А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Луна в тумане. Путеводитель по боевым искусствам для новичков" (страница 26)

   Специально для тех, кому далекий Китай не указ, расскажу о делах более домашних. Один мой близкий друг, которого я уже не раз упоминал на этих страницах и чье фото украшает третью страницу этой книги, в давние годы юного энтузиазма уходил в ботанический сад, где предавался тренировкам зачастую по шесть-восемь часов в день. Судить о суровости этих занятий можно хотя бы по тому, что любимым его упражнением было прохождение, мягко говоря, длинных дорожек в гору (с крутизной до 30°) и обратно. Будучи прирожденным «ножником», он особенно налегал на всевозможные «гери»[41], причем так: например сто восемь «маваши» поочередно каждой ногой, двигаясь вверх, затем вниз, снова вверх – на разных уровнях, с разной концентрацией, в связках с руками и так далее. Подобным образом ежедневно прорабатывалась вся базовая техника. Стоит ли удивляться, что он походя наносил шесть полновесных ударов, не опуская ноги, и при росте сто шестьдесят сантиметров вонзал свой коронный «маваши» двухметровым молодцам так, что те валились наземь, будто расстрелянные, даже не поняв, что произошло. Это не байки и не легенды, как говорится – все было, было…
   Другой, более современный пример: у знакомого инструктора по редкому теперь ушу был в учениках парнишечка вполне худосочного сложения. Обидную недостачу он компенсировал фанатичной истовостью в работе. По ходу тренировок не раз и не два бывало, что, дав задание бить, к примеру, поставленного на торец гимнастического коня, приятель вынужден был покинуть зал и вести где-то в коридорах длинные переговоры с администрацией ли, с родителями учеников – неважно. Вернувшись, он неизменно заставал юное создание сосредоточенно молотящим окаянный инвентарь, тогда как все прочие коротали время в приятных беседах. Причем он заметил – чем больше промежуток времени и, соответственно, сильнее усталость, тем ожесточеннее и быстрее наносились удары. Результат: после просьбы «стукнуть» в поставленную на высоте лица ладонь следовало некое малозаметное движение – и ошеломляюще резкий, сухой шелчок, лишавший руку чувствительности на добрую минуту.
   Также общеизвестен и документально зафиксирован в назидание легкомысленным потомкам знаменитый распорядок дня Масутатсу Оямы, которого он придерживался во время своей добровольной аскезы в горах:
   4 утра …………………….. подъем, медитация (10 минут), бег по горам (2 часа);
   7 утра ………………………………… приготовление пищи;
   8 утра …………………… завтрак, совмещенный с обедом;
   9 утра …………………… десять раз выполнить комплекс:
   1 – поднять 20 раз штангу 60 кг;
   2 – отжаться на пальцах 20 раз;
   3 – отжаться в стойке на руках 20 раз;
   4 – подтянуться на перекладине 20 раз;
   5 – 20 ударов кулаком каждой рукой в макивару; (между комплексами – дыхательные упражнения);
   11 утра ………………… ежедневное повторение по 100 раз какой-то одной ката;
   14 часов ………………………………… поднятие тяжестей:
   поднять 60-килограммовую штангу 20 раз, ежедневно наращивая вес. Выполнить 1000 отжиманий – 200 раз на двух пальцах, 200 раз на трех, 200 раз на четырех и 400 раз – на пяти. Иногда, для разнообразия, отжиматься 1000 раз на кулаках с перерывом после 500;
   15 часов ……………………. разработка теории спарринга, работа на макиваре, разбивание камней, лазание по канату, упражнения для брюшного пресса – 200 раз;
   17 часов ……………………… приготовление пищи, ужин;
   18 часов ………………………… медитация и отход ко сну.
   Великолепно известны и результаты подобного упорства, которые детально описаны в бесчисленных вариантах этой необычайной биографии, открыв страницы которой, любители чужих подвигов смогут вдоволь насладиться сценами убийства быков, сокрушения камней и прочими экстраординарными эпизодами.
   Вообще вопрос добросовестности учеников является одним из самых насущных и болезненных – разумеется, для преподавателя, который хоть немного озабочен конечными результатами своей работы, а не только денежным вознаграждением. По моей обширной статистике, из трех десятков произвольно набранных новичков лишь двое-трое способны действительно качественно заниматься и успешно двигаться вперед и вверх, но только один из пятидесяти достигнет мастерства – неважно, в силу своего таланта, упорства или того и другого вместе. Остальные нужны исключительно для оплаты аренды спортзала и поддержания жизненных сил любимого инструктора. Однажды в русле зашедшего на данную тему разговора один из моих друзей, мастер 4-го (на тот момент) дана Шотокан каратэ-до и фактический зачинатель этого стиля в нашем регионе, с тоскою сказал что-то вроде: «Эх, мне бы настоящую, старую самурайскую молодежь – я бы из них такое мог сделать…». Размечтался!
   Отношение учеников к тренировкам во многом определяет – подогревает или охлаждает – энтузиазм их учителя, так как каждое занятие всегда есть в какой-то степени импровизация, эксперимент, оно всегда пишется с нуля, и при подлинно неравнодушном отношении трудно заранее сказать, чем оно завершится. Часто бывает так: случайно всплывший в ходе тренировки стародавний элемент или связка тянут за собой настолько прочную цепочку технических ассоциаций, что заводят в итоге в непролазные дебри форм и вариантов, никак в начале не запланированных.
   Когда преподаватель ведет занятия строго по-писанному, по раз и навсегда устоявшемуся, известному до мелочей алгоритму, не позволяя ни малейшего отклонения куда бы то ни было, это говорит, что перед нами представитель одной из двух категорий:
   – либо великий методист, абсолютно отчетливо видящий полную картину тренировочного процесса в перспективе (за все годы лично я встречал только одного такого уникума);
   – либо полноправный член команды равнодушных болванов, озабоченных исключительно пополнением собственного кошелька.
   А упомянутое отношение со стороны учеников, со всей наглядностью проявляющееся в ходе занятий, особо отчетливо дает себя знать по их завершении. Если человек истязает вас вопросами решительно по всем аспектам (не только техническим) изучаемого стиля, да еще остается в пустом зале, чтобы сразиться с приятелем или в спокойной обстановке пошлифовать ката, значит, он имеет все необходимое для достижения высот мастерства. И лучшей наградой действительно умному и увлеченному своим ремеслом инструктору станет момент, когда он сам (как и окружающие) поймет, что ученик превзошел старого учителя и уходит все дальше собственной дорогой.
   Настоящий энтузиаст не ждет пояснений, а буквально вытягивает их всеми доступными способами из множества источников. Любая литература, фильм (не обязательно учебный), сценки из жизни дарят пытливому взору жемчужины опыта, внезапные подсказки и озарения, но – при одном непременном условии, состоящем в том, что ваши каратэ, ушу или айкидо продолжают интересовать вас двадцать четыре часа в сутки, независимо от прочей деятельности.
   Например, упомянутый любитель ботанического сада регулярно дрался во сне (наяву, впрочем, тоже) и нередко выносил из царства теней удивительные находки, а решительно каждая наша встреча уже на пятой минуте неизменно сводилась к фразе: «Слушай, я тут одну «примочку» увидел (придумал, вычитал). Сделай движение…». Я выполнял требуемую атаку, а он – как правило, нечто простое, неожиданное и крайне эффективное.
   Но если ученик, покидая стены зала, тотчас и полностью переключается на иные заботы и дела, ничего путного ждать от него не приходится. Увы, бывают редкие, но от этого не менее грустные исключения, когда человек всей душой, что называется, рвется и горит любимым занятием, изводит вас вопросами и изводится физически сам, но ничего у него не выходит. То есть абсолютно. Не дано – и все! У меня было в разное время несколько таких горемык, для которых даже базовые позиции и перемещения так и остались марсианской грамотой. Притом я совершенно уверен, что никакие индивидуальные занятия не дали бы результата – природу не обхитрить.
   На другом, более радостном полюсе, расположились столь же редкие самородки, на лету впитывающие любую незнакомую информацию и тут же претворяющие ее в жизнь с завидной легкостью. Один мой знакомый обладает феноменальной способностью буквально «с листа» схватывать и разучивать сложнейшие китайские таолу, на которые у меня уходят недели и месяцы кропотливого труда. Ему же достаточно нескольких дней – и готово. Не идеально, конечно, но все на месте, форма верна, и динамика – в точности как у пекинского дедушки. Если добавить к этому талант достоверно улавливать глубинную суть каждого элемента (по-японски – бункай) и большой практический опыт, то подобному сочетанию можно лишь позавидовать.
   Вернувшись, однако, к практике свободного учебного боя, нельзя не затронуть весьма существенный вопрос ритма и скорости, а также арсенала применяемых техник. Подчеркиваю – речь все еще идет об учебном, хотя и вольном, поединке, который никак не подходит на роль модели или ослабленного штамма реальной битвы. Оставаясь испытательной лабораторией собственного мастерства, он дает возможность более или менее приблизить ситуацию к реальной, но граница не может быть нарушена никогда, в противном случае вы или ваш напарник покинете зал на носилках. А коли так, то и уровень настороженности остается невысоким, что прямо сказывается на рисунке движений.
   С перечнем используемых приемов все просто – из него удалены любые воздействия на жизненно важные зоны (не говоря уже о точках) и всевозможные болезненные, травмоопасные удары по костям, суставам, глазам и ушам. Спешу заметить, что оставшегося в нашем распоряжении достаточно для самой убедительной демонстрации своего превосходства, но далеко не над каждым, пославшим вам вызов на бой.
   В этой связи к месту еще раз вспомнить и проанализировать классическую, хрестоматийную ситуацию спора «кто лучше?» между представителями ударных направлений (бокс, каратэ, таэквондо и т. д.) и борцами. Когда-то, на заре становления российского (извиняюсь, советского) каратэ подобная проблема волновала многих, так как молодежь уперлась в реальный выбор: чему отдать предпочтение, силы и время[42]? Не стоит забывать, что в те годы отечественные школы самбо, дзюдо, обычного бокса и спортивной борьбы были сильны, плодовиты и многочисленны как кузницы олимпийских кадров, а руководили ими настоящие профессионалы, специалисты высшего класса. Естественно, заморскую новинку тотчас стали проверять «на вшивость», опираясь в критериях на инфернальные способности сумасшедшего каратиста из фильма А. Куросавы «Гений дзюдо».
   Но беда в том, что это крайне щекотливый и некорректный спор. Со стороны борцов попросту некрасиво вызывать на поединок (с любой степенью дружественности) адептов кулака и ноги, поскольку в распоряжении первых – полный набор бросков и захватов, подкрепленных обычно изрядной массой и тяжкой физической мощью, на долю же вторых остается, за вычетом запретных приемов, совсем немного, ибо не станете же вы с концентрацией бить человека, который не сделал пока ничего дурного, за исключением желания швырнуть вас через бедро. А ведь только полновесным нокаутом и можно остановить эдакую махину. Он хочет и может все, а вы не можете (без членовредительства) почти ничего! Он вас заломает, размажет по ковру, усядется на голову – и будет молодец, а вы расквасите ему физиономию или сломаете ребро – и сделаетесь в глазах болельщиков дураком и бякой. Обозначать же, как это принято в каратэ, свои, пусть потенциально убойные, удары нет смысла, так как ни зрители, ни противник этого не оценят.
   Проблема, как видим, не имеет решения цивилизованным путем. Это особенно заметно в полуприятельской возне мальчишек, когда один, обычно крупный, тяжелый и наглый, тискает и ломает другого, выкручивает ему руки, защемляет голову под мышку и гнет в три погибели. Несчастная жертва пищит и безуспешно тужится освободиться, поскольку бить в морду нельзя – это уже настоящая драка, а дело-то как бы шутейное, хотя и мучительное – и выхода просто нет.
   Резюме: изначально состязательные традиции наподобие греко-римской борьбы, эволюционировавшие как спортивно-зрелищные, цирковые и олимпийские, не могут быть сопоставлены с искусством убивать, кастрированным до полной недееспособности. Еще более наглядно можно представить нелепость таких сравнений на примере гипотетической схватки борца с мастером меча, которому категорически запрещено резать, рубить, колоть и вообще касаться противника сталью, а само оружие на всякий случай затуплено. Вот и состязайся!
   Но если ситуация безвыходная, отнекаться не удается, а потное чудовище роет ногой землю, то плюньте на приличия, с помощью въедливых замечаний обостряйте накал страстей и выводите все это на уровень принципиального поединка, чтобы получить моральное, заранее оговоренное право действовать как угодно. А уж затем собирайте весь ваш наличный запас И, Ци, Шэнь и всего прочего – и бейте каналью так, словно он изжарил вашу таксу. Но повторяю – подобное развитие событий должно быть трижды оговорено заранее и доведено до сведения всех присутствующих. Я, разумеется, всячески прошу прощения у глубоко уважаемых мною представителей дзюдо, самбо и прочих видов борьбы, но попросту не существует сколько-нибудь гуманных способов сравнения разнородных систем. И вообще – только полные тупицы или зеленые новички склонны вечно задаваться вопросами о превосходстве той или иной школы.
   И все же, и все же… Со временем, накопив обширную статистику, я пришел к выводу, что в целом бросковая техника эффективнее ударной. Утверждать обратное может лишь тот, кого никогда не бросали. Полезно также помнить, что так называемые боевые варианты бросков предполагают максимально жесткое приземление жертвы на голову, шею или холку с заведомым переломом позвонков, тогда как очень многие крепкие ребята способны «держать удар», и я даже знаю примеры, когда в кровавой уличной потасовке кто-то кого-то сознательно и целенаправленно бил кулаком в горло, а тот хрипел, но продолжал баталию. Однако если даже не очень умелый дзюдоист швырнет вас через плечо с приземлением плашмя на спину, стычку можно считать оконченной.
   Ударную технику неплохого уровня гораздо легче освоить, нежели бросковую – вот в чем секрет. Поэтому всякий борец заведомо владеет кулаками, но отыщите каратэиста, поднаторевшего в борьбе, не говоря уж о чисто физической составляющей, а именно: упражнения с гирями и иными отягощениями для первых являются обязательной частью тренировок, а для вторых категорически противопоказаны как закрепощающие (ну, с небольшими оговорками). Соответственно, средний борец всегда мощнее и мясистее среднего каратэки, а это немаловажно. До тех пор, пока вы не достигли заветного мастерства одним ударом перебивать конечности и проламывать череп, с размерами противника придется считаться.
   И – опять пару слов о боксерах. Очень характерным почти для всех новичков-«восточников» стало традиционно снисходительное отношение к рафинированным приверженцам спортивного бокса, вытекающее, скорее всего, из осознания возможности лягаться ногами. Смею заверить, что бесчисленные «ножники» были повержены наземь, даже не успев ничего понять – настолько быстрым был удар противника. И немудрено: классический бокс с его странноватыми ограничениями нужно рассматривать как некую узкоспециализированную разновидность боевого искусства, а где специализация, там и эффективность. Да, хороший каратэист может переиграть боксера, прибегнув к технике ног или ударам ниже пояса, к чему тот не готов, зато на стороне второго – молниеносная реакция и техника рук, отшлифованная гораздо тщательнее, причем под руководством опытных тренеров, за которыми стоит опыт десятилетий научно-методических разработок на государственном уровне (бокс – олимпийский вид спорта). А духовность… да пес с ней!
   Очевидная ущербность бокса в вопросе с ногами естественным образом привела к созданию некоего гибрида, кикбоксинга, разом завоевавшего сердца драчунов и зрителей. И правда: выучиться ему легко, состязания зрелищны, полный достаток всего – адреналин для участников, тотализатор для толпы и денежный приз победителю! Хотя с позиции традиционных единоборств это дитя современности считается уродом (точнее, дауном), факт, что для уличного мордобоя кикбоксинг оптимален. Не претендуя (или претендуя, но беспочвенно) на возможность защиты от одного или, тьфу-тьфу-тьфу, нескольких вооруженных противников, он наделяет своего носителя сноровкой, достаточной для расквашивания физиономий себе подобным. И, конечно, тактическая и «контактная» свобода действий в поединке перетягивает на его сторону многих и многих. Лично я знаю совершенно блистательного каратэиста, победителя международных чемпионатов, огромного, могучего и техничного, который в последнее время выступает сам и тренирует группы на ниве кикбоксинга, поскольку, по его словам, «там интереснее». Проще говоря, в каратэ не подерешься как следует.
   Вернемся, однако, к нашей теме. Коль скоро учебный (хотя и свободный) бой не велено завершать жестким приемом, он естественным образом превращается в непрерывный, продолжительный обмен техниками и контртехниками, причем главной задачей для обоих участников становится неусыпный контроль за соблюдением исходного темпа. Фокус в том, что этот самый темп имеет волшебную тенденцию к лавинообразному нарастанию, и приходится затрачивать изрядные душевные силы, чтобы его обуздать и удерживать в неких границах.
   Обычно работа начинается мягко и корректно, но не успеешь глазом моргнуть, как приходится буквально бороться за целостность кожных покровов. Тут важно не срываться самому. Если вам удается поддерживать нормальный, неторопливый темп, то напарник также будет лишен отправных точек для его ускорения. Принцип стар и понятен – каков вопрос, таков ответ. Одно резкое движение порождает другое, еще более резкое, – и единоборцы буквально срываются с цепи. Умение сохранять ровный, без изломов, строй спарринга является достоверным показателем опытности и мастерства, тогда как новичкам свойственна напряженная манера поведения, в которой затянутые периоды выжидания и высматривания уязвимых брешей в обороне сменяются внезапными бросками, дабы успеть всадить в оную брешь кулак, ногу или меч. Бывало, охрипнешь, ежеминутно напоминая то одной, то другой паре: «Мягче! Не ускоряйтесь!»
   Помимо этого, существует любопытный психологический эффект, заставляющий без привычного скепсиса размышлять о дедушке Дарвине и его теории происхождения человека от обезьяны. Как известно, нашим волосатым предкам больше всего на свете нравится повторять действия окружающих. Не потому ли и мы так склонны копировать движения противника и вообще работать в его манере? Понаблюдайте за спаррингующими каратэистами: стоит одному поднять ногу для удара, как второй немедленно «отзеркаливает» движение, причем старается проделать это быстрее в погоне за упущенной инициативой.
   Разумеется, далеко не все попадают под влияние оппонента, процесс имеет обоюдный характер, но в какой-то степени взаимный гипноз поражает почти каждого. В обиходе это называется «вязаться на технику противника». Исключение составляют разве что абсолютно «железобетонные» личности с устоявшейся техникой, тактикой и огромным опытом боев. Таким вообще наплевать, кто стоит перед ними – человек, пингвин или марсианин со щупальцами. Но именно подобное состояние психики и является заветным идеалом и целью всякого настоящего мастера. К сожалению, слишком часто, особенно на чемпионатах, приходится наблюдать картину, когда громогласный титул и общеизвестное «имя» какого-нибудь участника уже загодя, до начала схватки, валят его противника в прах, хотя тот и по технике, и по силе явно способен провести бой на равных. Если же к официальным регалиям добавляется зловещая негласная слава зубодробителя-потрошителя, она и вовсе раздвигает зыбкие ряды претендентов направо и налево, словно ледокол. Все это продолжается до тех пор, пока перед венценосцем не предстанет никому неизвестный «юноша бледный со взором горящим», спокойно, деловито и проворно реализующий весь свой наличный капитал техник, наплевав при этом как на телеса, так и на регалии «лорда смерти». Именно поэтому на тренировках жизненно важно работать не просто с различными партнерами, но обязательно с более маститыми коллегами, вплоть до инструктора. Если же последний всячески, без видимых причин, уклоняется от робких приглашений, стоит задуматься о действительной его компетенции – в отличие от провозглашаемого или кажущегося мастерства. Скорее всего перед нами представитель многочисленного и трудноопределимого племени «любителей свободных ушей».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация