А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Магиер Лебиус" (страница 13)

   Глава 20

   При Лебиусе имелось две взмыленные лошади. Одна – верховая, другая – вьючная, груженная краткими конспектами ценнейших гримуаров и древними, высохшими до невесомости свитками. Вьючная – пала под стенами замка. То ли от тяжести поклажи, то ли от тяжести слов, записанных на желтом пергаменте и бумаге. Причем, у маркграфа сложилось такое впечатление, будто лошадь не просто издохла у ворот. Будто гость отпустил ее, позволив животному – на самом деле уже давным-давно загнанному и надорвавшемуся – умереть, когда нужда в нем отпала.
   Лебиус находился в бегах. Однако был он при этом спокоен, вежлив и уверен в себе. Просил мало. Пустых обещаний не давал. И являлся тем, кем казался. Истинным носителем истинных знаний. Целого кладезя знаний. Магиер и некромант, колдун и чародей, знаток древних сакральных текстов и формул, алхимик, астролог и механикус-изобретатель к тому же. Первая же проверка, устроенная Альфредом, убедила маркграфа: перед ним настоящий мастер, которого можно щедро одаривать и с которого можно строго требовать. Много чего требовать…
   – Моя магия не всесильна, ваша светлость, – честно сказал прагсбуржец, чего не говорили прочие. – Но все же я кое-что могу. И я готов помочь вам в ваших тайных помыслах. Взамен прошу покровительства и защиты. За мной послана погоня, а бежать мне некуда.
   Тогда Альфред поверил Лебиусу. И до сих пор не пожалел об этом.
   Барон Леопольд фон Нахтстлих, преследовавший беглого магиера на землях Верхней Марки, не вернулся в свой замок. Не вернулись и его люди.
   Альфред и Лебиус в ту ночь долго беседовали наедине. В этой самой зале, бывшей тогда еще трапезной. А после Лебиус открывал свои магиерские тайны одну за другой, каждый раз находя новый способ удивить заступника и покровителя. Прагсбуржец не скрытничал, не пытался юлить и обманывать, отвечал на любые вопросы. Но…
   Поначалу воодушевившийся маркграф пытался постичь колдовские секреты. Без устали зазубривал формулы и символы, сокрытую суть и явные признаки. Увы, вновь все его старания оказались напрасными. К тому же, выяснилось, что для достижения успеха на чернокнижном поприще, помимо собственно магиерского искусства, требовалось освоить еще и смежные науки. Алхимию, механику, рудное, плавильное и кузнечное дело, некромантию, человеческую анатомию и строение зверей, птиц, рыб, насекомых, состав неживых минералов, астрологию и многие другие области знаний, в которых прекрасно ориентировался Лебиус Прагсбургский и о которых представления не имел Альфред Оберландский. Ни времени, ни терпения на все это у маркграфа не было. В конце концов, он убедил себя, что подмастерьем и учеником колдуна становиться ему уже поздно.
   – В истинной магии, как и в жизни, у каждого свой путь и свое предназначение, – по-своему объяснил неудачу Альфреда Лебиус. – И одному практику ступить на путь другого крайне сложно. Да и ни к чему это, ибо на чужом пути все равно не будет проку. Рано или поздно такая замена начет мешать обоим практикам в по-настоящему великих деяниях.
   – Наверное, ты прав, – со вздохом согласился змеиный граф.
   Альфред Оберландский забросил занятия темными искусствами и впредь удовлетворялся лишь поверхностными объяснениями прагсбуржца, а чаще – и вовсе конечными результатами его колдовских опытов. Благо, результаты эти вполне удовлетворяли Альфреда.
   Лебиусу была предоставлена полная свобода действия. Его снабжали всем необходимым, включая трупы и свежую, теплую еще, кровь – благо, в темницах этого добра всегда было навалом. Половину помещений своего замка маркграф отвел под малые магилабор-залы, а бывшая трапезная стала главной мастераторией прагсбургского магиера.
   Это было хозяйство Лебиуса. Полностью – его. Хорошо налаженное, оно работало само по себе, само на себя и само для себя. Работало даже в отсутствие Лебиуса – четко и безукоризненно, как добротные швицкие часы. Отлучки магиера никак не влияли на запущенные им колдовские процессы. И со временем самодостаточные, не знающие тишины и покоя магилабор-залы стали столь же привычными, как замковые казармы, конюшни, опочивальни, кухни, склады, оружейные, темницы, пыточные…
   В мастераториях велась работа по созданию боевого механического голема и ставились иные странные, а порой и откровенно страшные опыты. Опыты Лебиус любил и проводил их всегда. Магиерские, некромантические, алхимические, механические… Всякие. Разные…
   Пытливый ум магиера, его кипучая энергия и необъятные знания, долгие годы не находившие должного применения, в Верхней Марке выплеснулись будто прорвавший плотину безудержный поток. Колдун стремился либо создать что-то новое, не всегда, по мнению Альфреда, нужное и полезное, либо усовершенствовать старое, причем порой до неузнаваемости, до качественной, но опять-таки, как мыслил оберландский маркграф, никчемной, новизны. Впрочем, сам Лебиус всякий раз смиренно утверждал, что все его опыты имеют непосредственное отношение к основной работе.
   Возможно, это было так, а может быть – нет. Конца-краю этому извержению мыслей, идей и экспериментов не предвиделось. Иногда Альфреду казалось, что магиер служит ему не за покровительство и защиту, а за саму возможность работать. В общем-то, такой энтузиазм прагсбургского беглеца маркграфу нравился. Альфреду Чернокнижнику лишь указывал, чем Лебиусу следует заняться в первую очередь, а что может подождать. Однако магиер, прекрасно справляясь с порученными заданием, умудрялся при этом выполнять уйму прочих дел и постоянно удивлял своего господина новыми открытиями и диковинками.
   Одно только во всем этом крылось неудобство: крепость Альфреда Оберландского оказалось словно поделеной надвое. Причем, на территорию прагсбуржца старался не заходить без нужды и без личного сопровождения Лебиуса даже сам маркграф. Слишком уж странное и непонятное происходило там. А значит – и опасное для непосвященных. Или недопосвященных, коим и являлся, по большому счету, Чернокнижник, так и не сумевший осилить темные искусства.
   Лебиус сразу предупредил, что настоящая магия не терпит присутствия посторонних, и вряд ли это было сказано для красного словца. Всем был памятен случай, когда подвыпивший молодой оруженосец Альфреда случайно забрел в малую магилабор-залу, дверь которой никогда не запиралась. Стражу переполошил жуткий крик. К тому времени, как из главной мастератории вызвали магиера, бедняга-оруженосец сгинул бесследно. С тех пор охотников заглядывать без спросу за магические двери – пусть даже открытые настежь – не находилось.
   «В конце концов, так тоже правильно, – убеждал себя Альфред. – Пусть один чернокнижник беспрепятственно творит свою магию, а другой обеспечивает ему кров, пищу и защиту. И пользуется плодами его колдовства по своему усмотрению». Лебиус не возражал против подобного распределения прав и обязанностей. И все же маркграф дико завидовал магиеру, которому покорялось то, что было недоступно ему самому.
   Вот с какими мыслями Альфред Оберландский по прозвищу Чернокнижник убирал свою руку из необжигающих углей жаровни. Сверху, от чаши, в которой булькало расплавленное и синюшное из-за неведомых добавок олово, к холодному багрянцу с прозеленью опускался жар. Опускался, но никак не мог нагреть пылающие колдовским огнем уголья.
   – Теперь вы видите, ваша светлость: здесь пожара не будет, – убеждал Лебиус. – Даже если опрокинуть все жаровни, тигли, факелы и свечи. Даже если лить расплавленный металл в горючие смеси и порошки. Заклинания, усмиряющие огонь, произнесены мною не одну сотню раз, а пламя не станет своевольничать там, где в воздухе витают магические флюиды.
   – Вот только витают-то у тебя здесь не только флюиды, колдун, – поморщился маркграф. Ему вдруг захотелось придраться и отчитать этого всезнающего и всеумеющего магиера. – Еще и запахи витают. Премерзопакостные, надо сказать. Неужели нельзя разогнать этот смрад?
   Лебиус печально покачал головой:
   – К сожалению, это мне не под силу. По стенам мастераторий я очертил границы, за которые не распространяется зловоние. Но эти же границы являются непреодолимой преградой для магических процессов. Так что использовать такую защиту внутри рабочих помещений я не могу.
   – Так используй другую защиту, геенна тебя побери! Дышать же нечем!
   – Невозможно, ваша светлость. Человек – самое покорное и, в то же время, самое неподвластное магиерской практике существо. Живые человеческие чувства – как высшие, так и низшие, в число которых входит обоняние – это не послушное пламя костра, колеблющееся от малейшего дуновения ветерка извне.
   Альфред нахмурился. Маркграф плохо понял витиеватое объяснение колдуна.
   – Чтобы защитить вас от неприятного запаха, мне пришлось бы произвести над вашей светлостью некие м-м-м… достаточно сложные действия магического характера – осторожно добавил магиер.
   – Вот уж не стоит! – маркграф невольно отступил от собеседника.
   Действительно, не стоило. Для таинственных и жутковатых экспериментов Альфред предоставлял прагсбургскому магиеру достаточно людей – живых и мертвых – но сам становиться подопытным Лебиуса маркграф пока не собирался.
   – Даже думать об этом не смей, слышишь, колдун!
   – Я и не смею, ваша светлость – Лебиус поспешно клюнул капюшоном перед вспылившим господином. – Я всего лишь объясняю…
   – Будь любезен, впредь избавь меня от подобных объяснений. Запомни раз и навсегда: я – не они, – Альфред кивнул на ванны, в которых плавали человеческие тела – целые, выпотрошенные, нарезанные кусками, растерзанные на органы. – С ними ты можешь делать, что угодно. Со мной – нет.
   – Да-да-да! Конечно, – капюшон трясся, соглашаясь.
   Альфред снова скривился:
   – Ох, и вонь! Хоть бы ароматические масла какие-нибудь использовал, воды там, мази, свечи… Ты же сведущ в алхимии!
   – Я уже пробовал… испытывал сильные благовония, но от этого становилось только хуже, – пробормотал Лебиус. – Смешение приятного и неприятного создает в итоге еще более неприятное и устойчивое сочетание.
   – Ну, конечно! – Альфред зло сплюнул на грязный пол. – Никакие благовония не забьют запах серы.
   Брошенный в сердцах намек одного чернокнижника другому был понят правильно.
   – Напрасно вы попрекаете меня связью с силами преисподней, – тихо и смиренно ответил магиер. – У них своя дорога, у меня – своя. Если мы пересекаемся, то редко и ненадолго. И весьма условно притом.
   – Вообще-то, с этой силой достаточно пересечься единожды, чтобы впредь обречь свою душу… А впрочем, не будем об этом, – маркграф махнул рукой. – Миазмы твоей мастератории, пожалуй, отравит и саму адскую геенну.
   Альфред прикрыл нос надушенным платком. Лучше не стало. Хуже – да. Как и говорил магиер. Маркграф выругался, убрал платок.
   – Слишком много работы, ваша светлость, – Лебиус виновато развел руками. – А когда много работы, много отходов – испорченного, сломанного, сгнившего материала. Да и сам по себе магиерский труд пропитан колдовскими субстанциями, неприятными человеческому обонянию. Некромантия, к примеру, никогда особо не благоухала. И алхимия тоже. Я-то привык. Приучил себя. Я ведь, почитай, всю жизнь этим дышу. Я этим живу…
   Альфред раздраженно пнул что-то маленькое, склизкое и толстое, попавшееся под ногу. То ли распухшего червя, то ли сочащийся гноем палец.
   – Хоть бы убирали здесь получше!
   – Не успеваем, ваша светлость, – вздохнул Лебиус.
   – Да у тебя помощников больше, чем у меня оруженосцев!
   В дальних углах, в узких проходах между зловонными ваннами и заваленными столами, действительно, сновали туда-сюда, или работали на одном месте, склонившись над чем-то, на что смотреть даже не хотелось, молчаливые изможденные тени, которых и за людей-то принять трудно. Да и не были они уже людьми в полном смысле этого слова. Мертвяки, скорее, поднятые силой некромантии. Что на самом деле с ними сделал магиер, Альфред точно не знал, но более усердных и работящих слуг прежде видеть ему не доводилось.
   – Все равно не успеваем, – повторил Лебиус. – Те сроки, которые вы поставили…
   – Ах, тебе не нравятся мои сроки, – не по-доброму прищурил глаза маркграф. – Теперь – не нравятся? Сроки, которые мы с тобой оговорили с самого начала и против которых ты тогда не возражал?
   – Нет, что вы, ваша светлость! – Лебиус испуганно мотнул капюшоном. – Сроки разумные. Просто, сейчас приходится сосредотачиваться на главном и оттого не всегда есть время заботиться о мелочах. Вот что я имел в виду. И потом мое вынужденное отсутствие… Выезд вместе с вашей светлостью в Нидербург… Я выбился из графика на несколько дней.
   – Больше выездов не будет, – буркнул Альфред. – А теперь покажи же, наконец, то, ради чего я вошел в эту зловонную клоаку. Где голем? С него уже сняли латы? Его уже осмотрели?
   – Да, ваша светлость. Мы почти пришли.
   Лебиус провел маркграфа мимо поскрипывающего, вертящегося на одном месте колеса на подставке – вроде беличьего, только больше. Только тяжелее. Только – для людей. Там, внутри, за мелькающими спицами, тоже были магиерские слуги. Двое. Вросшие головами и поднятыми руками в толстую ось. Оба идут сосредоточенной размеренной походкой, подминая под себя бесконечную внутреннюю окружность. Верно, уже не один час так ходят. А может, – не один день. Колесо крутится. Что вырабатывает? Что качает? Какую функцию выполняет? Об этом можно только гадать. Или спросить.
   Альфред повернулся к Лебиусу. Однако спросить не успел.
   – Прошу вас, ваша светлость… – магиер с поклоном указал на широкий проход между двумя массивными шкафами.
   Шкафы стояли у стены. Как привратные башни: в проходе, в стене, имелась дверь. Огромная – не меньше входных ворот бывшей трапезной. Недавно прорубленная или, скорее уж, вырезанная магическими пассами в толстой каменной кладке. Вот только куда могла вести эта дверь? Насколько Альфред знал свой замок, а знал он его хорошо, за этой стеной не было ничего. Ничего – маркграф голову готов был дать на отсечение! – быть за ней не должно. Но ведь что-то есть, раз есть дверь…
   Опять магиерские штучки? Да, скорее всего. Какой-нибудь сокровенный тайник, в котором вершились заключительные дела, начинавшиеся в бывшей трапезной. И сколько, интересно, таких тайничков разбросано у Лебиуса по замку?
   – Прошу, ваша светлость… Голем здесь.
   Прежде, чем шагнуть между шкафов, Альфред покачал головой.
   – Как все-таки у тебя воняет… – в голосе Чернокнижника прозвучали сожаление и печальный укор. – Загадил ты тут все своим колдовством, магиер. А ведь какая трапезная была!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация