А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шум за стеной" (страница 1)

   Кир Булычев
   Шум за стеной

   Елизавета Ивановна отлично помнила темный длинный коридор на послевоенном Арбате, над зоомагазином, комнату, в которой умещались она сама, Наташа, Володя и мама, запахи шумной коммунальной кухни, выползающие в коридор, утренний кашель соседа, причитания соседки Тани и хриплый рокот бачка в уборной. Тогда собственная кухня казалась недостижимым символом житейской независимости.
   Квартира на Арбате давно уж провалилась в воспоминании, после нее были другие, отдельные, но почему-то в последние месяцы Елизавете Ивановне снилась именно та, арбатская, гулкая кухня. Может быть, потому, что впервые в жизни Елизавета Ивановна осталась одна, если не считать пятилетней Сашеньки – внучки. Наташа, оставив Сашеньку, уехала на полгода к мужу.
   Нет, не по кухне тосковала Елизавета Ивановна – просто в такой форме ютилась в ней грусть по соседскому общению, по людям.
   Обычно в новых домах быстро создаются отношения некоторой близости (у вас соли щепотки не найдется?), ограниченные лестничной площадкой. Две двери по одну сторону лифта, две – по другую. Но, как назло, на той стороне одна квартира так и не занята, наверное, держали в резерве, а во второй жила странная молодая чета. Эти молодожены вечно куда-то спешили, не ходили, а мелькали, не говорили, а кидались междометиями – то в кино бегут, то в туристский поход на байдарках. Другой сосед был фигурой таинственной. Он так тихо крался к своей двери, что Елизавета Ивановна не была уверена, всегда ли он здесь живет или только изредка заходит. Хотя, вернее всего, он скрывался дома: если зайти в ванную, то слышно, как за стенкой у соседа раздается шум. Иногда похоже на завывание ветра, иногда словно водопад, иногда как будто море накатывается на берег, а чаще всего похоже на станок. Возможно, сосед был кустарем, хотя доброй Елизавете Ивановне хотелось, чтобы он был изобретателем.
   Вечером раздался звонок в дверь. Елизавета Ивановна опрометью бросилась к двери, ложку уронила, чуть не разбудила Сашеньку. Ей показалось, что это приехал Володя, соскучился по матери. Может же так случиться? Оказалось – сосед. В халате, сандалии на босу ногу.
   – Ах! – сказал он, уловив на живом лице Елизаветы Ивановны разочарование. – Не обессудьте. Здравствуйте. И еще раз простите за беспокойство. У вас электрического фонарика не найдется?
   Лицо у него было загорелое, почти молодое, улыбчивое. Но когда улыбка сходила – как сейчас, – становилось оно полосатым, как у дикого индейца. Получалось так оттого, что морщины на нем, спрятанные при улыбке, расходились и там, внутри, оказывалась белая кожа. Это значит, что сосед часто улыбается.
   – У меня нет фонаря.
   – Нет фонаря. – Сосед улыбнулся шире прежнего. – Как же так, нет фонаря? А я вот свой посеял. Ну вы уж меня извините…
   Вроде бы ему надо уйти, а он медлил, топтался в дверях, словно ждал, что его пригласят. А Елизавета Ивановна так была разочарована, что это не Володя, а сосед, что и не пригласила заходить.
   Сосед ушел. Елизавета Ивановна вернулась в комнату. Сашенька спала. Неладно получилось – сама хотела дружить с соседями, а когда один пришел, почти прогнала.
   На следующий день, когда вела Сашеньку из детского сада, Елизавета Ивановна встретила соседа у подъезда. Тот спешил домой с удочками через плечо.
   – С рыбалки? – спросила весело Елизавета Ивановна.
   Сосед как-то не сразу сообразил, что к чему. Поглядел на удочки, пожал плечами, а Елизавета Ивановна уже поняла, что сморозила глупость, – кто же ходит на рыбалку без ведра или бидона, чтобы складывать пойманную рыбу?
   – Нет, – сказал сосед, – вы уж простите, я на рыбалку попозже пойду.
   Они задержались у подъезда, пропуская друг дружку вперед. Потом Сашенька обогнала взрослых, побежала к двери.
   – Ну иди же, бабушка!
   – Это ваша? – спросил сосед.
   – Внучка, – сказала Елизавета Ивановна. – Ей уже шестой год.
   – Никогда бы не подумал, что у вас внучка. Вы так хорошо сохранились. Удивительно просто, да, удивительно…
   – А вы заходите к нам как-нибудь, – сказала неожиданно для себя Елизавета Ивановна. – Чаю попьем…
   – Ну что вы, как можно, – не то обрадовался, не то огорчился сосед. – Я же человек занятой, но спасибо.
   Так Елизавета Ивановна и не поняла, ждать гостя или нет.
   На следующий день сосед позвонил часов в восемь вечера. В руке раскачивался пластиковый пакет, в котором вздрагивала сильная серебристая, еще живая рыбина.
   – Порыбачили? – обрадовалась соседу Елизавета Ивановна. – Ах, какую большую поймали!
   – Это вам, – сказал сосед. – Я вот наловил и принес.
   – Ну что вы! – смутилась Елизавета Ивановна. – Ну зачем так? Нам же ничего не нужно. Рыба денег стоит.
   Сосед тянул к ней руку с пакетом, пакет раскачивался, и как дальше вести себя – было неясно.
   – Нет, вы не подумайте, – совсем смутился сосед. – Я, если желаете, с вас деньги возьму, как в государственном магазине.
   – Ну конечно. – Елизавета Ивановна поняла, что виновата, обидела человека – ну что стоило принять подарок соседа, человек хотел приятное сделать, а она в фонарике отказала, а теперь вот вынудила человека торговать подарками… Думая так, Елизавета Ивановна не могла уже отступить от содеянного и спросила вслух: – А сколько она весит?
   И думала лихорадочно: «Ну куда же я кошелек положила? Где же этот проклятый кошелек? А там деньги есть? Получка только завтра…»
   – Не беспокойтесь, – засмеялся сосед, опомнился, – вы потом взвесите. И меня информируете.
   Так, смеясь, он прошел на кухню, положил рыбину в таз, приготовленный для стирки, поглядел на часы и откланялся.
   – Дела, – сказал он. – Дела меня ждут.
   Вечером, позже, Елизавета Ивановна стирала в ванной, а за стеной шумел сосед – видно, работал. Ууух-пата-там, уу-ух-пата-там. Она пошла спать, а он все трудился.
   Назавтра Елизавета Ивановна приготовила рыбу, купила бутылку вина и тортик «Сказка». Потом, уложив Сашеньку, набралась смелости, сама позвонила в дверь соседу.
   Сосед долго не открывал, она уже решила, что его нет дома, потом отворил на ладонь, проверил, она ли, после этого скинул цепочку.
   – Чего? – спросил он чужим голосом.
   – Я, простите, вашу рыбу поджарила, думала, может, вы зайдете… Но, видно, не вовремя.
   – Приду. – Сосед захлопнул дверь.
   И в самом деле пришел через полчаса. Смоченные водой волосы гладко зачесаны, приличный и вежливый. Денег за рыбу не взял, отмахнулся, хоть Елизавета Ивановна на всякий случай подсчитала и положила на буфет в конверте. Сказал:
   – Считайте, что отплатили мне приготовлением пищи.
   Выражался он, как заметила Елизавета Ивановна, скучно, что бывает у пожилых людей, много имевших дела с казенными бумагами.
   – Я, прошу прощения, не успел представиться, – сказал он, проходя в комнату. – Николин, Петр Петрович. О вас все знаю, в домоуправлении спросил еще при переезде. Полезно знать кое-что о биографии соседей по этажу. А вдруг какой бандит или хулиган попадется, правильно? А у вас здесь чисто, красиво.
   Собирая на стол, Елизавета Ивановна рассказывала Николину о своей жизни, тот слушал внимательно, гулял по комнате, разглядывал книги и вещи, а когда Елизавета Ивановна вышла на кухню, замер на месте, ожидая ее возвращения, – проявлял деликатность.
   – А я вот вам крайне признателен, – сказал он, снимая с полки какую-то книгу. – Будучи человеком одиноким, я вынужден питаться в предприятиях общественного питания или готовить себе дома, к чему я плохо приучен. У вас научная литература, я погляжу.
   – Это не мои книги, зятя библиотека.
   – Надо читать, следить за новинками. В моей трудной жизни я был лишен возможности достойного образования, но сейчас на досуге читаю журналы, слежу. Без образования в наши дни чувствуешь себя бессильным перед силами природы.
   – Правильно, – отозвалась Елизавета Ивановна, ставя на стол рыбу, – меня иногда просто ужас берет перед всеми этими бомбами и ракетами. Мои-то в Алжире. Далеко.
   – Если что случится, – сказал Николин серьезно, – то вы и не узнаете. Война будущего – дело минутное. Если некуда скрыться.
   – Может, вы бутылку откроете? – спросила Елизавета Ивановна, чтобы перевести разговор на другое.
   – С другой стороны, – продолжал Николин, открывая бутылку и разливая портвейн по рюмочкам, – для человечества в целом куда серьезней проблема мироздания. И я беру именно на таком уровне. Вы позволите мне иногда пользоваться вашей библиотекой?
   Ушел он поздно, довольный, на прощание обещал позвать к себе.
   – Как кончу одну работу, – сказал он, – обязательно позову.
   Елизавета Ивановна думала, что он тут же заснет, все-таки почти в одиночестве выпил целую бутылку портвейна, но Николин сразу принялся за работу. Пока Елизавета Ивановна мыла посуду, она слышала, как шумит сосед за стеной – у-ух та-та-там, уу-ух та-та-та…
   С тех пор Николин зачастил к Елизавете Ивановне. То за солью забежит, то телевизор посмотреть – своего у него не было, то пуговицу пришить попросит. А Елизавета Ивановна была рада. Да и сам он всегда был готов оказать услугу. Раз как-то заходил в садик за Сашенькой, когда у Елизаветы Ивановны было профсоюзное собрание, иногда помогал по хозяйству – прибил полку на кухне, заклеил окна. И все это он делал с улыбкой, легко, разговорчиво. А больше всего он смеялся, если приезжал с рыбалки, приносил в подарок рыбу.
   – Ну что, – спрашивал он, – Лиза, будешь мне платить, как в государственном магазине?
   Знала теперь Елизавета Ивановна о жизненном пути соседа – учился, служил, овдовел, одинок. Были у него увлечения – рыбалка, мечта купить машину и поехать на ней на юг. Была и какая-то тайна, связанная с этим постоянным шумом за стеной, но об этой тайне Петр Петрович молчал. А Елизавета Ивановна, разумеется, и не интересовалась: захочет – сам расскажет.
   Книжки, которые брал Николин, он всегда возвращал вовремя, но был ими недоволен.
   – Нет, не то, – повторял он, – не то. Некоторые важные проблемы они просто обходят, так сказать, игнорируют.
   И может быть, такая мирная соседская жизнь текла бы еще долго, если бы не случай.
   Как-то Елизавета Ивановна была в главке, ездила вместо курьера за бумагами. А там рядом рынок. И она решила купить зелени. Она не спеша шла по рынку и наткнулась на соседа, который с утра уехал на рыбалку. Перед ним грудой лежали рыбины и еще бумажка: «1 кг – 2 руб.».
   Елизавета Ивановна так смутилась, что готова была сквозь землю провалиться. Не потому, что торговля на рынке казалась ей постыдной, – ничего такого постыдного в торговле нет. У нее у самой двоюродная сестра продавала на рынке цветы и соленые грибы. Только не положено это было делать Петру Петровичу, солидному человеку, пенсионеру. И ясное дело – он сам это понимал. Иначе бы давно сказал об этом соседке.
   Елизавета Ивановна быстро повернулась и поспешила с рынка, надеясь, что Николин ее не увидел.
   Но Николин все-таки ее заметил. Вечером заявился.
   – В смысле, – сказал он, – значит, так…
   Сашенька капризничала, не хотела раздеваться, да и что разговаривать – каждый живет, как хочет.
   Николин мялся в дверях, то улыбался, то хмурился.
   – Вы не думайте, вам я всегда принесу бесплатно.
   – Ах, – сказала Елизавета Ивановна, помогая Сашеньке снять колготки, – зачем вы об этом…
   – Я, поймите, ценю вашу деликатность, вы же меня на рынке видели за занятием, которое, с вашей точки зрения, унижает человеческую гордость, но, с другой стороны, плоды моего честного труда могут иметь реализацию законным путем, не так ли?
   – Да не видела я вас на рынке! – воскликнула Елизавета Ивановна, полностью выдавая себя. После таких слов ясно было – видела.
   – Нет, не отпирайтесь, – говорил Петр Петрович. – Зачем же эта излишняя скромность? Я же за вами давно наблюдаю и понимаю, как вы скромны и благородны.
   – Ну что вы!
   – Более того, я давно хотел вам открыться, потому что человеку надо найти родственную ему и доверчивую душу. Думаете, легко мне существовать в таком моральном одиночестве?
   Николин был взволнован. Елизавета Ивановна его пожалела, велела пройти в большую комнату и подождать, пока она кончит возиться с Сашенькой. Сашенька долго не засыпала, пришлось читать ей сказку, а Николин маялся, ходил за стеной, вздыхал, шуршал страницами в книгах.
   Когда Елизавета Ивановна возвратилась к нему, он был на грани нервного взрыва.
   – Все! – бросился он к ней. – Я решил. Я сейчас же вам все открою. Именно вам, понимаете? Мне же легче будет, устал я таиться, вы меня понимаете? – и потащил ее к дверям.
   – Что вы? Куда?
   – Ко мне! Я же приглашал, вы помните, что приглашал?
   – Но не сейчас же, десятый час.
   – Именно сейчас. Может, завтра я раскаюсь.
   – Но как-то неудобно, к одинокому мужчине… – «Что я говорю, что я говорю, старая дура!»
   Он все-таки выволок Елизавету Ивановну в коридорчик перед квартирами, не выпуская ее руки. Другой рукой, изгибаясь, как собака в чесотке, начал шарить по карманам, разыскивая ключи. И тут Елизавета Ивановна даже засмеялась и сказала:
   – Отпустите меня, не убегу, подожду.
   – Спасибо. – Он с облегчением отпустил ее руку, сразу нашел ключи и открыл дверь – три замка по очереди. – Добро пожаловать. Ну заходите же, дверь закрыть надо.
   – Как бы Сашенька не проснулась.
   – Я вас долго не задержу. Поглядите и обратно.
   Он пошел первым к двери в комнату, из-за которой доносился шум, столь давно знакомый Елизавете Ивановне, распахнул дверь, и шум сразу усилился, и оттуда, из-за двери, пахнуло свежим теплым воздухом, влагой и запахом морской соли. Свет в двери был не электрический, а закатный, словно там, в комнате, садилось солнце.
   И вдруг Елизавета Ивановна оробела.
   – Нет, – сказала она, – в следующий раз.
   – А ну! – Полуобняв соседку за плечи, Николин сильно подтолкнул ее к двери, и она вынуждена была подчиниться и переступить через порог.
   Никакой комнаты за дверью не было. Был берег моря, опускающийся полого навстречу мягким волнам прибоя, было закатное алое небо и солнце, окруженное фиолетовыми с оранжевыми краями облаками, были какие-то высокие деревья вдали, где берег изгибался дугой, и полоса песка вдоль воды казалась почти белой. Добегая до песка, волны мягко тормозили, склоняя вперед зеленоватые головы. Среди кустов и некрупных пальм были воткнуты в землю палки, на которых была развешена небольшая сеть, стояли два ведра и самые обыкновенные высокие резиновые сапоги.
   – Иди! – звал Петр Петрович. – Иди, Лиза! Попробуй, какая вода теплая. Здесь постоянный бархатный сезон. На Кавказ ездить не надо!
   – Что же это творится? – сказала тихо Елизавета Ивановна. – Что за фокус?
   – Я же говорю – обещал удивить, значит, удивлю. Никакой не фокус. Самое настоящее море в физическом выражении. Ты воду попробуй.
   И видя, что Елизавета Ивановна не двигается, Николин сам легко сбежал к воде, зачерпнул в ладони, подпрыгнул, чтобы не замочить ботинки, и поспешил наверх, к гостье. Вода тонкими струйками лилась сквозь пальцы и пропадала в песке.
   – Гляди!
   На ладонях осталось немного воды.
   – Соленая, – сказал Петр Петрович. – Умеренно соленая. Как в Черном море.
   Петр Петрович был оживлен больше обычного, он был похож на мальчишку, который зазвал гостей и теперь хвастает перед ними своими мальчишескими сокровищами.
   – Ты не представляешь, – он уже вновь бежал к берегу, – сколько любопытных предметов, так сказать, даров море выкидывает после непогоды. Я сейчас покажу.
   Он делал круги по песку, пока не отыскал, чего хотел. И вот он уже возвращается, подпрыгивая, увязая в песке, несет на ладонях красивую светлую, свернутую в трубочку, как пирожное, раковину.
   Елизавете Ивановне послышался сквозь шум моря плач. Сашенька проснулась!
   – Мне надо идти, – сказала она. – Мне надо.
   – Ну как же? Разве тебе здесь не нравится?
   – Надо. Там Сашенька плачет.
   Сразу с соседа слетела радость. Он покорился, проводил ее к отдельно стоящей на берегу двери и сказал скучным голосом:
   – А вот здесь мои принадлежности. Я рыбу отсюда – с моря приношу, а?
   И это «а» повисло в воздухе. Елизавета Ивановна уже была в прихожей, и Николин затворил дверь к морю, чтобы случайно кто не увидел с лестницы.
   Елизавета Ивановна вбежала в квартиру, но там было совсем тихо. Сашенька спала. Елизавета Ивановна поправила ей одеяло и остановилась в нерешительности. Куда теперь идти? Она перешла в большую комнату и там обнаружила Николина. Оказывается, он без спроса проследовал за ней. Елизавета Ивановна понимала, что человек взволнован, и потому ничем не выказала недовольства.
   – Это птица была, – сказал Николин тихо. – Там, на море. Там есть одна птичка – поет, как будто плачет ребенок. Я тебе обязательно покажу. А я было подумал, что ты не к Сашеньке побежала.
   – А куда? – удивилась Елизавета Ивановна.
   – Куда? Разные люди бывают…
   Елизавета Ивановна не поняла, что он имеет в виду, но расспрашивать не стала.
   – Пошли снова? – спросил Николин. – Там закат у нас красивый.
   – Нет, мне постирать надо.
   – Ну какая может быть стирка, я же на море зову.
   – Ну, в следующий раз, завтра, – пообещала Елизавета Ивановна.
   Она закрыла дверь за соседом и только хотела накинуть цепочку, как раздался осторожный звонок.
   – Это снова я, – сказал Николин громким шепотом. – Я только одну просьбу хотел высказать.
   – Ну что?
   – Я тебя прошу, надеюсь, сама понимаешь, чтобы ни одна живая душа… Понимаешь? Начнутся разговоры, а я человек пожилой, одинокий. Значит, договорились?
   – Договорились.
   – Обещаешь? Слово даешь?
   – Даю-даю. Ну ладно, спокойной ночи.
   – Спокойной ночи. Только учти, что слово дала.
   На следующий день, в субботу, Николин затащил-таки Елизавету Ивановну на свое море. Дело было утром, спешить некуда. На берегу было довольно жарко, пришлось даже отойти повыше, в тень. Море выпускало из себя яркие искры и вдали, в мареве, сливалось с небом. Елизавета Ивановна думала, какая гадкая стоит на дворе погода, а воспитательница в Сашенькиной группе, Галочка, молодая и рассеянная. Как бы не забыла шарф девочке надеть, когда пойдут гулять.
   Петр Петрович был похож на отдыхающего – рубашка-сеточка, брюки засучены до колен, в сандалетах, на голове треуголка, сложенная из газеты. Лицо в тени было совсем черным, только белки глаз голубые.
   Из большого ведра, стоявшего рядом, Петр Петрович вытащил, поболтав рукой в компоте мелкой рыбешки – на уху, – зеленую черепашку. Черепашка спрятала голову под панцирь, но ножки вяло болтались, искали опору.
   – Полагаю, – сказал Николин, – что Сашеньке такой подарок представит интерес. А то приходилось выкидывать некоторые редкие вещи – черепах, крабов или странных рыб. Зачем мне лишние вопросы – где достал черепаху, где краба нашел и так далее?
   Он кинул черепашку обратно в ведро. Черепашка поплыла по кругу, расталкивая рыб, чтобы уйти поглубже.
   Петр Петрович поднялся, разглядывая белое пятно на песке у воды.
   – Дар моря, – сказал он. – Надо проверить. Чего только волны не выкидывают, просто любопытства не хватает.
   Елизавете Ивановне было мирно, тепло, давно не отдыхала она в таком сказочном месте. Только при этом не могла отделаться от чувства, что все-таки это – кино, не настоящее. И от этого тянуло сходить на улицу, посмотреть, не пошел ли там дождь.
   Вернувшись, Николин бросил на траву обкатанный морем обломок большой кости.
   – Возможно, от кита, – сказал он. – Крупные животные должны скрываться в глубоких местах.
   – А другие люди сюда заходят? – спросила Елизавета Ивановна.
   – Других людей нет. Местность, полагаю, совершенно ненаселенная.
   – Странно, – сказала Елизавета Ивановна. – Обычно на Черном море не протолкнешься. На каждом квадратном метре по отдыхающему. Мы в прошлом году были с Сашенькой в Евпатории…
   – Так это ж не Черное море, – сказал Петр Петрович. – Ничего общего.
   – Я понимаю, – сказала без убежденности Елизавета Ивановна. – Здесь растительность другая.
   И замолчала, ждала, что Николин что-нибудь объяснит. Если у человека море в квартире, то он-то уж должен знать, откуда оно взялось.
   – Это вовсе не Черное море, – сказал сосед. – Понимать надо.
   Далеко-далеко пролетела птица, видно было, как она снижается к волнам и снова взмывает вверх.
   – Мои конкуренты, – сказал Петр Петрович. – Иногда улов на берегу оставить опасно. Налетят чайки и все растащат. Ну прямо стрелял бы их. Самим лень вылавливать, меня эксплуатируют.
   – Все-таки не понимаю я с морем, – сказала Елизавета Ивановна, не дождавшись объяснения. – Какой это район?
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация