А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Налоговые споры. Оценка доказательств в суде" (страница 39)

   В соответствии си. 1 ст. 304 АПК РФ оспариваемый судебный акт отменяется Президиумом ВАС РФ, если нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. В связи с этим арбитражные суды обязаны применять правовую позицию, изложенную в вышеприведенном Постановлении Президиума ВАС РФ, иначе принятые ими судебные акты будут отменены как нарушающие единообразие в толковании и применении норм права, которые были истолкованы в данном Постановлении Президиума ВАС РФ.
   При этом нельзя не обратить внимания на то, что указанная правовая позиция не согласуется с нормами процессуального и налогового законодательства по вышеназванным мотивам. Подобная правовая позиция была бы в какой-то мере оправданна, если бы законодатель ввел обязательный предварительный порядок рассмотрения налогового спора вышестоящим налоговым органом, прежде чем он попадет на разрешение арбитражному суду, по аналогии с процедурой внутренней апелляции, существующей в Канаде.
   Выше, в § 2 гл. II, приводилась ссылка на рассмотренное Налоговым судом Канады дело «Фрэнсис Бадаан против Ее Величества Королевы»[424], при разрешении которого суд не принял в качестве достоверного доказательства документ, не представленный налоговому инспектору во время проверки. Однако указанный документ не был принят судом в качестве надлежащего доказательства не потому, что он не представлялся в период налоговой проверки, а потому, что он с достоверностью не подтверждал, что полученная налогоплательщиком сумма явно представляет собой подарок или исходит из иного необлагаемого источника.
   Таким образом, даже при наличии законодательно установленной процедуры внутренней апелляции, какая существует в Канаде, суд обладает правом на принятие и оценку доказательства, даже если оно не было представлено налоговому органу во время проведения налоговой проверки.
   Единственным препятствием этому является недостоверность такого доказательства, однако его недостоверность не носит заведомого характера, а устанавливается опять же судом. Иначе говоря, непредставление того или иного документа в период проведения налоговой проверки может серьезно повлиять на признание судом этого документа недостоверным доказательством при наличии других сомнений в его достоверности.
   В последнее время очень остро встал вопрос о возмещении налогоплательщикам-экспортерам из бюджета налога на добавленную
   стоимость либо о применении ими в связи с экспортом нулевой налоговой ставки по правилам части второй Налогового кодекса РФ.
   По данным налоговой полиции, объем собираемых налогов имеет тенденцию к уравниванию с объемом возмещаемого из бюджета налога на добавленную стоимость.
   Если в 1999 г. в бюджет поступило 150 млрд руб. доходов от взимания НДС, а возмещено 40 млрд руб. НДС, то в 2000 г. эти цифры составили соответственно уже 113 и 98 млрд руб.[425].
   Таким образом, считающийся самым легкособираемым налогом налог на добавленную стоимость перестает наполнять бюджет.
   Вместе с тем судебные органы не могут руководствоваться исключительно требованиями целесообразности при разрешении такого рода споров и принимать недопустимые доказательства.
   В судебно-арбитражной практике по данным делам налоговые органы зачастую ссыпаются на подложность представляемых налогоплательщиками в подтверждение экспорта товаров (работ, услуг) документов: это и внешнеторговые контракты, и грузовые таможенные декларации, и банковские и товарно-транспортные документы.
   Судебная практика большинства российских судов исходит из того, что выводы о подложности документов должны основываться на приговоре суда, а не на переписке различных государственных, например таможенных, органов, данных их ведомственных экспертов.
   При подобной ситуации эти доказательства следует признать недопустимыми, так как сведения об их подложности получены с нарушением федерального закона, а именно Уголовного кодекса РФ, в соответствии с которым может быть установлено наличие таких составов преступления, как использование заведомо подложных документов, изготовление поддельных штампов, печатей, бланков.
   Иной подход к оценке подобных доказательств, полученных вне рамок уголовного дела, без соблюдения необходимых процедур, может означать только переложение функций следственных и иных правоохранительных органов на плечи арбитражных судов.
   Видимо, судебная практика была учтена законодателем, который в АПК РФ 2002 г. включил ст. 161 о заявлении о фальсификации доказательств. В соответствии с данной нормой права заявление о фальсификации доказательств влечет обязанность суда по разъяснению уголовно-правовых последствий такого заявления. При этом возможны различные последствия такого заявления в зависимости от поведения другой стороны по делу.
   Если лицо, представившее подобное доказательство, согласно на исключение этого доказательства из общего объема доказательств по делу, то суд исключает оспариваемое доказательство из числа доказательств по делу. В противном случае, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу, суд проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства. В этом случае суд должен либо назначить экспертизу, либо истребовать другие доказательства, либо принять иные меры. Такими мерами, в частности, может быть приостановление производства по делу до разрешения другого дела, рассматриваемого судом общей юрисдикции в порядке уголовного судопроизводства (п. 1 ч. 1 ст. 143 АПК РФ 2002 г.).
   Таким образом, АПК РФ 2002 г. упорядочил поведение лиц, участвующих в деле, которые заявляют о подложности того или иного документа.
   В настоящее время налоговые органы только на стадии рассмотрения дела в суде первой и апелляционной инстанций вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательств, поскольку суд кассационной инстанции ограничен в установлении обстоятельств по делу, он не вправе исключать то или иное доказательство из числа доказательств по делу, назначать экспертизу, истребовать другие доказательства, вести протокол судебного заседания, в котором на основании ч. 2 ст. 161 АПК РФ 2002 г. только и отражаются результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства.
   Налоговые органы, прежде чем заявить о подложности того или иного документа, должны ясно представлять последствия такого заявления, в том числе и уголовно-правовые (п. 1 ч. 1 ст. 161 АПК РФ
   2002 г.), последствия несения бюджетом расходов по экспертизе, которую обязан назначить суд для проверки соответствующего заявления, взыскания процентов за нарушение срока возврата излишне уплаченного налога (п. 10 ст. 78 НК РФ) либо срока возврата сумм в порядке ст. 176 НК РФ.
   Обязанность суда реагировать на подобное заявление обусловлена публично-правовым характером налоговых споров, а также непосредственной связью заявления о фальсификации доказательств с сомнением в их достоверности[426].
   Норма права, позволяющая делать заявление о фальсификации доказательства, не является новостью в российском гражданском процессе. Аналогичная норма существовала в Уставе гражданского судопроизводства 1864 г. (ст. 543, 545), которым были установлены схожие последствия такого заявления.
   Поскольку в ч. 1 ст. 161 АПК РФ отсутствует перечень действий, которые должен произвести суд, проверяя достоверность заявления о фальсификации доказательства, можно обратиться к опыту применения дореволюционного российского законодательства.
   Эта проверка состояла в сличении заподозренного акта с другими документами, преимущественно публичными или признанными за подлинные обеими сторонами, в допросе свидетелей, участвовавших в составлении акта или указанных сторонами, в приглашении сведущих людей (экспертов) для сличения почерка и подписей. При этом суд мог дать спору о подлоге двоякое направление: в порядке уголовного судопроизводства или в порядке гражданского; в первом случае дело о подлоге рассматривалось уголовным судом, гражданский же суд приостанавливает у себя все производство до разрешения вопроса о подложности акта уголовным судом[427].
   Здесь следует отметить, что согласно ст. 562 УГС 1864 г. за возбуждение неосновательного спора о подлоге тяжущийся подвергался штрафу.
   Такая норма могла бы быть включена в ст. 161 АПК РФ 2002 г. как гарантия от необоснованных заявлений о фальсификации доказательств.
   Зачастую ранее налоговые инспекции, используя возможности органов Федеральной службы налоговой полиции до их ликвидации, получали от них копии документов, относящихся к хозяйственной деятельности налогоплательщиков. Вместе с тем последние представляют суду подлинники этих же документов, содержащие отличные от копий данные.
   Безусловно, судом отдается предпочтение подлинным документам. Если есть подлинник, то экспертиза ксерокопии не нужна. Экспертиза, выполненная по ксерокопии документа, считается недопустимым доказательством[428].
   Здесь следует вспомнить правило о наилучшем доказательстве, существовавшее в процессуальном праве Англии и США и гласившее, что доказательства должны представляться в суд в том виде и через посредство тех источников, которые дают наилучшие допускаемые обстоятельствами дела гарантии их достоверности.
   В течение XVIII столетия правило о наилучшем доказательстве применялось в английском суде особенно строго; в частности, в силу этого правила исключалась возможность представления письменных доказательств, которые не являлись бы подлинными и первоначальными, а носили бы характер производный[429].
   Таким образом, в описанной выше ситуации суды следуют исторически сложившейся процессуальной традиции.
   В АПК РФ 2002 г. включена норма, содержащаяся в ч. 6 ст. 71, согласно которой арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств. Это свидетельствует о том, что российский арбитражный процесс воспринимает классические черты европейского процессуального права, в данном случае – правило о наилучшем доказательстве. Это позволит России безболезненно войти в общеевропейское экономическое пространство, а если иметь в виду ближайшие перспективы, то будет способствовать притоку иностранных инвестиций в российскую экономику: ведь европейские и российские суды начинают говорить на понятном друг другу процессуальном языке.
   Требования, предъявляемые к доказательствам гл. 7 АПК РФ, вполне соответствуют требованиям, установленным нормами права ведущих стран мира. Так, канадским Актом о доказательствах установлено, что доказательства принимаются во внимание лишь в том случае, если имеют отношение к существу дела, что соответствует ст. 67 АПК РФ об относимости доказательств. Канадское право учитывает надежность доказательств, которая зависит от достоверности доказательств. Достоверность того или иного доказательства может зависеть от целого ряда факторов, в том числе осведомленности и квалификации источника, наличия противоположных или подтверждающих доказательств, независимости источника информации и, наконец, от правдоподобности утверждаемого факта в контексте дела.
   Как правило, документы считаются более надежным доказательством, чем устные показания.
   Доказательства, которые могут служить основой для одного-единственного вывода, являются более надежными, чем доказательства, которые дают основания для более чем одного фактического вывода[430].
   В статье 71 АПК РФ также содержится требование о достоверности доказательства, однако не дано столь обширного толкования его определения.
   Правда, даются общие направления, что суд должен оценивать взаимную связь доказательств в их совокупности наряду с другими доказательствами.
   Российское арбитражное законодательство могло бы воспринять правовые нормы Канады о надежности доказательства, и это значительно облегчит деятельность судьи по оценке доказательств и обоснованию своего решения по конкретному делу.
   Действительно, решение суда будет вызывать большее доверие, если в нем не только перечислены и сравнены доказательства, но и указано, что сведения, содержащиеся в документе, признаны более надежным доказательством, чем свидетельские показания; документ отвергнут судом, так как давал основания для более чем одного фактического вывода; показания конкретного свидетеля не приняты по причине его недостаточной осведомленности; доказательство, представленное стороной по делу, выглядит неправдоподобным в контексте дела.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация