еще… Столь же быстро и осторожно, как он спрятал одну вилку Дипольд взял со стола другую. Похожую.
   Замер в напряженном ожидании.
   Вроде бы оберландцы подмены не заметили. И голем за спиной не скрежещет, не тянет руки, не поднимает тревоги.

   Глава 41

   – Ну, так что, ваша светлость? – к Дипольду повернулся маркграф. – Быть может, довольно?
   А?! Что?! Дипольд вздрогнул, не сразу и поняв, о чем речь. Неужто Чернокнижник все-таки видел?!
   – Остановить казнь?
   Ах, это! Пфальцграф глянул вниз. А там – уже четыре разорванных на части и выпотрошенных трупа. По камням все же растекалась пролитая мимо ванны кровь. Извилистыми ручейками кровь казненных текла к связанным послам. Живым еще. Толстую темно-синюю броню механического рыцаря тоже густо покрывали красные потеки.
   – Я жду вашего ответа, пфальцграф. А вот голем ждать не будет. Он уже получил приказ. Он работает. И в отличие от обычного палача, не устает.
   – У вас в Оберландмарке что же, не осталось уже обычных палачей? – с натугой выдавил Дипольд.
   Лишь бы хоть что-то сказать.
   Он крепко прижимал вилку подмышкой. Чувствуя холод металла и липкий жир. Не выскользнула бы. Не выпала бы…
   – Нет, не осталось, – маркграф улыбнулся странной, непонятной какой-то улыбкой. – А зачем? Голем справляется с этой работой быстрее и надежнее. А его руки способны заменить массу пыточных инструментов.
   Да, может быть, и способны, но… Но все равно. Ерунда все это. Наверняка, ведь, кровавая демонстрация с боевым големом в роли палача и с ванной в качестве эшафота затеяна исключительно ради него, Дипольда Гейнского. Ради письма, которое от него надеются получить. Проклятый Чернокнижник хочет произвести эффект, ошеломить, запугать, сломить, заставить подчиниться…
   – Конечно, голем кромсает тела своих жертв не столь аккуратно, как профессиональный палач, – спокойно продолжал маркграф. – И уж тем более в искусстве умерщвления ему никогда не сравниться с мастером Лебиусом. Но не будем строго судить за это боевую машину. Не будем, а, колдун?
   Маркграф повернулся к прагсбургскому магиеру.
   – Как вам угодно, ваша светлость, – тот склонил капюшон.
   – Вот, видите, и колдун согласен. Пусть разделку тел голем ведет грубо и не очень качественно. Зато он с лихвой окупает качество количеством.
   Количество казненных уже перевалило за полдюжины, когда Альфред Оберландский вновь обратился к Дипольду вкрадчивым голосом искусителя:
   – У вас еще есть возможность спасти оставшихся, пфальцграф. Вы не передумали?
   Спасти, но какой ценой! Пойти на поводу у Чернокнижника? Подписать бумагу, подписывать которую пфальцграф не собирался ни при каких условиях?
   В этот раз Дипольд не ответил. Только отвел глаза.
   Все кончилось с предсмертным хрипом последнего казненного. И что теперь? Что дальше?
   Тишина. Пауза. Никто ничего не говорил. Все смотрели. На него.
   Дипольд ждал. Пришло ли его время? Наступил ли его черед? Или еще нет? Несколько томительных секунд неопределенности.
   – Значит, не желаете отписать батюшке? – с непроницаемым видом холодно спросил властитель Верхней Марки.
   Дипольд стиснул зубы. Покосился назад. Через левое плечо. Только бы умереть достойно. Если из уст Альфреда прозвучит смертный приговор. Если стоящий за спиной пфальцграфа голем приведет приговор в действие. Если прямо сейчас, прямо здесь, прямо за столом… Дипольд глянул на кровавое месиво внизу. Если то же ожидает и его… Если припрятанная вилка ему уже не понадобится…
   – Ну, до чего же вы все-таки упрямы, ваша светлость! – вдруг совсем незлобиво, а, как почудилось Дипольду, даже с удовлетворением констатировал Чернокнижник. Это было неожиданно и непонятно. – Погубить десять невинных человек! Наполнить целую ванну чужой кровью! И все это – из-за нежелания пожертвовать несколькими каплями своей благородной кровушки для коротенького письмеца.
   – Я кровь послов не проливал. – Дипольд угрюмо смотрел на маркграфа. Кажется, убивать его пока не собираются. Пытать вроде бы тоже. Пока с ним просто разговаривают. – Не я их рвал на части.
   – Своими руками – нет, – охотно согласился Альфред. – Но именно ваш выбор заставил сегодня умереть десятерых остландцев. Именно ваша непреклонная воля их погубила, дорогой Дипольд.
   – Ты бы все равно не отпустил послов, – с ненавистью бросил пфальцграф. – Остаток жизни они провели бы в клетках и…
   – Вот именно! – перебил его Чернокнижник. – Остаток ЖИЗНИ.
   – В клетках, – устало повторил Дипольд.
   – В клетках тоже живут. – Подумав, Альфред добавил: – Некоторое время…
   – А потом? Что потом? Мастератория магиера?
   – Это уже неважно. Может быть, для них, – маркграф кивнул вниз, на рассортированные куски человеческих тел, на загустевающую, покрывающуюся мягкой пенкой кровь в ванной – потом было бы предпочтительнее, чем сейчас… Вы же не знаете наверняка, вы их не спрашивали. И уже не сможете спросить. К тому же потом вы… лично вы, Дипольд, не имели бы никакого касательства к их судьбе. Теперь же в смерти остландских послов виноваты именно вы. В первую очередь – вы.
   – Я как-нибудь справлюсь с этим, – сквозь зубы заверил маркграфа Дипольд.
   – Рад за вас. – Альфред улыбнулся так, будто, в самом деле, искренне радовался. – А если я сейчас распоряжусь вывести к голему Герду? Если прикажу и ее растерзать на ваших глазах? Несчастную девушку вы обречете на смерть так же легко?
   Дипольд промолчал. О дочери нидербургского бургграфа он уже успел позабыть. А ведь она тоже… Заложница… Пленница… Что ж, если придется выбирать между Гердой и письмом… У Дипольда хватит сил сделать и этот выбор.
   – Наверное, да. Наверное, обречете. По глазам вижу. Или все же нет? А? – Маркграф внимательно смотрел на него.
   Отвечать не хотелось. Ну не было никакого желания! И все же Дипольд ответил. Попытался ответить достойно:
   – Если в тебе осталась хоть толика рыцарской чести, Альфред, ты не поднимешь руку на…
   – Не подниму – не подниму, не волнуйтесь, пфальцграф, – перебили его. – Уже нет. Герда-Без-Изъяна слишком занята. У нее полно дел.
   – Каких дел? – растерялся Дипольд.
   – Важных, – криво усмехнулся Альфред. – Чрезвычайно важных дел в мастератории, отвлекать от которых мы девушку не станем.
   В мастератории! Значит, Герда – уже… Значит, ее – тоже… Лебиусу… Ну да, она ведь не столь важная персона, как сын курфюрста и будущего императора. С ней здесь долго не церемонились. Она и нужна-то была Альфреду, лишь для благополучного возвращения из нидербургских земель. Да, наверное, только для этого. А теперь… Теперь – важные дела в мастератории. Бедняжка!
   – Не расстраивайтесь, Дипольд. Быть может, вы еще повидаетесь с очаровательной дочерью Нидербуржского бургграфа. Когда-нибудь потом. Позже. Не сейчас. А сейчас вам пора отправляться в свои… хм… покои. Жаль, очень жаль, что мы сегодня не смогли договориться.
   Холодные глаза маркграфа смотрели так, будто на самом деле он об этом не жалел.
   – Увести, – приказал Альфред Оберландский.
   Дипольда отконвоировали обратно те же стражники, что и привели сюда.
   Лестница вниз. Знакомые коридоры. Позвякивающие в такт шагам железные оковы узника и доспехи стражей. Только вилка, спрятанная под одеждой, шума не производила.
   Пфальцграфа втолкнули в темницу. Провели широким коридором между камер. Разомкнули цепь, соединявшую оковы на руках и ногах. Завели в опостылевшую одиночную клетку. Заперли дверь. Дипольд послушно, по первому требованию стражи просунул в проем между прутьями руки. По-прежнему, не отрывая от бока занемевшего правого локтя. Под рукой – вилка. И это сейчас самое главное. Она его последняя надежда.
   Стража сняла с рук зубастые железные браслеты. Ножные кандалы остались.
   Тюремщики ушли.
   Темница как всегда глумилась и бранилась.
   Сосед Мартин молча смотрел из-за прутьев разделительной решетки.
   Дипольд дышал глубоко и свободно. Получилось! У него был двузубый ключ к свободе.
   … – Ну что, колдун, тебе это сгодится? – Маркграф Альфред Оберландский задумчиво смотрел сверху на расчлененные и выпотрошенные тела.
   На внутреннем дворе неподвижно стоял голем, с ног до головы перепачканный красным. Рядом – бронзовая ванна, подернутая темной коркой запекшейся крови, два деревянных корыта, наполненные вырванными конечностями и выдранными потрохами, плетеная корзина с десятком голов, короб со смятыми бесформенными останками. Вокруг суетятся слуги. Присыпают опилками красные потеки на камнях. Вынимают кляпы из оторванных голов. Укладывают поудобнее и утрамбовывают обрывки и ошметки тел.
   – Да, ваша светлость! – склонил капюшон Лебиус. – Там много всего… полезного.
   – Что ж, выводи из мастератории своих помощников и забирай, что нужно. Не пропадать же добру. И голема проверь. Почисть, смажь… Ну, в общем, сам знаешь. А то вон кровищи сколько. Еще под броню попадет, поржавеет твоя механика…
   – Конечно, господин маркграф, будет исполнено.
   Альфред перевел взгляд на пустующее место Дипольда.
   – Что пфальцграф? Клюнул? Заглотил наживку?
   – Да, ваша светлость. Все прошло великолепно. Дипольд оказался достаточно сообразительным, чтобы совершить ожидаемую от него глупость. Вилку со стола он взял.
   – Точно?
   – Я видел. Спрятал в камзоле. За пазухой.
   – Молодец! – похвалил Альфред. То ли ловкого пленника, то ли зоркого магиера. – Значит, в скором времени следует ожидать побега. Думаю, пфальцграф пожелает покинуть нас сегодня же. Нужно подготовиться.
   – Все уже готово, господин… – поспешил заверить его Лебиус.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация