А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Налоговые споры. Оценка доказательств в суде" (страница 19)

   Глава II
   РАСПРЕДЕЛЕНИЕ БРЕМЕНИ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО НАЛОГОВЫМ СПОРАМ МЕЖДУ СУБЪЕКТАМИ ДОКАЗЫВАНИЯ

   § 1. Суд – субъект доказывания по налоговым спорам

   В § 2 гл. I настоящей работы уже упоминалось Решение от 24 февраля 1994 г. Европейского Суда по правам человека в деле «Бенденун против Франции», в котором Суд признал, что государства – участники Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 20 марта 1952 г. могут наделять налоговые органы правом преследования и наказания недобросовестных налогоплательщиков, даже если дополнительная сумма налогов, взимаемых с данных лиц в качестве наказания, достаточно велика. Подобная система совместима с положениями ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) до тех пор, пока у налогоплательщика есть возможность оспорить решение, затрагивающее его интересы, в суде, где ему будут предоставлены гарантии, предусмотренные этой статьей[161]. В связи с этим представляется особенно важным анализ подходов, выработанных судебно-арбитражной практикой России при применении норм АПК РФ арбитражными судами, разрешающими налоговые споры.
   Данное правоположение, выработанное Европейским судом, подчеркивает роль суда в установлении справедливых налоговых правоотношений в стране, разделяющей принципы Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
   Активное участие суда в определении предмета доказывания и распределении бремени доказывания Г.А. Жилин относит к необходимым условиям для всестороннего и полного исследования фактических обстоятельств[162]. Однако в среде юристов существует и другая позиция, согласно которой суды подменяют налоговые органы, выполняя не свойственные им функции налогового контроля, когда налоговый орган по надуманной причине вынуждает налогоплательщика обратиться в суд за защитой, а суд, вместо того чтобы наказать налоговые органы, халатно относится к своим обязанностям, начинает по существу разбираться в ситуации[163].
   В.Ф. Яковлев условно называет роль суда, активно участвующего в сборе доказательств, инквизиционной. Другой путь собирания доказательств по делу характеризуется состязательностью. В практике арбитражного судопроизводства идет сближение этих двух направлений. Арбитражному суду в большей степени импонирует подлинная состязательность[164].
   Закрепление в АПК РФ элементов активности арбитражного суда в сборе доказательств по делу объясняется целью обеспечения справедливого решения, особенно в условиях явного имущественного неравенства участников спорного правоотношения[165].
   На то, что активная роль суда не исключается в состязательном процессе, указывал еще К. Малышев: «…фактический материал для решения доставляется сторонами в законных формах процесса, а не разыскивается судом. Вместе с тем суд может указывать тяжущимся на недостаток доказательств по существенным фактам дела и предлагать им пополнить этот недостаток, если хотят»[166].
   И.Г. Арсенов исходит из того, что является правильным вывод суда о недоказанности, неустановленности существенного обстоятельства дела, если это обстоятельство действительно было включено в предмет доказывания, суд предложил сторонам доказать данное обстоятельство, но соответствующие доказательства не представлены[167]. Таким образом, данный автор обязательным условием вывода о недоказанности какого-либо обстоятельства определяет не только непредставление сторонами подтверждающих это обстоятельство доказательств, но и действие суда в виде предложения сторонам представить соответствующие доказательства.
   И.Н. Лукьянова, анализируя понятие доказательств, определенных российскими учеными-процессуалистами, останавливается на роли арбитражного суда в доказывании[168].
   В современной юридической литературе сделаны попытки по-новому подойти к определению цели доказывания в условиях состязательного процесса. А.Т. Боннер, формулируя принцип объективной (судебной) истины, указывает на то, что установление истины как цель гражданского судопроизводства остается неизменной, но существенно изменились методы установления истины в суде[169]. В.В. Ярков говорит о принципе юридической истины, в соответствии с которым «арбитражный суд разрешает дело на основании представленных сторонами доказательств, не вмешивается в процесс доказывания, а лишь определяет, какие факты и какая сторона должна доказать, т. е. распределяет между ними обязанности по доказыванию»[170]. Ю.А. Веденеев использует понятие состязательно-следственного стандарта доказывания, под которым понимается модель процессуальной деятельности, позволяющая рассматривать цели, задачи, принципы арбитражного процесса, права и обязанности участников процесса в их взаимосвязи[171].
   И.В. Решетникова отмечает, что «доказательственное право, взращенное на принципах активности суда и объективной истины, должно быть концептуально пересмотрено в соответствии с переходом российского судопроизводства к состязательности»[172].
   В теории современного арбитражного процессуального права понятие доказательства исследовалось несколькими авторами. В.В. Молчанов судебные доказательства в арбитражном процессе определяет как «сведения о фактах, способные подтвердить наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, выраженные в предусмотренных законом средствах доказывания», отмечая, что понятие судебного доказательства включает два тесно взаимосвязанных элемента: фактические данные как содержание доказательства и средства доказывания как процессуальная форма[173]. И.В. Решетникова рассматривает доказательства в арбитражном судопроизводстве как сведения об обстоятельствах, имеющих значение для разрешения дела, полученные в установленном законом порядке и указанными средствами доказывания[174]. А.Г. Коваленко считает, что судебные доказательства – это средства установления истины по делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, полученные в предусмотренном законом порядке[175].
   Наиболее полно понятие доказательств в современном арбитражном и гражданском процессуальном праве определил М.К. Треушников: «Судебными доказательствами являются фактические данные (сведения), обладающие свойством относимости, способные прямо или косвенно подтвердить имеющие значение для правильного разрешения судебного дела факты, выраженные в предусмотренной законом процессуальной форме (средствах доказывания), полученные и исследованные в строго установленном процессуальным законом порядке»[176].
   Приведенные выше понятия доказательства в арбитражном процессе, сформулированные И.В. Решетниковой, В.В. Молчановым, М.К. Треушниковым, после вступления в силу АПК РФ 1995 г. обладают общей чертой. Авторы не включают в понятие доказательства указание на роль арбитражного суда в доказывании, несмотря на то что такое указание сохранялось в АПК РФ 1995 г. Доказательства уже не определяются как средства, с помощью которых арбитражный суд устанавливает обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела. Во всех рассматриваемых понятиях доказательства отсутствует указание на субъекты доказывания.
   Возможно, авторы, справедливо полагая, что порядок получения и исследования доказательств, установленный процессуальным законом, включает решение вопроса о том, кто должен представлять и исследовать доказательства, не считают необходимым особо указывать субъекты представления и исследования доказательств в самом определении доказательства[177]. Однако и в АПК РФ 2002 г. сохранилось понятие доказательств по делу как полученных в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведениях о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела (ст. 64 АПК РФ).
   Таким образом, и в настоящее время законодатель придает суду важное значение в процессе доказывания, прямо называя его одним из элементов понятия доказательств наряду с лицами, участвующими в деле.
   Подобный подход законодателя позволяет прийти к выводу, что в современном арбитражном процессе по-прежнему сохраняется значение суда как активного участника в процессе доказывания, основной функцией которого является установление наличия или отсутствия тех или иных обстоятельств по делу. При этом следует иметь в виду, что по определению, приведенному в ст. 64 АПК РФ, суд устанавливает не только те обстоятельства, которые обосновывают требования и возражения лиц, участвующих в деле, но и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, что подчеркивает самостоятельную роль суда в установлении юридически значимых обстоятельств по делу, а не только тех, на которые ссылаются лица, участвующие в деле.
   Вместе с тем законодатель вводит в понятие доказательств такой элемент, как обстоятельства, обосновывающие требования и возражения лиц, участвующих в деле, что свидетельствует о действии в современном арбитражном процессе принципов состязательности и диспозитивности.
   Наличие в понятии доказательств обоих названных элементов может означать, что в настоящее время арбитражный суд находится на переходном этапе, когда действие принципа объективной истины постепенно заменяется действием в арбитражном процессе принципа юридической истины. Длительность этого процесса сейчас предсказать трудно, возможно, он не имеет завершения, и в России сформируется некий баланс, золотая середина, позволяющая мирно сосуществовать обоим этим принципам, сплавленным в один принцип материальной истины, как ее определял В.А. Рязановский, т. е. соответствие решения норме права (правомерность) и действительным обстоятельствам дела[178].
   Независимо от того, исследовал арбитражный суд представленные сторонами доказательства или нет, они все равно являются судебными доказательствами при условии соблюдения процессуальной формы и порядка их получения; представленные сторонами сведения об обстоятельствах дела приобретают статус судебных доказательств в момент их представления лицами, участвующими в деле, арбитражному суду. Однако от усмотрения арбитражного суда зависит удовлетворение ходатайств лиц, участвующих в деле, о приобщении к делу дополнительных доказательств, об истребовании доказательств у других лиц, о вызове свидетелей. Такие ходатайства могут быть отклонены на том основании, что уже имеющиеся в деле доказательства достаточны для разрешения дела по существу либо что сведения, содержащиеся в документах, предметах или известные свидетелю и названные в соответствующем ходатайстве, не относятся к рассматриваемому делу. Согласно ч. 2 ст. 76 АПК РФ 2002 г. вещественные доказательства приобщаются к делу определением арбитражного суда. Экспертиза назначается также определением суда. В таких случаях сведения, о представлении или получении которых ходатайствует сторона, приобретут статус судебных доказательств только в момент их представления в суд на основании определения арбитражного суда об удовлетворении ходатайства[179].
   Более того, как указано выше в настоящем параграфе, законодатель наделил суд правом самостоятельно устанавливать обстоятельства, имеющие значение для дела, что не всегда обусловлено волеизъявлением сторон по представлению доказательств в арбитражный суд.
   Е.В. Ткаченко отмечает, что все элементы системы средств доказывания имеют определенную процессуальную форму и находятся во взаимодействии, в связи с чем под системой средств доказывания в арбитражном процессе следует понимать ограниченную определенной процессуальной формой целостную совокупность средств доказывания, взаимодействующих путем подтверждения, дополнения, противоречия и заменяемости в целях установления истины по рассматриваемому делу. Далее, поскольку на основании данных ему полномочий арбитражный суд осуществляет управление системой средств доказывания, можно утверждать, что в доказательственных полномочиях наиболее ярко проявляется управленческая деятельность арбитражного суда по отношению к участникам процесса. Здесь следует обратить внимание на то обстоятельство, что новый АПК РФ не содержит правовой нормы, предоставляющей арбитражному суду право по своей инициативе истребовать доказательства от организаций и граждан, не участвующих в рассматриваемом деле, за исключением дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений. В части 5 ст. 66 АПК РФ прямо подчеркивается, что в случае непредставления органами государственной власти и местного самоуправления и иными органами и их должностными лицами доказательств по делам публичного характер;) арбитражный суд самостоятельно их истребует[180].
   По мнению данного автора, разделяющего точку зрения Б. Завидова, возможность расширения судом совокупности средств доказывания по сравнению с представленным ему кругом доказательств в рамках, установленных законом, является неотъемлемым правом суда, и нелогично лишать данного права арбитражный суд, указывая лишь некоторые исключения[181].
   В связи с этим нужно прежде всего выделить присущую арбитражному процессу взаимосвязь обязанности доказывания с принципами состязательности и равноправия сторон в процессе. Как указывает М. К. Треушников, правовую природу обязанностей по доказыванию и правил их распределения необходимо рассматривать в совокупности с действием основных принципов гражданского процессуального права[182]. С одной стороны, утвержденный в качестве основополагающего принцип состязательности значительно приближает российское судопроизводство, в том числе арбитражное, к принципам, подтвержденным мировой практикой, и дает арбитражному суду дополнительные возможности для беспристрастного объективного правосудия. С другой же стороны, передачу активной роли по собиранию и представлению доказательств сторонам, по существу, можно расценивать как предоставление арбитражному суду права при каких-либо обстоятельствах отказаться от поисков истины[183].
   Некоторые юристы-практики восприняли введение принципа состязательности в арбитражный процесс как право суда принимать решение на основании более убедительных доводов одной из сторон, устанавливая лишь формальную правоту этой стороны[184]. Однако еще в ходе правовой реформы 1864 г. в России подчеркивалось, что состязательность судопроизводства и активная роль суда едины. «… Правило состязательности нельзя доводить до крайности, – писал в конце XIX в. русский процессуалист К.И. Малышев. – Суд имеет право разъяснять дело себе сам»[185]. В начале XX столетия Т.М. Яблочков указывал: «Суд не может быть стеснен в суждении о достоверности и правильности представляемых сторонами доказательств»[186]. Е.В. Васьковский также указывал на необходимость добавления к принципу состязательности «некоторой дозы следственного начала», т. е. организации судопроизводства не по следственному, а по так называемому инструкционному принципу[187].
   С возрастанием в современных условиях роли суда как органа власти арбитражный суд, безусловно, вправе и обязан вмешиваться в процесс доказывания по рассматриваемому делу, «в формирование окончательных выводов еще на подходе к ним»[188]. В противном случае «судьям могут быть предъявлены каждой из сторон доводы, основанные на нелепостях. Вся трудность для судей состоит лишь в раскрытии того, какие из них наиболее нелепы»[189]. Как отметил М.К. Треушников, действующий в настоящее время процессуальный закон предусматривает определенную долю активности суда в установлении предмета доказывания[190]. Этим правом суд должен располагать «не для оказания помощи той или иной стороне, а для обеспечения оптимальных условий собственной деятельности»[191].
   Поскольку арбитражный суд не может самостоятельно собирать доказательства по делу, он создает необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела и предоставляет сторонам, участвующим в арбитражном процессе, право на защиту нарушенных прав и законных интересов. Правомерно, что, отводя арбитражному суду пассивную роль в процессе, законодатель тем не менее требует вынесения законного решения, косвенным путем понуждает арбитражный суд принимать меры к получению дополнительных доказательств[192].
   Рассматривая проблему бремени доказывания при разрешении налоговых споров, нельзя обойти молчанием тему пределов активности суда при сборе и исследовании доказательств по делу. Анализ судебно-арбитражной практики показывает, что налоговые органы занимают противоречивую позицию по данному вопросу в зависимости от предполагаемого исхода дела в результате сбора судом дополнительных доказательств.
   В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. В силу этой нормы права бремя доказывания совершения налогоплательщиком налогового правонарушения возлагается на налоговый орган, который обязан обосновать обстоятельства совершения этого правонарушения. Данный вывод подтверждается вторым предложением ч. 1 ст. 65 АПК РФ, согласно которому при рассмотрении споров о признании недействительными актов государственных органов, органов местного самоуправления и иных органов обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия указанных актов, возлагается на орган, принявший акт. В связи с этим следует прийти к выводу, что именно налоговый орган, а не суд должен доказать обстоятельства совершения налогоплательщиком налогового правонарушения, послужившего основанием для принятия решения о привлечении налогоплательщика к ответственности.
   Указанная процессуальная норма права вполне согласуется с материальной нормой права, содержащейся в ст. 100 НК РФ, в соответствии с которой в акте выездной налоговой проверки должны быть указаны документально подтвержденные факты налоговых правонарушений. Таким образом, налоговая инспекция должна представить суду акт выездной налоговой проверки с описанием всех обстоятельств правонарушения и доводов, по которым налоговый орган пришел к выводу, что определенными документами доказаны эти обстоятельства.
   Вместе с тем в Налоговом кодексе существовал пробел относительно составления такого же акта при проведении не выездной, а камеральной налоговой проверки.
   Представляется неудачной попытка Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ восполнить этот пробел путем толкования имеющихся в НК РФ норм права. Из пункта 37 Постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5 «О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса Российской Федерации» следует, что при проведении камеральной проверки составления акта не требуется. Вместе с тем в п. 1 ст. 115 НК РФ, в редакции Федерального закона от 9 июля 1999 г. № 154-ФЗ, названы два условия привлечения налогоплательщика к ответственности: факт обнаружения налогового правонарушения и составление соответствующего акта.
   Обязанность налогового органа по составлению акта, подтверждающего факт совершения налогового правонарушения, была предусмотрена лишь ст. 100, 101.1 НК РФ по результатам выездной налоговой проверки налогоплательщиков и при совершении нарушений лицами, не являющимися налогоплательщиками. Во всех остальных случаях такой обязанности у налоговой инспекции не имелось, что представляется нарушением прав налогоплательщика, который только из акта может узнать об объективной стороне вменяемого ему налогового правонарушения, о доказательствах, которыми располагает налоговый орган, и о мотивах, по которым последний пришел к выводу о вине налогоплательщика в данном конкретном случае.
   Противоположный подход, изложенный в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 февраля 2001 г. № 5, на практике приводил к тому, что на суд по существу возлагалась не свойственная ему функция самостоятельно установить факт налогового правонарушения и собрать связанные с ним доказательства. Таким образом, Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ возложил не на налоговый орган, а на суд бремя доказывания совершения налогоплательщиком налогового правонарушения, что не может быть признано соответствующим процессуальному законодательству.
   Конституционный Суд РФ в Определении по жалобе открытого акционерного общества «Востоксибэлектросетьстрой» на нарушение конституционных прав и свобод положениями частей третьей и четвертой статьи 88, пункта 1 статьи 101 Налогового кодекса Российской Федерации и части 4 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 12 июля 2006 г. № 267-0 закрепил правоположение о том, что как название, так и содержание ст. 101 НК РФ, регламентирующей процедуру привлечения налогоплательщика к налоговой ответственности, свидетельствуют о том, что ее положения распространяются на производство по делам о правонарушениях, выявленных в ходе как выездных, так и камеральных налоговых проверок.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация