А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Третье сердце" (страница 6)

   Когда же Тео однажды предложил ей сфотографироваться вот так, голышом, в одних фильдеперсовых чулках, она вспыхнула и закричала:
   – Я не шлюха! Да, я калека, но я не шлюха! Ты предлагаешь мне это только потому, что я калека! Ты никогда меня не любил! Тебе нужна только вся эта грязь, грязь! Ты дышишь этой грязью, ешь ее, наслаждаешься ею, ты сам – грязь! Но не смей смешивать с грязью меня! И перестань, перестань улыбаться! Я тебе не дура!
   Тео покачал головой. Ох уж эта загадочная французская душа!..

   10

   Вернувшись домой, Федор Иванович вбил в стену крюк и повесил на него клетку с птицей. Поднялся к себе. Квартира была небольшой: гостиная, маленькая столовая и спальня. Он снял пальто и шляпу, положил на каминную полку коробочку с овечьим камнем, открыл шкаф и обнаружил, что вещи Крикри пропали. Ни пальто, ни шуб, ни платьев, вообще никакой ее одежды. Обувь тоже исчезла. И белье.
   Федор Иванович проверил несколько ее тайничков – они были пусты. Налил себе коньяку, выпил и закурил.
   Если это не кража, значит, Крикри сбежала, прихватив с собой вещи, которые он безотказно ей покупал. Тео заглянул в ларчик, в котором хранились ее драгоценности и его военные награды, но ларчик был пуст. Она забрала даже его награды – французский Военный крест с бронзовой пальмой, Военный крест с серебряной звездой и два русских Креста святого Георгия.
   Тео не был сентиментальным человеком. Но этими военными наградами он дорожил. Этими четырьмя крестами, французскими и русскими, а еще адриановской каской с позолоченной кокардой в виде двуглавого орла, хранившей следы пуль и осколков. Каска состояла из трех деталей – штампованного колпака с вентиляционным отверстием, которое закрывалось прикрепленным к колпаку гребнем, и небольших стальных полей, крепившихся к колпаку. На полях изнутри располагались два проволочных кольца для крепления подбородного ремня. Подшлемник был сделан из кожи и войлока с прокладкой из гофрированной жести. Каска была изготовлена из слишком тонкого металла и плохо защищала от хорошего сабельного удара или прямого попадания пули. Федор Иванович хранил ее в большой коробке. Он никогда не доставал каску из коробки, даже не чистил ее – просто хранил, как хранил эти кресты, два французских и два русских. И вот кресты пропали.
   Он открыл нижнее отделение секретера, где хранилась коробка с каской, – там ничего не было. Значит, исчезла и каска. Значит, Крикри забрала свою одежду, обувь, свои драгоценности, а вдобавок прихватила его кресты и даже адриановскую каску с золотым орлом. От этой каски не было никакого проку, но Федор Иванович не хотел с нею расставаться. Не хотел – и все тут.
   Он поднялся на третий этаж и постучал. Из-за двери донесся недовольный голос мадам Танги:
   – Это вы, мсье Тео?
   – Простите, мадам, вы не знаете, где Крикри?
   – Крикри? – В голосе хозяйки прозвучало неискреннее удивление. – Откуда же мне знать, мсье?
   – Она ничего вам не говорила?
   – Мне? А что она могла мне сказать?
   – Извините, мадам.
   На лестнице ему встретилась малышка Лу.
   – Она у мясника, – шепотом сказала она, не глядя на Тео. – Я видела, как он помогал ей нести вещи. Шесть чемоданов, мсье. Он дважды возвращался за вещами, а она пряталась в кафе.
   – Пряталась?
   – Пряталась, мсье, – твердо повторила Лу, на этот раз смело посмотрев ему в глаза. – Как воровка. Как распоследняя тварь.
   – Спасибо, Лу.
   Он надел пальто, сунул в карман револьвер – час был поздний – и вышел на улицу.

   На улице не было ни души. Горели редкие синюшные фонари. Со стороны площади Абесс доносился скрежет каких-то механизмов: там строилась станция метро, о которой много писали в газетах. Где-то вдали лаяли собаки. В те годы жители Холма держали около шести тысяч собак – Монмартр все еще считался деревней, где жить было небезопасно.
   Тео пришлось долго стучать, прежде чем наверху отворилось маленькое окно и испуганный голос мясника спросил, что ему нужно.
   – Я хочу поговорить с Крикри.
   – Я собирался спать…
   – Мне нужны не вы, мсье, а Крикри.
   Ему пришлось подождать, пока мясник – Тео вспомнил, что его звали Полем, – открыл дверь. Поль был явно смущен и растерян, хотя и пытался выглядеть спокойным. Увалень. Тюфяк. Подкаблучник. Брибри. Он молча проводил Тео в гостиную, где их ждала Крикри, одетая вполне по-домашнему, в халате с открытой грудью, но, черт возьми, в шляпке. Она сидела на стуле прямо, со вздернутым подбородком. Лицо ее было скрыто вуалью.
   – Не хотите ли рюмочку ликера? – смущенно спросил мясник.
   – Благодарю, – отказался Тео. – Крикри, верни кресты и каску.
   – Каску? – Мясник с удивлением посмотрел на Крикри.
   – Я не знаю ни про какие ваши каски, – надменно проговорила она из-под вуали. – Ни про какие кресты.
   – Боже мой, ma biche, какая каска? – спросил мясник.
   – Моя каска, – сказал Тео. – С орлом. И четыре креста. С бронзовой пальмой, с серебряной звездой и еще два Георгия. Это военные награды. Они дороги мне, Крикри.
   – Мы не брали у вас никаких крестов, – проговорила Крикри горловым голосом. – Нам ничего чужого не надо.
   – Я не уйду, пока не получу назад своих вещей. – Тео сел на стул, положил на стол шляпу. – Четыре креста и каска, вот и все, что мне нужно.
   Крикри издала звук, похожий на рычание.
   – Ты хочешь сказать, что я воровка?
   – Нет, – сказал Тео. – Я этого не говорил. Просто отдай мои вещи, и дело с концом. Речь идет всего-навсего о вещах. Вещи, Крикри, мои вещи.
   – Ты хочешь сказать, что я воровка. – Она подняла вуаль. Ее полная белая шея пульсировала, как жабий живот, а лицо покрылось красными пятнышками. – Ты сумасшедший. Я читала про тебя в газетах. Ты сошел с ума прямо в зале кинотеатра. Посмотрел фильм и тронулся умом. Ты иностранец и сумасшедший. Ты обвиняешь меня в воровстве… – Она с трудом перевела дух. – Уходи, Тео. Если ты не уйдешь, я сообщу полиции о твоих темных делишках. Ты знаешь, о чем я говорю: о фотографиях. О тех самых фотографиях.
   Мясник переводил взгляд с Крикри на Тео: он ничего не понимал.
   – Крикри, – сказал Тео, – я пришел по-хорошему. Ты забрала шубы, пальто, платья, жемчуг – все, что я тебе подарил. Я не возражаю. Туфли, шубы, жемчуг, кольцо с бриллиантом… Что ж, что случилось, то случилось. – Он помолчал. – Отдай каску и кресты, больше мне ничего не нужно. Крест с бронзовой пальмой, крест с серебряной звездой и два Георгиевских. Пожалуйста, Крикри.
   – Ты назвал меня воровкой, – сказала Крикри. – Уходи, не то я пойду в полицию, и тогда тебе не поздоровится. Тебе и твоим дружкам. Ты считал меня дурочкой, а я не дурочка, нет, я хорошо запомнила одного твоего дружка, итальянца, который живет на площади Мобер. Я помню его имя – Домани…
   – Крикри, зря ты это затеяла, детка, – проговорил Тео. – Я ничего не боюсь. Но друзей моих ты не трогай. Не надо. Поручик Домани – мой друг. Ты не имеешь права причинять ему зло. Он несчастный человек, но он был отважным офицером, он заслонил меня от вражеской пули, он…
   Крикри нервно рассмеялась.
   – Послушайте, что он тут говорит! От пули! Я сейчас расплачусь! Да ты просто полоумный, Тео! В газетах писали, что в полицейском участке с тобой случился припадок. Ты упал и обосрался! Герой! Упал и обосрался! Тебя нужно держать на цепи! Только посмей еще раз назвать меня воровкой! Только посмей! Ты слышал, Поль? Он назвал меня воровкой, этот сумасшедший иностранец!..
   – Боже мой, Крикри… – Мясник развел руками: он все еще не понимал, что к чему в этой истории. – Крикри…
   Она презрительно скривилась. Мясник совсем смутился и сник.
   Тео налил себе ликера и выпил.
   – Неужели ты не понимаешь? – Он провел ладонью по своему седому ежику на круглой голове. – Как ты безжалостна, Крикри… Мне ведь нужны только кресты да каска, только и всего. Не вынуждай меня…
   Он вынул из кармана револьвер и положил его на стол.
   Мясник побледнел и зажмурился.
   Крикри смотрела на Тео широко открытыми выпученными глазами, чуть приоткрыв рот. Ее жабье горло запульсировало еще сильнее.
   – Принеси мне кресты и каску, и я тотчас уйду. Пожалуйста. – Тео сдвинул брови. – Ну же!
   Крикри вздрогнула.
   – Там, – хрипло сказала она, кивая на дверь, – все там, в комнате… в чемоданах…
   – Я подожду, – сказал Тео.
   Крикри бросилась в комнату, закрыла за собой дверь. Было слышно, как в замке дважды повернулся ключ.
   Тео посмотрел на мясника.
   – Она заперлась. – Поль развел руками. – Поди пойми этих женщин…
   – Крикри! – Тео повысил голос. – Ты зря рассчитываешь отсидеться за этой дверью! Здесь твой дружок! Ты его любишь, Крикри?
   – Но мсье! – Мясник опустился на стул. – Боже правый, я-то тут при чем?
   – Ты слышала? – Из-за двери не донеслось ни звука. – Крикри!
   Мясник закрыл глаза. Губы его шевелились, словно он шептал молитву.
   Тео вздохнул.
   – Вы верите в Бога, Поль? – вдруг спросил он.
   Мясник испуганно кивнул.
   – Я верю в Бога, – продолжал Тео. – В одной газете про меня написали, что во мне очнулся Бог. Вы это понимаете? Очнулся Бог… Как это может быть? Будто Он спал во мне, словно нерадивый сторож… Я этого не понимаю. Но мне не по себе. Я не знаю почему, но мне не по себе, Поль. Я не знаю, что со всем этим делать. – Он приложил руку к груди. – Тут. Понимаете? Тут стало что-то не так… Все изменилось, словно у меня там растет еще одно сердце…
   – Сердце?
   – Оно такое огромное…
   – Боже мой, я знаю хорошего врача, – сказал мясник, у которого дрожали губы, – это очень хороший врач, мсье…
   Тео покачал головой.
   – Выходит, в каждом человеке дремлет Бог. Я этого не понимаю, но сегодня я убил своего лучшего друга, Ивана Яковлевича Домани. В нем тоже жил Бог, как и во мне, и я его любил. И я же его убил. Значит ли это, что я убил Бога? Разве это возможно? Не понимаю… – Он вздохнул. – Все так запутано…
   – Боже мой, зачем вы мне это рассказываете? – Мясник заплакал. – Ведь вы меня не убьете, мсье? Мсье! – Он по-бабьи всплеснул руками. – Крикри! Он же меня убьет!
   – Поль, не говорите глупостей! – Тео поморщился. – Какая нужда мне вас убивать…
   – Так всегда говорят, когда хотят убить. А еще говорят: не бойся, малыш, это не больно… – Мясник всхлипнул. – Я читал в одной книге…
   Тео вздохнул.
   В этот миг дверь распахнулась, на пороге возникла Крикри с огромным револьвером в руке. Тео и мясник вскочили. Крикри вскинула револьвер, целя в Тео, и, вытаращившись и вся искривившись, словно от омерзения, нажала спусковой крючок. Тео выстрелил наугад, инстинктивно, выстрелы слились в один, пороховым дымом заволокло гостиную.
   В наступившей тишине вдруг странно зашипели и начали бить часы.
   Тео поднял руки и осмотрел себя, перевел взгляд на Крикри – она замерла на полу в луже крови, халат разошелся, открыв нагое тело, потом обернулся к мяснику – он лежал навзничь. Крикри попала любовнику в левый глаз, а Тео поразил ее в сердце.
   – Вот черт. – Тео покачал головой. – Как на войне.
   Он сунул револьвер в карман, вошел в соседнюю комнату, включил свет. Вот они, шесть чемоданов, еще не разобраны, стоят в углу рядышком. Ему понадобилось несколько минут, чтобы распотрошить чемоданы, найти кресты и каску. Он взял только кресты и каску.
   – Вещи, – пробормотал он, – всего-навсего вещи…
   Пороховой дым в гостиной рассеялся.
   Тео остановился у стола, не сводя взгляда с мертвой Крикри. Ее тело всегда было таким желанным… Он опустился на колени рядом с Крикри, благоговейно поцеловал ее в лобок, пахнущий лавандой.
   С каской под мышкой он вышел из дома мясника. Только свернув за угол, он вдруг вспомнил, что оставил свою шляпу на столе в гостиной, но возвращаться не стал. Нахлобучил на голову адриановскую каску и зашагал домой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация