А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Правило русского спецназа" (страница 36)

   Глава 41

   Полубой не успел откинуть крышку контейнера – две живые ракеты вырвались из него, выбив крепления, ударили его в грудь, повалили на землю и, усевшись рядом, уставились черными глазками в лицо.
   – Малыши… – Касьян обхватил обоих риталусов и прижал к себе, ощущая ладонями колючие чешуйки на боках. – Ну здравствуйте, здравствуйте.
   Иногда он жалел, что зверьки почти не проявляли эмоций – разве что хвосты начинали энергичнее стучать по земле, – но сейчас ему и этого было довольно. Он даже не ожидал, что будет так скучать без них. Риталусы будто подпитывали его своей неуемной энергией.
   Отстранив зверьков, Полубой сел и попытался почувствовать, ощущают ли они врага, с которым уже сталкивались. Риталусы заволновались, задрали морды и, не сговариваясь, повернулись в сторону, куда гетайры увели Ахмет-Гирея.
   – Правильно, – сказал Полубой, – он там.
   Поднявшись на ноги, он вошел в челнок, оторвал страховочный ремень от пилотского кресла и связал лежавшего на бетоне пилота.
   – Все, ребята, пошли.
   Песок в дюнах был сухой, и ноги увязали в нем по щиколотку. Дорожка следов была четкая – гетайры так и шли по бокам Ахмет-Гирея, будто подозревая, что тот может сбежать. По мере приближения к берегу дюны становились более пологими, сквозь песок пробивалась жесткая трава, осыпавшаяся с сосен хвоя хрустела под ногами.
   Они вышли прямо к зданию, которое Полубой видел с орбиты, – оно возникло над дюнами внезапно, словно вырастая из песка. Полубой остановился, проверяя свои ощущения. Все было при нем – то, что он получил на Хлайбе и, как он надеялся, должно было помочь ему в предстоящей схватке. Медлить больше не стоило – кто знает, не станут ли изменения в психике Ахмет-Гирея неотвратимыми, если Полубой замешкается.
   Нет, это был не металл, понял Касьян, разглядев обострившимся зрением фактуру материала, из которого было создано здание. Камень. Гранит или базальт. Неужели это сооружение вытесали из единственной глыбы? Ни стыков, ни швов Касьян не заметил.
   Риталусы, не замедляя движения, деловито перебирали лапами, изредка оглядываясь на него. Они спешили, понял Полубой, они рвались навстречу драке. Только один раз он видел их такими целеустремленными – под Развалинами на Хлайбе.
   Дом, дворец, храм? Он уходил уступами вверх, подавляя своими размерами и массивностью. Обтесанные до зеркального блеска колонны по сторонам входа напоминали замерших воинов, хранящих покой своего властелина. Полубой поднялся по широким ступеням, скрадывающим звук, будто они были не из камня, а из того же песка, что окружал здание. Уже издалека он услышал голос, узнал знакомые интонации и ускорил шаги – этот голос он не забудет до самого последнего своего часа.
   Риталусы рвались вперед, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы удержать их, не дать ворваться туда, где шло таинство превращения человека в послушное орудие неведомой силы.
   Впереди был свет. Он сиял, он бил в глаза, и в этом свете купалась невыносимо прекрасная фигура божества… Голос проникал в душу, лаская слух, уносил сознание, оставляя лишь желание повиноваться и ждать новых приказов божественного хозяина…
   Полубой тряхнул головой и зажал уши. Не слышать его, не внимать словам, не наслаждаться волшебными обертонами, не позволить смять собственное «Я», сделать рабом, прахом, песком под ногами…
   Этот зал он уже видел. Два года назад на Хлайбе.
   Золото и серебро блестит в мозаике пола, глухие стрельчатые окна, вытянувшиеся под далекий сводчатый потолок, витые колонны и пламя огромных свечей, озаряющее зал трепетным божественным светом.
   Я пришел! Я стремился вновь увидеть его, и мне довелось еще раз прикоснуться к таинству. Я не успел отдать жизнь тогда, но я сделаю это сейчас. Я готов к этому, потому что готовился всю жизнь. Возьми ее, мою никчемную жизнь, не отвергай, если не хочешь бросить меня в бездну отчаяния!
   Почему кто-то стоит там, на моем месте? Меня опередили… Я вырву его сердце и положу вместе со своим к твоим стопам, чтобы услышать прощальный шелест твоих крыльев, перед тем как умру… Я буду первый, я!!!
   Мощный рывок бросил его на пол – риталусы, не ощутив привычной связи с мозгом Полубоя, подавленным ментальным ударом, вырвались у него из рук. Сквозь застилавшие глаза дурацкие слезы счастья он успел заметить, как риталусы, слившись в тень, ударили в грудь оранжевое существо, распростершее крылья над лежащими ничком тремя человеческими фигурами.
   – А-а, тварь!!! – взревел Полубой. – Цвет поменял, сука рыжая!
   Сабля сама прыгнула в руку, во всяком случае ему так показалось. Давно он не испытывал такого бешенства, рожденного собственной беспомощностью. А ведь он знал, что его ожидает, готовился, надеялся, что теперь не поддастся наваждению…
   Только теперь он заметил, что монстра окружают закутанные в белые одежды фигуры. Риталусы, разметав толпу, нарушили стройность продуманной церемонии. Белые хитоны слетели, и Касьян узнал тех, с кем рубился на Хлайбе, и время остановилось для него.
   Он делил секунды на доли, а доли – на тончайшие нити и успевал подсекать, рубить, колоть застывших в движении зеленых бородавчатых уродов. Он даже замедлился – было неинтересно. Сабля опережала мысль, воздух стал плотным, вязал движения, но это никого не спасало от келимитового клинка. Кто-то успел достать его – левую руку пронзила мимолетная боль. Полубой развернулся, ударил сверху, ломая выставленный навстречу клинок и разрубая тролля почти до поясницы. Плеснула зловонная зеленая кровь, Касьян зарычал, смахивая пелену с глаз, широко повел клинком вокруг, предупреждая возможное нападение.
   Мелькнуло тонкое породистое лицо со щегольскими усиками и нелепо вытаращенными глазами. Полубой в последний момент удержал руку, развернул саблю и ударил в лоб плашмя. Птолемей запрокинулся, ловя руками воздух, и в этот момент все звуки: лязг стали, крики, стоны – покрыл чудовищный вопль. Полубой согнулся, закрывая уши ладонями. Кричал оранжевый, кричал в агонии, прощаясь с бессмертной жизнью…
   Шатаясь, Полубой подошел к риталусам, продолжавшим рвать уже бесчувственное тело, схватил за шкирку и оттащил назад.
   Глаза его были закрыты, прекрасное лицо подергивалось, теряя очарование, по телу волной пробегали судороги. Когда на оранжевой коже проступили темные пятна, а на кромках крыльев появился черный ободок, Полубой отвернулся.
   За спиной, делая невидимым свет свечей, вспыхнуло неистовое пламя.
   Неарх лежал на спине, глядя в лицо Ахмет-Гирею, приставившему острие сабли ему к горлу.
   – Убей.
   Гримаса исказила лицо Ахмет-Гирея, рука его дернулась, по шее гетайра побежала струйка крови. Оскалив зубы, властитель Итиля отвел клинок.
   – Вы просили слишком много за свою помощь. Столько я не дам никому и никогда.
   Пол под ногами дрогнул. Полубой огляделся. В зале не осталось живых, кроме него, Птолемея, Неарха и Ахмет-Гирея. Новый удар сотряс зал, Касьяну показалось, что колонны зашатались, он поднял Птолемея, взвалил себе на спину и повернулся к Неарху:
   – Пойдем с нами. Ты будешь жить.
   – Я остаюсь, – глухо ответил гетайр.
   Подхватив под руку замершего в ступоре Ахмет-Гирея, Полубой потащил его к выходу. Пол ходил ходуном, позади что-то с грохотом обрушилось. Выскочив наружу, Полубой прибавил ходу. Оглянувшись на бегу, он заметил, как проседает, складываясь внутрь, огромное здание. Риталусы бежали рядом, искоса поглядывая на него, словно ожидая похвалы. Потом, ребятки, все потом.
   Чудовищной силы взрыв покатил его по земле, застучали вокруг обломки камней, вихрь песка накрыл его и похоронил под своей толщей…
   Отплевываясь, Полубой разгреб песок и встал на колени. Вокруг валялись поваленные стволы сосен. Рядом лицом вниз лежал гетайр Птолемей, он же граф Кайсаров. В нескольких шагах ворочался, ругаясь и протирая глаза, Ахмет-Гирей. На песке сидели риталусы и, насторожив уши, смотрели на Касьяна.
   – Ничего вас не берет, – проворчал Полубой. Он оглянулся. Позади ничего не было, кроме груды камней, песка и синевы моря.
   Кайсаров был без сознания, и до самого челнока Полубой тащил его на загривке, отвергая просьбы Ахмет-Гирея помочь.
   Пилот уже пришел в себя и со страхом посмотрел на Полубоя и связанного гетайра.
   – Можно подождать десант здесь, – сказал Касьян Ахмет-Гирею, – а можно лететь навстречу. Что выберешь?
   – Мне все равно. Решай сам.
   – Заводи телегу! – рявкнул Полубой пилоту.
   – Хоть руки развяжите, – жалобно попросил тот.
   Кайсаров очнулся на взлете. Увидев в соседнем кресле Полубоя, он побагровел и, брызгая слюной, закричал:
   – Ты!.. Ты знаешь, что ты наделал?! Ты отнял у людей надежду, ты убил будущее…
   – Заткнись, граф, – равнодушно сказал Полубой.
   – А-а… так ты знаешь, – губы Кайсарова исказила злобная усмешка, – ты, тупое животное. Тебе не простят. Меня не простят…
   Полубой развернул его спиной к себе и аккуратно приложил кулаком по затылку.
   – За что ты его так? – спросил Ахмет-Гирей. – В аптечке же есть психотропные средства.
   – За обман, – ответил Полубой.
   – Какой обман?
   – Ну… они всем говорили, что служат СОВЕРШЕННОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ, а на самом деле служили СОВЕРШЕННОЙ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ. Согласись, это разные вещи.

   Эпилог

   Жаркий июньский день клонился к вечеру. Духота уже спадала, проснувшийся ветер шелестел листьями лип на бульваре Суворова. Под деревьями на траве бродили дети, сопровождаемые нянями или гувернерами, женщины в легких платьях притягивали взор, и вообще, солнце светило ласково, впереди была еще долгая жизнь, которую можно строить заново, а настроение было дерьмовое…
   Полубой присел на скамейку, закинул руки за голову и посмотрел в голубое небо. Пенсионер в сорок четыре года…
   Две девушки в легкомысленных шортах и прозрачных маечках обратили на него внимание, явно оценив атлетическую фигуру и мощные бицепсы, однако Касьян лишь покосился на них, досадливо поморщился, и они, фыркнув – подумаешь, мол, – двинулись дальше, презрительно виляя бедрами.
   Нет, ему сейчас было не до женщин. Честно говоря, ни до чего ему не было дела. Завить горе веревочкой, залить стопочкой, задавить, скрутить и не выпускать наружу, чтобы никто не смел сочувствовать! Залить… Касьян взглянул на часы. Пожалуй, пора. Кабинет в «Постоялом дворе» он заказал на шестнадцать часов. Нехорошо получится, если ребята придут, а его нет. Вздохнув, он поднялся со скамейки и поплелся по направлению к ресторану, расположенному на перекрестке бульвара и Сумской улицы.
   «Постоялый двор» он выбрал потому, что несколько раз бывал здесь и ему нравилась атмосфера, созданная и заботливо поддерживаемая в ресторане: русская кухня, официанты в косоворотках, оркестр народных инструментов. Словом – все, как должно быть в хорошем трактире, где гостей уважают, не лезут с советами и не предлагают заморских блюд, которые и есть-то непонятно как нужно. Здесь было все по-простому: если уха или окрошка – в горшочке, если раки, то пышущие жаром, посыпанные укропом и украшенные дольками лимона, если водка, то в штофе со слезой. И одеться можно было попроще – никто не смотрел, в смокинге ты пришел или в полевой форме… Сегодня Полубой был в гражданском. Он не выпендривался – вот, мол, выперли из флота, теперь в этом барахле ходить приходится, да и перед кем? Будет несколько офицеров морской пехоты, два-три человека из пятой эскадры, с которыми он поддерживал приятельские отношения, Костя Бергер, вот, пожалуй, и все. Жалко, Кирилл далеко, хотя он бы и не смог прийти – Верочка три дня назад на последнем сеансе связи сказала, что его только через неделю планируют перевести из палаты регенерации. Ладно, встретимся еще. Главное, что живой.
   Современная цивилизация кончалась сразу за зеркальными дверями ресторана. Полубой удовлетворенно огляделся. Все на месте: разночинная публика, шустрые половые, и метр – как он тут называется, черт его знает – уже спешил к нему с радушной улыбкой:
   – Добро пожаловать, уважаемый Матвей Касьянович…
   – Касьян Матвеевич.
   – Прощения просим, Касьян Матвеевич. Прошу сюда, – метр плавно повел рукой.
   У него было круглое добродушное лицо, аккуратно подстриженная борода и разделенные на прямой пробор волосы. Весь он прямо лучился любезностью и желанием угодить клиенту. Красная косоворотка, подпоясанная витым золотым шнуром, черные брюки навыпуск на сафьяновые сапожки… Он был похож на купца или приказчика, какими их показывают в исторических фильмах. Да, что и говорить, театр, а не ресторан.
   Он повел Касьяна на правую половину зала, где тот с недоумением увидел сдвинутые буквой П столы, за которые можно было усадить как минимум полсотни гостей.
   – Э-э… уважаемый…
   – Мефодий Потапович.
   – Да, Мефодий Потапович, я заказывал стол на десять человек.
   «Купец» скромно потупил взор.
   – Дорогой наш Матвей…
   – Касьян.
   – Дорогой наш Касьян Матвеевич. Один из ваших друзей пожелал внести некоторые поправки в заказ… Да вот он!
   Полубой обернулся. Константин Бергер в отлично сшитом светлом костюме, улыбаясь, шел к ним от дверей.
   – Костя, что за дела?
   – Здравствуй, Касьян. – Бергер, будто после долгой разлуки, обнял Полубоя. – Ты про заказ? Все нормально. Просто ожидается несколько больше народа, чем ты хотел. Люди все достойные, серьезные, никто не перепьется и морды бить не будет.
   На лице Мефодия Потаповича появилось задумчивое выражение.
   – Ну ладно, – согласился Полубой, – посмотрим, что там за гости придут проводить меня на пенсию.
   Видно, Бергер услышал в его голосе досаду или раздражение, поскольку взял его под руку и повел к столу.
   – Касьян, кореш мой ненаглядный, ну что она тебе, эта армия? Свет клином на ней сошелся?
   – Всю жизнь лямку тянул, – проворчал Полубой, – куда я теперь? Кому нужен?
   – Нужен, нужен. – Бергер похлопал его по плечу. – Молодой интересный мужик, дворянство потомственное опять-таки…
   – Дворянство-то я на флоте заработал. – Полубой вдруг обратил внимание на стол: – Э-э… это что? Я столько икры заказал? Эй, Мефодий… как тебя, ну-ка…
   – Я заказал, – остановил его Бергер. – Лучший друг в отставку выходит. И вообще, ты сегодня должен сидеть во главе стола и слушать, как тебя будут нахваливать. Понял?
   – Понял. Давай водки выпьем, пока никого нет. Что-то мне не по себе.
   Бергер посмотрел на друга, взял ближайшую бутылку «Династии», откупорил и, придвинув бокалы для шампанского, наполнил доверху.
   – Давай, Касьян. За тебя!
   Полубой удивленно приподнял бровь, однако бокал взял. Они чокнулись и почти синхронно – Полубой все-таки опередил Бергера – выпили водку.
   Бергер закурил, Касьян повел усом.
   – Первый раз вижу, что ты так пьешь.
   – Боюсь, что сегодня мне больше выпивать не придется, – пояснил Бергер, – потому сразу свою дозу и принял. О, вот и первые гости. Твои ребята?
   Касьян оглянулся. От дверей к ним направлялись офицеры – три морских пехотинца и два флотских. Андрей Старгородский нес в руках продолговатый футляр, обтянутый алым бархатом. Офицеры были в парадной форме, и Касьяну стало неудобно, что он пришел в гражданском – светло-серых брюках и тенниске.
   Бергер отступил в сторону, офицеры выстроились напротив Полубоя. Старгородский вышел вперед, держа алый футляр на вытянутых руках.
   – Господин майор… – начал он.
   – В отставке, – поправил его Касьян.
   – Господин майор, – повторил Старгородский, – от лица боевых товарищей по бригаде морской пехоты и пятой эскадры позвольте вам вручить наш скромный подарок. Я думаю, он вам еще пригодится и послужит верой и правдой!
   Старгородский открыл футляр и картинно преподнес его Полубою. Касьян опустил глаза. В футляре, в фигурном гнезде синего шелка лежала дага. Витая позолоченная рукоять так и приглашала обхватить ее ладонью, почувствовать приятную тяжесть оружия, клинок отражал свет так, что глаза резало, но главное – кромка лезвия была покрыта матовым напылением. Полубой взял дагу двумя руками, поднес к глазам. Да, по кромке шло келимитовое напыление. Касьян поднял глаза на офицеров, ожидавших, что он скажет.
   – Господа… эх… ну ребята, ну уважили!
   Полубой облапил Старгородского, бухнул его по спине, затем пожал руки офицерам.
   – Ну, мужики… Думаете, пригодится еще?
   – Уверен, – безапелляционно заявил Старгородский.
   – Тогда прошу к столу.
   Пока офицеры рассаживались, Бергер отвел Полубоя в сторонку:
   – Ты особо на водочку не налегай.
   – Чего так? Или не праздник? – горько пошутил Касьян.
   – Успеешь еще набраться.
   Полубой пожал плечами и сел во главе стола.
   Старгородский, получивший звание старшего лейтенанта досрочно как спасший капитана корабля, предложил наполнить рюмки, поскольку хочет сказать тост. Долго просить не пришлось, однако когда он поднялся с места и, повернувшись к Полубою, собрался говорить, слова застряли у него в глотке. Полубой, поставив рюмку, вышел из-за стола.
   По залу, сопровождаемый суетящимся Мефодием, шествовал контр-адмирал Белевич в полной парадной форме.
   Старгородский захлопнул рот, офицеры замолчали. Бергер поднялся навстречу контр-адмиралу.
   – Ваше превосходительство… – начал Полубой.
   – Давайте без чинов и званий, – сказал Белевич, – просто Борис Самойлович. Здравствуйте, Касьян Матвеевич. – Он протянул маленькую крепкую ладонь. – Не самый лучший повод свести более тесное знакомство, однако и не прийти я не мог.
   – Прошу, присаживайтесь. – Полубой отодвинул стул.
   – Приветствую вас, господа офицеры, – сказал Белевич, по-хозяйски располагаясь за столом. – Ну а мне кто-нибудь водки предложит?
   Полубой покосился на Бергера и тайком показал ему кулак – мол, предупреждать надо о таких гостях.
   Гости, однако, только собирались. Не успел Старгородский сказать тост, скомканный из-за присутствия за столом контр-адмирала, как Полубой, слушавший тост стоя, поставил рюмку на стол – в дверях ресторана появилась высокая фигура контр-адмирала Арбачакова, командира пятой ударной эскадры, в сопровождении начальника штаба капитана первого ранга Никитенко.
   – Позвольте приветствовать, Касьян Матвеевич, – скрипуче сказал Арбачаков, скользнув взглядом по офицерам. – Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что ваша отставка – удивительно непродуманное и несвоевременное решение.
   – Присоединяюсь, – прогудел Никитенко.
   – Благодарю, господа. – Полубой четко наклонил голову и даже попытался щелкнуть каблуками, что получилось не вполне – все-таки плетеные вельветовые туфли не то что сапоги. – Присаживайтесь.
   Бергер, сидевший поначалу с краю офицерской компании, отодвигался все дальше, уступая место новоприбывшим.
   Подали холодные закуски: телячий язык с зеленым горошком, заливное из судака, холодец. Разговоры за столом велись вполголоса, и темы были вполне пристойные – предстоящие маневры флота, премьера новой оперы в императорском театре. Офицеры держались несколько скованно, просьбы передать соль или горчицу сопровождались преувеличенно вежливым обращением.
   Белевич с Арбачаковым негромко обсуждали действия эскадры Республики Таир – единственного государства, которое безоговорочно поддержало русский флот в деле при Акмоне.
   Полубой сидел как на иголках, взглядом пытаясь спросить у Бергера, все ли сюрпризы закончились, но Константин Карлович только загадочно улыбался.
   После третьей рюмки обстановка несколько разрядилась. Пример подал Белевич, расстегнувший две верхние пуговицы мундира и рассказавший бородатый анекдот о вестовом и адмиральской жене. Все вежливо посмеялись, и у каждого вдруг оказались в запасе свежие анекдоты и занимательные истории. Полубой, успокоившийся было, пропустил появление еще нескольких гостей.
   Вице-адмирал Подорога, командующий резервным флотом, появился возле стола внезапно, что отчасти объяснялось его невысоким ростом, а отчасти стремительностью походки.
   – Касьян! – сказал Подорога, глядя на Полубоя снизу вверх и шевеля великолепными усами, закрученными чуть ли не до глаз. – Я – человек простой, я скажу прямо: стыд и позор, когда таких офицеров отправляют в отставку! А, господа? Глядите! – Вице-адмирал подхватил Касьяна за локоть и развернул лицом к гостям, демонстрируя стать бывшего майора, как барышник лошадь. – Гренадер! Богатырь! Герой!
   Полубой побагровел, сконфуженно посматривая на гостей, однако гости, не в пример ему, уже расслабленные «Династией», глядели сурово, давая понять, что согласны с каждым словом вице-адмирала.
   – Боря, налей-ка мне водки.
   Белевич наполнил рюмку и передал Подороге.
   – Я хочу выпить за надежду! За надежду, которая живет в сердце каждого из собравшихся за этим столом: фатальная ошибка будет в скором времени исправлена и справедливость восторжествует! Ура майору Полубою!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация