А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Численник" (страница 2)

   В жанре Curriculum Vitae
   новые стихи нового тысячелетия

   «Моя девочка, сходя с ума от любви…»


Моя девочка, сходя с ума от любви,
хочет, как платье,
нет, не как платье, а как кожу,
содрать с себя
привязанность
к любящим и любимым,
потому что мысль об их смерти
непереносима,
а вина перед любящими
вместе со страхом за любимых
не по силам.
С возрастом это пройдет, говорю я ей.
И лгу.

   10 января 2000

   «Мы сидели вчетвером…»

   Ирине Поволоцкой

Мы сидели вчетвером
этим Старым Новым годом,
утром чуяли нутром:
надо б встретиться с народом.
А народу – двое вас,
двое нас, и слава Богу,
что такой состав припас
не к последнему порогу,
что еще чего-то ждать
нам назначено, как детям,
нежно елку наряжать,
чтобы в полночь срок отметить
перевода через год,
через век и через тыщу —
небывалый перевод!
Переводчик ставит пищу.
Зазвенел дверной звонок,
входят ласковые гости,
исполняется зарок —
слово, молвленное в тосте,
слово дружбы и любви,
слово совести и чести,
знак исполненной судьбы
по отдельности и вместе.
Будто Ноевый ковчег,
пара пар: кумир с кумиром.
В этот праздничный четверг
он плывет в ночи над миром,
наш нечаянный квартет.

   15 января 2000

   «Говорю да и нет…»


Говорю да и нет,
ты зовешь это пафосом,
поколение интернет
с электронным адресом.
А мой адрес: улица, сад,
розы-мимозы в одном флаконе.
И я, как и ты, смотрю вперед, а не назад,
хотя и стою на старом балконе.
Я ничуть не горда, я проще стакана,
что наполовину пуст, а наполовину полон,
и только наличье волшебного крана
держит уровень, даже если солон.
Не солонее крови, пусть и стоит труда,
слышишь, мой оппонент любезный?
Сил не жалея, поколение интерда
сооружает воздушный мост над бездной.

   22 июня 2001

   «Неразрешимый трагизм бытия…»

   Александру Мелихову

Неразрешимый трагизм бытия
раскладывается на цвета по спектру,
и там же, где белизна жития,
кто-то синий идет до ветру,
чем-то красным морочит умы,
плачет под зеленой плакучей ивой,
запросто от сумы до тюрьмы
вытянув билет торопливый.
Гармонией утешаем слабую плоть
вместе с духом выморочным и капризным —
ничего уже не одолеть и не перемолоть,
а бунт остался по ту сторону жизни.

   26 июня 2001

   «Я беженец, я без вести пропала…»


Я беженец, я без вести пропала,
заложница за ложный выкуп,
я тот солдат, кому из самопала
патрон последний на прощанье выпал.
Я тот старик гундосый и старуха,
что в доме престарелых позабыты,
с потерей вкуса, зрения и слуха,
за что, попавши под руку, избиты.
Я тот полковник, с жабьими очами,
снасильничавший тощую чеченку,
расстрелянная, брошенная в яме,
я им размазана кишками по застенку.
Убийца и убитый, соглядатай
всего, что на земле при мне творится,
я молча в этой должности треклятой
смотрю, когда же небо отворится.

   8 июля 2001

   «Варили кружовенное варенье…»

   Олегу Чухонцеву

Варили кружовенное варенье,
как в старой классической литературе,
мне выпало хвостики резать, Елене —
помешивать варево в медной кастрюле.
Неспешно воскресное наше занятье,
ум праздный лениво и вольно блуждает,
от ягоды встану колени размять я,
мне ягода круглая взор услаждает.
Арбузная форма, высокая норма,
прозрачно-зеленая слезная мякоть —
и от хлорофилла, не от хлороформа,
какого рожна захотелось вдруг плакать?
Оставлены цели, отпали задачи,
внезапным исходом – умиротворенье.
Кружовник с утра собирали на даче.
В России варенье – всегда откровенье.

   31 июля 2001

   «Выкричать, вырыдать, в пропасть скользя…»


Выкричать, вырыдать, в пропасть скользя,
с мясом и кровью на раз.
А нельзя.

   5 сентября 2001

   Радио шансон


Эти песенки смешные,
по рупь сорок каждая, —
наши жизни расписные,
плевые, неважные.
Приключения и страсти,
слезной влагой смочены,
к самой проигрышной масти
смертно приторочены.
Пыль сезонная на зоне,
а на воле вольности, —
о певце, как о Кобзоне,
нет печальней повести.
Бедный Гамлет, бедный Йорик
с бедной Лизой, драные,
чуть пожиже суп перловый,
перлы те же самые.
Полудетские угрозы,
тонны философии,
от Любви с Надеждой позы
к матери их – Софии.
Плачут жесткие вагоны
по мякинным песенкам,
стынет мозг и сердце стонет —
все мы люди местные.

   8 сентября 2001

   «Что не сделано – то сделано…»

   Владимиру Соколову

Что не сделано – то сделано,
и того не переделать,
старым новое пристреляно
в изменившихся пределах.
Ствол дрожит, и пуля-дура
дурака в стволе валяет,
и пропащая натура
землю кровью заливает.
Не туда, не тот, не эта,
бы да бы на дыбе пыток.
Голос раненый поэта —
он убит, и я убита.

   11 сентября 2001

   «Природная любовь…»

   Валеше

Природная любовь,
без цели и расчета,
как столкновенье лбов
без всякого почета,
упрямая игра
все в те же кошки-мышки,
заветная пора
девчонки и мальчишки,
не кончится вовек,
что началось когда-то,
назначен парный бег,
и спутаны все даты,
и в черном серебро —
пустяк и неизбежность,
и ангелом в ребро
просвечивает нежность.

   28 сентября 2001

   In memoriаm


Дождь заливает море,
море становится мокрым.
Вино заливает горе,
вино становится горьким.
Взрослые и детки
как новенькие монетки.
Но вот
самолет
врезается в зданье,
начиненный живыми, как мертвыми,
и в мертвой петле
человек и его мирозданье
накрываются пятаками стертыми.

   11 октября 2001

   Овечий источник


Малага. Ветер, сбивающий с ног,
стелятся пальмы под старою башней.
Кадис с Марбейей погодой вчерашней
дразнят, да вышел вчерашнему срок:
яркое солнце пропало из глаз,
чар ослепительных как не бывало,
синее море, как небо, пропало,
милость небесная оборвалась.
Яростный ветер, пастух-поводырь,
тучные тучи в стада собирая,
пастбищем-пологом, рваным до дыр,
землю накрыл, чтобы стала сырая,
чтоб не забыли, куда мы уйдем,
не увлекались дешевым загаром,
кобальт свинцом заменил нам недаром,
серый навесил окрест окоем,
в море баранов кипенных нагнал,
кружевом бешеным мол оторочил,
бедных паломников вмиг заморочил,
кто-то упал, заработав фингал.
Блеска изнанка валялась в грязи
шкуркой овечки, раздавленной ночью.
Был не на сцене показан – воочью —
край овехуны фуэнты вблизи.

   11 октября 2001

   Майкл Найман


Одинаковые музыки круги,
точно ровные из печи пироги,
а в ответ сопротивленье на нуле,
держит музыка сознанье на игле,
взяв в кольцо, не выпускает из кольца,
ламцадрица-ламцадрица-ца,
механический статический фасон,
цилиндрический классический вазон,
расцветают звукозаписи цветы
одинаковой округлой красоты,
надышавшись их дурманом, к краю льну,
в наркотическом, дурак, у них плену.
Найман, выпусти из клетки дурака,
целиком не потерял себя пока,
чтобы музыкой плененный молодец
не нашел себе в петле ее конец.

   15 октября 2001

   Русский ремонт


Вляпалась в ремонт квартиры
отчаянно и безнадежно,
не работяги – мортиры,
бьют прицельно, куда только можно.
Разрушены вещи,
что жили, как дети, с нами,
знаки разрушенья зловещи,
пыль покрыла предметы и память.
Кажется, продолжай занятья,
к каким привычка свыше,
одно непонятно,
почему так время в висках свищет,
почему на душу без огласки
свалилась эта тяжелая штука,
точно ведро масляной краски,
а ты в ответ ни звука,
без голоса, с терпеньем урода,
с тупостью, которую можно принять за мужество,
а нехватку кислорода
списать, скажем, на неудачное замужество,
все пойдет в строку, если на пределе,
не отыщешь приема против общего лома,
вражьи сущности одолели,
когда нет дома.
Ремонта по-русски безобразны сценки,
пропала милая жизнь, пропала квартира!..
Но вдруг засветился кусок белоснежной стенки
и засиял зеленый мрамор сортира.

   23 октября 2001

   Рынок


Выдайте порцию мата,
некто сказал у прилавка,
порция мата примата
манка, и может быть давка.
Ваш соцзаказ обеспечен,
некто ответствовал ловко,
то был чиновник, конечно,
звать то ли Митька, то ль Вовка.
Мат отпускали поштучно,
взвешенно и компетентно,
пули ложились кучно,
все было чисто конкретно.

   8 ноября 2001

   «Они пришли и расселись, точно восковые фигуры…»


Они пришли и расселись, точно восковые фигуры,
а не мимолетности памяти моей хмурой,
и я принимала их как живых, и на этом приеме
был основан прием в моем дурдоме.
Они нападали, как стих, и не стихали,
а я изводила себя и их ночными стихами,
и за этой общей игрой в бисер
вдруг прозвучал щелчок, как контрольный выстрел.
Это реальность с издевкой в меня палила:
сколько живешь, девка, а все мимо, мимо —
летность твоя в нематериальное бесполезна,
оттого ты безвременна и болезна.
Но те, кто оставил след, не сдавались без боя,
живее живых, брали живьем за живое,
собеседники мои, резкие и с разбором,
удостаивали вечным своим разговором.

   8 ноября 2001

   «Расставание – часть речи…»


Расставание – часть речи,
жизни часть и смерти часть,
бьет в виски противоречье,
неизбежная напасть.
Я возьму виски в ладони,
страх ладонями стряхну,
кровь в сосудах боль разгонит,
если водочки махну.
Много самых разных гитик
человека гнет, губя.
Криком смертным: берегите!
крикну близким: берегите!
берегите! берегите!
берегите все себя!

   29 декабря 2001

   Надпись


Марина и Анна,
Марина и Анна,
картина туманна
и выглядит странно,
как Юнна и Белла,
что Юнна, что Белла,
написаны смело
в пределах пробела.
А я отправляю прошенье с листа,
чтоб на стороне оборотной холста
Олега и Ольги летящая строчка —
забвенья и тленья
мгновенна отсрочка.

   26 февраля 2002

   «Пронеси эту чашу с довольствием мимо меня…»


Пронеси эту чашу с довольствием мимо меня,
пронеси эту чашу с довольством куда как подальше,
я отказа прошу от любой разновидности фальши,
похвальбы и пальбы вхолостую, без дрожи огня.
Роковая удача – и прыгает сердце, как мяч,
и заходится разум за ум от дурного блаженства,
я прошу не отнять осознания несовершенства
и – как дара – пройти мимо сытых никчемных удач.

   24 марта 2002

   «Детский хриплый голосок…»

   Новелле

Детский хриплый голосок,
точно по сердцу смычок,
проникает прямо в вены
этой песенки клочок.
Разливается внутри,
с тактом пульса раз-два-три
и с весельем новоселья,
только слезы оботри.
Меж всеобщей суеты,
маяты и пустоты
вырастают, как на грядке,
разноцветные цветы.
С этой музыкой вдвоем
мы пойдем за окоем,
и в цветах печаль утопим,
что за чудо водоем!
Тут волшебник, тут талант,
тут художник-музыкант,
он садовник, он и дворник,
очищающий атлант.


P. S. Если вспомнить без укора,
из какого, право, сора,
на какой такой помойке
в Камергерском и на Мойке…

   28 марта 2002

   «Эта ложа не ложа…»

   Владимиру Корнилову

Эта ложа не ложа,
а покруче масонской,
кто велик, кто ничтожен,
распорядок таковский:
соучастники боли,
причиненной друг другу,
словно кони в неволе,
ходим цугом по кругу,
соискатели братства,
брата в угол загоним,
а придет попрощаться —
в горе мы, как в законе,
в грудь себя, как копытом,
бьем публично и лично.
Опыт смертный испытан
не бывает вторично.

   30 марта 2002
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация