А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Контрудар из будущего. Время, вперед!" (страница 15)

   В порту продолжается бой, вернее – расстрел беззащитных матросов с галер-каторг. Палубы завалены телами, а уцелевшие уже не рискуют выбираться наверх. Кто-то сообразительный догадался, что дальше станет только хуже, и дал команду рубить якорные канаты и спасаться бегством.
   – Смотрите, Роберт Игоревич, они никак на прорыв решили пойти? – с улыбкой обратился к командиру «Рюрика» Ушаков.
   – Да, Федор Федорович, нашелся у них решительный человек – героически возглавил бегство! – кивнул Матвеев. – И вроде как во главе отряда идет галера под флагом капудан-паши! Ай, молодцы – как рванули! Не догнать!
   Ушаков и Матвеев сдержанно рассмеялись – шанс на спасение у турок равнялся нулю. В пяти милях от берега дежурили корветы «Опасный» и «Молниеносный», специально на случай бегства кого-то из гавани.
   – Все равно, Роберт Игоревич, распорядитесь дать радиограмму сторожам – мало ли что, вдруг не заметят! – отсмеявшись, приказал Ушаков.
   – Слушаюсь, Федор Федорович!
   Двенадцать галер из стоящих в порту восемнадцати успели отойти от берега на расстояние в шесть-восемь миль. Это удалось исключительно по причине дикой паники – они сразу после выхода из бухты рванули врассыпную, не думая о товарищах. Поэтому сторожевым корветам пришлось гоняться за каждой галерой по отдельности. Две самые удачливые сумели даже отплыть на десять и двенадцать миль соответственно.
   Действовали «Опасный» и «Молниеносный» по одному сценарию – подходили на пару кабельтовых, из крупнокалиберных пулеметов очищали палубы, а затем шли на абордаж. На каждом корвете находилось тридцать морских пехотинцев – даже половины десантной команды хватало на полную зачистку большой галеры-каторги, где вся команда не превышала сотни. Затем на галере оставляли трех морпехов с пулеметом. Их задачей было прикрыть приз, главной ценностью которого являлись триста-четыреста гребцов-рабов, от случайного нападения.
   Переловив за ночь всех беглецов, с рассветом корветы начали притаскивать галеры в порт на буксире. А в гавани уже вовсю кипела работа – на захваченных кораблях освобождали невольников. Из трюмов и с гребных палуб выводили сотни грязных, исхудавших, заросших дремучими бородами мужиков. Кто-то плакал навзрыд, как ребенок, кто-то смеялся, кто-то угрюмо молчал. Ушаков распорядился сразу после окончания уличных боев отвести всех невольников на санобработку. Благо бань в мусульманском городе хватало.
   Между тем всякое сопротивление в Кафе к восходу солнца окончательно подавили. Еще около полуночи в некоторых домах морпехов могли встретить с оружием в руках, но такие безумцы очень быстро перевелись. Большинство горожан предпочло не гневить захватчиков, сдавшись на милость. Хотя некоторым представителям купечества это не помогло. Десятки богатых домов украсились трупами своих хозяев. Морпехи особо не разбирали, к какой конфессии принадлежали торговцы живым товаром, – на воротах вешали турок, греков, армян, итальянцев. Членов семьи не трогали, но ценности и деньги выгребали подчистую. В принципе, вся эта добыча русским была не нужна – материальная помощь из будущего превышала полувековой доход страны, но наказать следовало не только фактических топ-менеджеров торговых домов. Ответственность несли все, кто пользовался благами, заработанными на чужом горе.
   К полудню русские подвели итоги ночного сражения. В Кафе погибло около двадцати тысяч человек – вместе с гарнизоном убили всех склонных к агрессии мужчин. Из зинданов и с галер-каторг освободили четырнадцать тысяч невольников. Еще пять тысяч собрали по всему городу – в основном женщин и девушек. Всех этих людей собрали в фильтрационном лагере, чтобы оказать первую медицинскую помощь и провести первичный отбор. Среди рабов на галерах хватало обыкновенных турецких уголовников. Таких мы запланировали отправить на разборку цитадели.
   Собственные потери оказались минимальны – несколько раненных в уличных боях и зашибленных обломками после взрыва цитадели.
   Местные жители сидели по домам, как пришибленные, – смена власти показалась слишком резкой. Да и сам вид захватчиков, их спокойная уверенность, жестокая расправа над гарнизоном и невиданное оружие навевали страшные мысли, что без адских сил не обошлось.
   А вечером, словно подтверждая байки о войске нечистого, в гавань заплыло невообразимое чудовище – гигантский корабль без мачт и парусов. БДК «Антарес» пришел забрать невольников для отправки на родину.

   Глава 12

   Известие о захвате крупного турецкого города в Крыму взбудоражило верхушку Московского царства. Император Дмитрий не отказал себе в удовольствии лично побывать в покоренной Кафе. Его вместе с главнокомандующим, частью штаба, командирами полков и десятком ближних бояр привезли в город на экскурсию на трех турболетах. Масштаб разрушений поразил видавших виды офицеров до глубины души. Даже начштаба Петр Журавлев, майор РККА, спасенный нами в 1941 году из Вяземского «котла», осмотрев развалины цитадели, удивленно покачал головой.
   – И это сделал всего десяток аппаратов, на которых мы совершали перелет? – зачем-то уточнил Петр.
   – Да, десять турболетов сбросили по пятисоткилограммовой бомбе, – ответил Мишка.
   – Охренеть! – покачал головой Журавлев. – Нам бы против фашистов такие бомбы!
   – Ничего, дойдет дело и до фашистов! – усмехнулся Гарик. – Ты бы видел, Петя, что сделали с полумиллионным городом в Африке всего две дивизии гвардейцев из «Бета-мира»! Там просто в щебенку все раскатали за одну ночь!
   Делегация из Москвы осматривала Кафу целый день, а перед отлетом Дмитрий лично поздравил десантников с невиданной победой. Император возвращался домой задумчивый – мы подкинули ему идею о введении в России орденов, взяв за основу наградную систему Российской империи.
   Двух рейсов хватило «Антаресу», чтобы перевезти в Грозный десять тысяч прошедших через фильтр бывших рабов. Третьим рейсом он забрал из Кафы десантный корпус, привезя взамен пехотный полк с артиллерийским дивизионом.
   Несколько сотен пленных семь дней разбирали обломки цитадели. Свято место пусто не бывает – там мы решили возвести собственную крепость для размещения полуторатысячного гарнизона.
   Первая победа воодушевила флот и десантный корпус. Люди горели желанием снова идти в бой. Следующей целью уже давно был намечен Гезлев (Евпатория). На этот раз разработка плана нападения не заняла много времени. Ушаков убедился в колоссальном превосходстве флота над противником и перестал учитывать каждую мелочь. Да и мы на этот раз не стали плотно опекать флотоводца, предоставив ему полную свободу действий.
   Захват города начался на рассвете теми же силами, что брали Кафу, – восемь корветов и фрегат обеспечивали ближнюю блокаду гавани, два корвета стояли в дальнем дозоре пятью милями мористее. Две роты морпехов высаживались с турболетов внутри городских стен, прямо на улицы, остальные десантники шли с моря на «Антаресе».
   Противостояли нам силы меньшие, чем в предыдущий раз, – гарнизон из пятисот ханских гвардейцев, пять тысяч городского ополчения, двенадцать галер. Янычар, да и вообще турок не было – Гезлев был единственным татарским портом во всем Крыму. А татар мы после весенних боев за достойного противника не считали. Казалось, что пара часов – и враг будет сметен.
   Бой едва не обернулся большими потерями. Нет, разведка не подвела – перед атакой адмирал получил точные данные о количестве базирующихся на Гезлев боевых галер, численности гарнизона, расположении пушек. Трудно скрыть что-либо от авиаразведки – теперь турболеты, не стесняясь, ходили на низкой высоте, буквально заглядывая в окна домов. Не подвели и бойцы – сделали все от них зависящее, четко реализовав преимущество в вооружении.
   Вмешалась досадная мелочь – БДК не смог подойти к берегу на нужную дистанцию – не хватило глубины. При составлении плана руководствовались лоциями из будущего, и оказалось, что в настоящем времени у берега несколько мельче. Лодки пришлось спускать гораздо раньше намеченного времени, и противник на берегу успел подготовить встречу. Полторы тысячи татар приветствовали десантников дружным залпом из луков. Их, понятно, смели пулеметным огнем, но в корпусе появились первые раненые. Да и темп был потерян.
   А дальше неприятности пошли косяком. Один из высаженных с воздуха взводов умудрился заблудиться в узких улочках и попал в тупик, где на них смело и безрассудно набросились полторы сотни ополченцев. В завязавшейся рукопашной погибло четыре морпеха. Ополченцев перебили подчистую, но солдат это вернуть не могло!
   Пятью минутами позже, прорываясь сквозь строй турецких галер, «Рюрик» получил единственную пробоину шальным каменным ядром. Ирония судьбы заключалась в том, что пробоина пришлась ниже ватерлинии в районе двигателей. Моторный отсек моментально заполнился водой. Набрав пятьдесят тонн, с сильным креном и дифферентом на нос, фрегат потерял ход и вышел из строя до конца боя.
   Злой рок преследовал русских в этот день – уже под занавес, ближе к вечеру, когда сражение за Гезлев затихало, «Опасный» перехватил в шести милях от порта беглеца – явно средиземноморскую шебеку под черно-красным флагом алжирской эскадры. Действуя по стандартной тактике, корвет начал с обстрела легкой галеры из пулеметов. И вроде бы стрелки смели всех живых с палубы… Но при попытке сблизиться для абордажа «Опасный» неожиданно словил в борт… ракету! Уж каким чудом она вообще смогла пролететь по прямой сто метров – осталось загадкой. В семнадцатом веке военные в разных странах баловались реактивным оружием, но летали их изделия недалеко и неточно.
   В довершение беды эта «неправильная» ракета имела зажигательную боевую часть. Наши корветы хоть и деревянные, но все-таки из двадцать первого века. Однако эта штука оказалась начиненной какой-то дрянью типа греческого огня – тогдашнего аналога напалма – занялось даже пропитанное специальным составом дерево. Автоматические порошковые огнетушители помогали слабо. Пожар, понятно, погасили, но при этом «Опасный» потерял обе мачты с парусами, большую часть фальшборта и половину настила палубы. Серьезно пострадали два моряка – их даже пришлось эвакуировать турболетами в Грозный, а оттуда через портал вывозить в «Бета-мир». А шебеку сгоряча потопили двумя «Секирами». Спасенных не было – нам так и не удалось узнать, что делала средиземноморская галера в Черном море.
   Но, невзирая на трудности, Гезлев все-таки взяли. Именно здесь Ушаков решил разместить временную базу флота. Отсюда гораздо удобнее контролировать акваторию Черного моря, нежели из Днепро-Бугского лимана, где стоял город Грозный. Однако постоянную базу флота все-таки задумали строить у городка Инкерман, где в нашей реальности находился Севастополь. Там и бухта поудобнее, да и традиции соблюдать надо.
   И понеслась… В течение июля флот истребил всякое торговое судоходство в Черном море. Перехватили и взяли на абордаж три десятка галер-каторг и полсотни торговых судов. Турецкие купцы боялись выходить из Босфора. Все порты на берегу Крыма, в том числе Керчь и Балаклава, подверглись нападению и перестали существовать. От одного вида идущего в море «Антареса» татары в ужасе бежали в глубину полуострова. Разъяренный султан Ахмед решил послать для уничтожения неизвестно откуда взявшейся русской эскадры большой флот из Средиземного моря.
   Авиразведка своевременно доложила о приближении «Великой армады» – всего против нас выставили девяносто восемь кораблей. Пятьдесят девять больших боевых галер, восемь маленьких шебек, двенадцать огромных парусных кораблей, похожих на карраки[16], восемнадцать парусных судов поменьше – шхуны, люггеры. Очень солидная сила, но не для нас. В принципе, мы могли раздолбать весь флот с воздуха сразу после выхода из пролива, но предпочитали брать корабли на абордаж из-за большого количества находящихся на борту гребцов-невольников, среди которых значительную часть составляли русские. Славяне вообще считались в турецком флоте лучшими галерными гребцами – больше работали и реже дохли от нагрузок.
   Ушаков решил дать туркам генеральное сражение. Дождавшись, когда они пересекут Черное море, соберутся в отряд и подойдут к Кафе, про захват которой у них не было точной информации, адмирал атаковал растянувшийся строй. Фокус заключался в том, что русские корветы шли со стороны берега против ветра. Первыми подверглись нападению идущие в середине колонны карраки. Их не было нужды брать на абордаж, поэтому, получив с корветов гостеприимный «привет» в виде десятка ракет «Секера», мощные линейные корабли, несущие по пятьдесят-семьдесят пушек и почти метровую деревянную «броню», дружно пошли на дно. Затем корветы поодиночке и парами принялись нападать на разбегающиеся турецкие суда, как стая волков на отару овец. Вычистив палубу галеры из пулеметов, разбив весла и рули, русские моряки сразу бросались к следующему противнику, откладывая абордаж напоследок.
   Избиение (а назвать развернувшееся у мыса Киик-Атлама действие «сражением» не поворачивался язык) продолжалось весь день. Бегство не спасало турок, а всего лишь откладывало печальный финал на пару часов. Благодаря радиолокаторам корветы быстро находили беглецов даже в сумерках, безошибочно выходя на цель. Разгром закончился в полной темноте с подходом «Антареса», врубившего прожектора и принявшегося собирать гребцов с разбитых галер-каторг. Всего на борт подняли более пятнадцати тысяч человек, но почти сразу, проведя фильтрацию, избавились от трети спасенных – они оказались турецкими уголовниками.
   После триумфального возвращения в Гезлев мы были вынуждены выслушать от Ушакова небольшую, но крайне эмоциональную речь, в которой прославленный адмирал указал, что, несмотря на радость от заслуженной победы, ему претит безнаказанный расстрел противника. И что прошедшее сражение, невзирая на полное уничтожение врага без потерь со своей стороны, никак нельзя причислить к числу его достижений. Пришлось успокаивать Федора Федоровича, пообещав, что на его век еще хватит настоящих классических эскадренных сражений, где победа достигается за счет таланта флотоводца, а не тотального превосходства в технике.
   Нужно начинать строить собственный флот. Из местных материалов, местными мастерами, по местным технологиям. Ну, естественно, под присмотром мастеров из «Бета-мира» и с использованием их технологий. Но так, чтобы это можно потом повторить и без них. И обязательно необходимо обучать своих морских офицеров. Ведь в скором времени моряки-добровольцы покинут нас, причем вместе со своими корветами, и что у нас останется? Одинокий БДК «Антарес»? Он, конечно, и один в семнадцатом веке стоит целого флота, но сразу все дырки им не заткнуть.
   Посему порешили в будущем году построить в Грозном верфи и заложить корабли. А уже сейчас начать сбор подходящей древесины и закладку ее для просушки.
   Устроив мозговой штурм, в котором приняли участие все старшие офицеры флота, разработали три основных типа кораблей.
   Основной ударной силой должен стать фрегат. Его проект аккумулировал в себе все лучшее в парусниках, что могла предоставить нам мировая история. Парусное вооружение барка. Грот и фок-мачты с прямыми парусами, а бизань с косыми. Общая площадь парусов – три с половиной тысячи квадратных метров. Водоизмещение – восемьсот тонн. Узкий, вытянутый корпус с наклонным «атлантическим» носом мы скопировали у «чайных» клиперов. Набор корпуса стальной. Обшивка – дубовая. По всем расчетам, даже без двигателя, под одними парусами фрегат мог развить четырнадцать узлов. Первоначально мы думали оборудовать фрегаты дизелями. На них экономическим ходом они могли идти все двадцать. А на форсаже развивали и тридцать узлов. Но после экономической помощи из «Бета-мира» решили ставить на корабли электродвигатели суммарной мощностью тридцать мегаватт. Теперь фрегаты легко давали сорок узлов, а запас хода на батареях составлял десять тысяч миль.
   Артиллерия главного калибра, состоящая из четырех нарезных казнозарядных 88-миллиметровых орудий, с длиной ствола 30 калибров, располагалась на верхней палубе. Пушки устанавливали на вращающихся открытых платформах, с максимальным углом возвышения семьдесят градусов. Дальность стрельбы составляла шесть тысяч метров. Артиллерию ближнего боя заменяли крупнокалиберные пулеметы, запас которых перевалил за пять тысяч штук. И, главное, боеприпасов к ним завезли уже пару десятков тонн – хватит лет на десять.
   Вторым по значимости кораблем флота являлся корвет. Парусное вооружение бригантины. Грот-мачта с прямыми парусами, бизань с косыми. Площадь парусов – тысяча квадратных метров. Водоизмещение – триста тонн. Корпуса тоже скопированы с клиперов, набор корпуса – деревянный, со стальным крепежом. Скорость корвета планировалась феноменальной – восемнадцать узлов. А на движках он должен буквально летать над волнами. Главный калибр состоял из двух 88-миллиметровых орудий, размещенных между мачтами на таких же, как у фрегата, платформах. Для самообороны – четыре пулемета. Двигательная установка состояла из двух электродвигателей суммарной мощностью десять мегаватт.
   Транспортно-десантный корабль представлял собой почти точную копию фрегата, но с парусным вооружением брига. Все мачты с прямыми парусами. Площадь парусов таким образом увеличилась на пятьсот квадратных метров. Но несколько снизилась маневренность. Это делалось для того, чтобы обладающий немного большим водоизмещением (тысяча тонн) транспортник мог поддерживать эскадренную скорость. А активно маневрировать во время боя этому кораблю было не нужно. Артиллерия большого калибра отсутствовала, но зато на транспортнике находились кубрики для размещения десантного батальона штатного состава в двести пятьдесят человек с полной выкладкой.
   Двадцать восьмого июля мы внезапно получили срочный вызов в Москву. Гадая, чем вызвана спешка, сели в турболет и отправились в столицу. На месте выяснилось, что кроме нас вызваны из полевого лагеря под Белгородом старшие офицеры армии и из Гезлева – старшие офицеры флота.
   Встреча проводилась в Кремле и началась с торжественного вручения морякам новых орденов. Дмитрий не стал ломать голову – в точности скопировал названия, внешний вид и статуты орденов Святого Георгия и Святого Владимира. Церемония проходила на Соборной площади и закончилась парадом роты почетного караула. Кстати, подготовлены эти солдаты были не хуже морских пехотинцев, почти как современный спецназ – постарались инструкторы из волонтеров.
   Затем состоялся не менее торжественный обед, правда, почти без спиртного, так как после него намечалось совещание. Соответственно, трапеза прошла довольно тихо, без громких здравиц и бурного веселья. Да, здесь нас Дмитрий, конечно, капитально подвел – первое вручение орденов в новейшей истории страны и без обмывки! Ничего, вечером обмоем как полагается, в узком кругу.
   После обеда небольшая процессия совершила прогулку по Кремлю, чтобы неспешно переварить съеденное и осмотреть новые фортификационные сооружения. Пищеварение прошло штатно, а форты, равелины и капониры, построенные стараниями «бетамирян», всем очень понравились. Теперь московскую цитадель могла защищать всего одна рота – та самая, якобы почетного караула. Правда, при наличии полковых 120-миллиметровых минометов и автоматического оружия.
   Непосредственно совещание началось вечером. В большом зале старого Кремлевского дворца (сгоревшего в нашей реальности в конце семнадцатого века) собралось человек сорок. Командиры полков и отдельных батальонов, в звании не ниже тысяцкого. Скопин-Шуйский и Журавлев переглянулись, затем Петр встал и объявил повестку дня. Ничего удивительного мы не услышали – предлагалось обсудить давно запланированное общее наступление на Крым.
   Дмитрий скромно уселся не во главе стола, а рядом со мной. Шепотом, чтобы не отвлекать Михайлу, начавшего опрос командиров о готовности подразделений, государь поинтересовался нашим здоровьем и общим состоянием дел. Получив положительный ответ, император кивнул и стал внимательно слушать доклады офицеров.
   Перекличка вскоре закончилась. Удовлетворенный ответами своих подчиненных, Скопин-Шуйский кратко поблагодарил их за отличную подготовку войск. За два месяца, что прошли после начала активной помощи из «Бета-мира», наши солдаты в совершенстве овладели винтовками и пулеметами, а также новой тактикой. С артиллерией дело обстояло не столь радужно – пока командирами расчетов и батарей служили волонтеры-«бетамиряне». Но в целом, как заметил вставший после командующего Петр Журавлев, наша армия соответствовала уровню РККА двадцатых годов двадцатого века. Подойдя затем к висевшей на стене огромной цветной карте, начальник штаба стал подробно, скрупулезно излагать план предстоящей кампании.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация