А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вкус твоей крови" (страница 11)

   Глава 15
   Следы на подоконнике

   Чтобы не нарваться на отказ – все-таки в последнее время Сергей держался как-то отстраненно! – Гришка решил действовать наверняка. Заставил маму позвонить Карповне заранее и договориться с ней насчет его ночевки у Ильиных. Мол, в их квартире дверь в кухню покрасили, а у него, у Гришки, на краску аллергия. Мама, конечно, удивилась, что Гришке потребовался повод для визита к другу, но она просто посмеялась над фантазиями сына и позвонила Карповне. К счастью, она считала: в мальчишеские тайны взрослым соваться незачем. Сами разберутся. Жаль, что папа никогда так не считал! Но Гришке и тут повезло: папы не было дома, так что допроса с пристрастием ему удалось избежать. По крайней мере, временно. Папа, само собой, возьмет свое завтра! Лапшин-старший в отличие от сына был на удивление домашним человеком и искренне считал, что дом – это святое, а ночевка у друга – проявление элементарного неуважения по отношению к «собственному гнезду». К своим постоянным командировкам папа относился как к настоящим катастрофам и уже за день до отъезда бродил по дому мрачный как туча. А мама с бабушкой усиленно ему сочувствовали.
   Нарываться на скандал с отцом Гришке не хотелось, разумеется, поэтому сразу же после ужина он собрал кое-какие вещи, взял зубную щетку – для маминого спокойствия! – и исчез. Тимку, к искреннему изумлению родных, Гришка брать с собой отказался наотрез. Побоялся очередной его забастовки – прямо у дверей ильинского особняка. Кто знает, если с Серегой действительно что-то не так... Говорят, животные ЭТО чуют!
   Поймав себя на подобных рассуждениях, Гришка не на шутку разозлился. Он по-прежнему не сомневался: Сергей их просто разыгрывает. Удивительно талантливо – такого от него не ожидали! – но все-таки разыгрывает. Предполагать нечто иное – элементарная глупость! А вот схватить Ильина за руку, чтоб он не считал себя самым умным, – это дело!
* * *
   Сергей встретил своего ближайшего друга понимающим смешком и без малейшего раздражения. Гришке даже показалось: Серый ждал его. Может, не конкретно сегодня, но... К удивлению и нескрываемой радости Лапшина, дома Сергей темные очки не носил. Белки глаз у него оказались самыми нормальными. Беленькими, свеженькими и даже без малейшей желтизны! Гришка тут же воодушевился. Ему стало ясно, что он прав – Ильин их элементарно надувает!
   То, что дома Сергей не носит своих страшненьких багровых линз, Гришку ничуть не удивило. Не пугать же ему старую Карповну? Да и отца – тоже. Гришка криво усмехнулся: взрослые быстренько бы Серого по специалистам определенного профиля затаскали. А то и в больницу его отправили бы. Как и любые другие нормальные родители, в общем-то! И если Ильин-старший, вечно занятый сложными банковскими проблемами, мог красных белков сына и не заметить, то вот Карповна... У нее глаз – алмаз! Чуть ли не сквозь землю видит!
   Настроение у Гришки сразу же улучшилось. Он даже как-то сумел забыть о странном поведении собственного щенка. Лапшин и на Карповну сегодня смотрел очень ласково. И стакан козьего молока из ее рук принял без лишних слов, чем, кстати, старуху весьма удивил: молоко Лапшин вообще не любил и всегда от него отказывался. До самой площадки второго этажа Гришку провожал подозрительный взгляд Карповны. Бдительная старуха пыталась понять, каких именно неприятностей от ненадежного приятеля Сергея ей следует ждать на этот раз? А уж насколько Гришка щедр на всяческие проказы... Ей ли этого не знать?!
   Проводив друга в библиотеку – Сергей вечерами обычно играл здесь в компьтерные игры или просто читал, – Ильин насмешливо поинтересовался:
   – Что, девчонки тебя отрядили пошпионить?
   – Само собой, – не стал скрывать Гришка. – Ты же их до смерти напугал! Не мог хоть раз без своих линз показаться? Хотя бы Динке.
   – Еще чего, – вновь усмехнулся Сергей. – Раскрывать карты?
   – Вообще-то правильно, – искренне одобрил его Лапшин. – Я, знаешь ли, и сам почти купился. Если бы тебя без линз не увидел, точно ночь бы не спал. Как последний дурак, тебя бы караулил...
   – А это с чего бы? – вопросительно приподнял брови Сергей.
   Гришка невольно отметил, что часть своей маски Ильин сохраняет и дома. Те же черные, как смоль, волосы, например, или брови. И эту неестественную бледность. Да и похудел он за это время прилично, вон, черты лица как заострились! Удивительно, что Карповна все это терпит.
   Украдкой рассматривая друга, Гришка немного нервно усмехнулся:
   – Как – с чего? А ночные полеты? Забыл? Вспомни пакетик с травами!
   – Летучей мышью, что ли?!
   – Ну да.
   Сергей резко помрачнел.
   Гришка быстро воскликнул:
   – Сам виноват! Ты сегодня своей картиной только масла в огонь подлил! Девчонки из меня всю душу вытрясли: можно ли нарисовать такую панораму, если самому не увидеть города сверху?
   – А ты?
   – Я сразу просек: тебя наверняка на вертолете над городом катали. И не раз. Я угадал?
   Сергей задумчиво протянул:
   – Что над городом, то над городом. Прямо в точку попал. Даже удивительно...
   Гришка самодовольно ухмыльнулся. Устроился поудобнее в своем любимом кожаном кресле и осторожно спросил:
   – Слушай, а с какой радости ты весь остальной прикид дома таскаешь?
   – Ты о чем?
   – Ну-у... волосы, брови – черные. Пудру с лица или там краску – я в этом не разбираюсь – ты тоже мог бы смыть...
   – Ах это?
   Сергей отозвался с каким-то нарочитым безразличием, слишком преувеличенным, что ли, и Гришка невольно насторожился. Для него словно прозвенел первый тревожный звоночек. Стараясь говорить спокойно, Гришка небрежно бросил:
   – К тому же Карповна и твой отец могут что-то заметить.
   – Ну, заметят, и что? – равнодушно пожал плечами Сергей. – Бледность – это возрастное, мне, может, витаминов не хватает. А волосы тоже не у меня первого вдруг начали темнеть.
   – Ты их покрасил или они действительно потемнели? – с невольным любопытством посмотрел на голову приятеля Гришка.
   – Сам ты как думаешь?
   – Покрасил! – уверенно резюмировал Лапшин. – Тогда понятно: не смывать же краску каждый день...
   Мальчишки помолчали. В библиотеке повисла какая-то неловкая тишина, и это было удивительно, непривычно как-то. Обычно вдвоем друзья чувствовали себя комфортно, чем бы они ни занимались. А тут – надо же! Сергей посмотрел на настенные часы и демонстративно зевнул:
   – Ну что, шпион, будешь сегодня спать или следить за мной, как тебе и положено по должности?
   Но Гришка ответить ему оказался не в состоянии. Он оторопело смотрел в полуоткрытый рот Ильина и стремительно бледнел. Сергей слегка вздрогнул. Провел пальцем по нижней челюсти и бросил на друга мрачный взгляд:
   – А-а, зубки мои заметил! А я про них, если честно, и забыл совсем. Привык, понимаешь ли... Впечатляют, верно?
   Гришка громко икнул. Зачем-то кивнул и чуть смущенно попросил:
   – Слушай, вытащи их тоже, а? Хоть на пять минут. И дай рассмотреть. – И с привычным энтузиазмом выдохнул: – Ох, и классно же сделаны! Прямо как настоящие. В упор смотрю – и никаких неточностей не вижу!
   – Вытащи, – хмыкнул Сергей, – если сможешь. А я – пас!
   Он подошел к окну. Постоял немного, равнодушно глядя на затянутое низкими тучами небо. Обернулся и неожиданно для Гришки хищно оскалился, демонстрируя великолепный набор острейших клыков. Хрипло рассмеялся и вкрадчиво протянул:
   – Не могу, понимаешь? С чего ты взял, что они вообще вынимаются?
   Гришка вытер ладонью вдруг вспотевший лоб:
   – Но ведь они... накладные?
   – Кто сказал?
   Гришка несколько секунд непонимающе смотрел на друга, затем устало улыбнулся:
   – Может, хватит?
   Сергей бросил на него какой-то странный взгляд, но ничего больше не сказал. Просто пожал плечами и вышел из библиотеки.
   Гришка облизал пересохшие губы и с некоторым страхом подумал, что в голове у него – полнейший сумбур. И он опять не знает, что думать. Впрочем, выбирать не из чего. Или Ильин – классный артист, или он сам, Гришка Лапшин, – редкостный идиот. Третьего не дано. Гришка мрачно рассматривал знакомую комнату и перебирал в памяти сегодняшний вечер. И уже через несколько минут он угрюмо хохотнул: вспомнил нормальные, голубоватые белки глаз Ильина.
   «Нет, я точно болван, Ленка права, – размышлял Гришка. – Надо же, из-за этих жутких клыков у меня все на свете из головы вылетело... – Он фыркнул. – Будто белки могут так запросто менять цвет! В школе – красные, дома – обычные, белые. – Гришка поскреб в затылке, отдавая должное артистизму друга. – Почему не наоборот? Так было бы естественнее. Если бы Ильин не хотел нас разыграть, само собой...» И Гришка с явным облегчением подумал, что таких вампиров, как Серега Ильин, – в любом триллере десяток на дюжину. Те, в фильмах, еще прикольнее выглядят! Куда до них Ильину!
* * *
   Вплоть до традиционного в доме Ильиных вечернего чая успокоенный Гришка просидел за компьютером – играл. Сергей так в библиотеку и не вернулся. Когда Гришка поднялся к нему, оказалось, что Ильин сидит за уроками. Так занят математикой, что на приход ближайшего друга никак не отреагировал, даже не обернулся. Лишь плотнее сжал губы и ниже склонился над учебником. Гришка пожал плечами: он этого не понимал. Зачем художнику математика? Тем более такому талантливому, как Ильин. Он пренебрежительно хмыкнул: Сергей, правда, считал, что все школьные предметы – это тот минимум, который должен держать в голове любой образованный человек. Поэтому ниже четверок он не опускался – даже по нелюбимым дисциплинам. Спорить с ним на эту тему – бесполезно, Гришка в свое время уж пытался!
   Лапшин мешать другу не стал. Лишь посмотрел внимательнее на странно заострившиеся черты лица Сергея, на вдруг его показавшийся каким-то хищным профиль... Невольно отметил мертвенную, совершенно неестественную бледность Ильина – и опять почувствовал безотчетную тревогу.
   Сергей словно ощутил тяжесть его взгляда. Нервно вздрогнул, но глаз от учебника так и не поднял. И Гришка сдался: тихо вышел, так и не сказав ни слова. Зато твердо решил сегодня не спать, а проследить-таки за другом. На всякий случай. Не зря же, в самом-то деле, девчонки его сюда отправили! Гришка озабоченно нахмурился: «Жаль, что у Ильиных такой огромный домина и тьма свободных спален. Меня наверняка положат – как и всегда – в одной из комнат для гостей. – Он вздохнул. – Лучше бы нам с Серым сегодня ночевать вместе...»
* * *
   Чай показался Гришке каким-то уж слишком сладким. Просто приторным. Но он и тут промолчал. Исподлобья наблюдая за вялым приятелем и чем-то встревоженной старухой Карповной, он вдруг подумал: «Может, и Карповне тоже не по себе? Ведет она себя сегодня... странно!» Никогда еще на Гришкиной памяти она так не суетилась. Она вечно развлекала гостей какими-нибудь нехитрыми историями. О собственном детстве, например. Мол, они росли совсем другими. К старшим были почтительнее, трудились старательнее – почти ангелами были, короче. Гришка фыркнул – по ее словам, в те времена и яблоки казались слаще, и воздух – свежее, и реки – чище, и солнце – ярче...
   Сегодня же Карповна молчала практически в течение всего вечера. Она даже не пыталась подсунуть своему драгоценному Сереженьке что-нибудь вкусненькое. Перед Гришкой она поставила вазу с шоколадными конфетами и блюдо с еще теплыми кексами, а перед Ильиным – нет. Почему?! Карповна в ответ на Гришкин вопрос лишь вздохнула тяжело. Удрученно покачала головой и быстро вышла из столовой.
   – Что это с ней? – удивился Гришка.
   – Меня спрашиваешь? – Сергей отставил в сторону практически нетронутую чашку чая.
   – Кого ж еще? – фыркнул Гришка.
   – Если меня – то откуда мне знать? – Сергей встал из-за стола и холодно улыбнулся приятелю: – Слушай, у меня что-то голова побаливает. Я, наверное, лягу сегодня пораньше. Ну, пока! До завтра...
   И он мгновенно исчез.
   Гришка остался в столовой один и машинально сунул в рот шоколадную конфету. Свою любимую, с вафлями. Но вкуса не почувствовал. Он смотрел на нетронутую тарелку друга, и ему было не по себе – Сергей даже вилки не испачкал! Неудивительно, что несчастная Карповна с лица спала. И в столовой не осталась, чтоб не видеть, как ее любимец себя голодом морит. Гришка помрачнел: «Или это Ильин специально устроил? Так называемый спектакль для одного зрителя? Ну, для меня? И Карповну, гад клыкастый, в это втянул! Она для своего любимчика на что хочешь пойдет, я это точно знаю...»
* * *
   Гришке не повезло. Как он и ожидал, его уложили в комнате для гостей. Шикарной, в общем-то, но находившейся довольно далеко от Серегиной. В другом крыле дома. Зато – с огромной двуспальной кроватью посредине, с музыкальным центром с мощнейшими колонками и новеньким, последней модели компьютером. Само собой, спать Гришка сегодня не собирался вообще, поэтому заранее и подобрал несколько игр поинтереснее. Прихватил из комнаты Сергея с десяток музыкальных новинок, чтобы на всю ночь хватило. И устроился со всем этим богатством в библиотеке. Гришка решил: она расположена стратегически очень удобно. Почти под комнатой Сереги. Достаточно высунуть нос наружу и задрать голову, и пожалуйста – прямо перед тобой нужная дверь. Еще пара секунд – и ты взбежал на второй этаж. Приоткрыл дверь и убедился: Серый на месте. А не летает жуткой хищной мышью над родным городом в поисках чужой крови! Глупости, конечно, но раз уж он пообещал девчонкам...
   Ничто из этого богатого перечня развлечений предусмотрительному Гришке не пригодилось. Буквально через десять минут он вдруг почувствовал странную сонливость и вялость. Покосился на часы и изумленно присвистнул: всего-то десять вечера! Лапшин ничего не понимал. Обычно в это время он, Гришка, бывал свежим словно майская роза. Черт, да он и в двенадцать-то ночи ложится лишь по прямому приказу разгневанного папы или встревоженной мамы! Что это с ним, а?! В третий раз подряд уронив голову на грудь, Гришка с трудом выбрался из кресла и побрел в свою комнату. Голова его стала тяжелой, как чугунный котел, а ноги не хотели слушаться. Гришка жалостливо заскулил – ступеньки выглядели невероятно крутыми, кровать казалась невообразимо далекой, а перила лестницы буквально выскальзывали из-под руки. Он едва не упал! Глаза его слипались. Челюсти буквально выворачивало от бесконечной зевоты. Тело сделалось неподъемным и каким-то чужим.
   Вырубился Гришка сразу же, не успела его голова коснуться подушки. И уже засыпая, он с ужасом подумал – его наверняка накачали снотворным! Уж очень отяжелели веки! Неестественно как-то отяжелели. Как Гришка ни пытался держать их открытыми – ничего не получалось. «Поэтому чай и оказался таким сладким, – мрачно успел подумать Лапшин. – Чтобы я ни черта не разобрал. Только когда же ОН успел?!» И Гришка отключился...
* * *
   Спал в эту ночь Гришка просто безобразно – его мучали кошмары. Совершенно необычные, навеянные последними событиями. Даже во сне он осознавал это и все равно периодически покрывался холодным потом и жалобно вскрикивал. Что, в общем-то, было совсем неудивительно. Если бы снам присваивали премии, как фильмам, Гришка – сто процентов – получил бы приз! За режиссерские находки! ТАКОЕ придумать не каждому под силу.
   То Гришка в виде огромной летучей мыши парил над ночным городом, и глаза испуганной пожилой женщины с Сережкиного полотна исступленно следили за ним. Следили с нескрываемым ужасом, как за будущим палачом! То он вместе с Сергеем сидел в каком-то странном кафе, больше всего напоминавшим исчезнувший магазинчик. Те же черные стены, бесконечные зеркала, мигающие огоньки стоявших прямо на полу свечей – будто гаснущие звезды водили хоровод вокруг посетителей. Они пили неприятный, вязкий, солоноватый напиток багрового цвета и угрюмо молчали. А потом Ильин, как-то нехорошо улыбаясь, вдруг сообщил другу, что пьют они человеческую кровь. Гришку во сне долго и мучительно рвало, а Сергей удовлетворенно ухмылялся...
   То вдруг Гришка во сне пристал к Ильину, сидевшему за компьютером, чтобы тот дал наконец ему посмотреть свои накладные зубы. К облегчению и некоторому разочарованию Лапшина, Сергей легко согласился, но почему-то предложил Гришке добираться до его челюсти самому. А когда Гришка доверчиво сунул руку Сергею в рот, страшные зубы клацнули, как хороший капкан, и отхватили Лапшину два пальца. Это оказалось ужасно больно, и крови было – море!
   А потом Гришке приснилось, что он у Сергея и спит в одной из комнат для гостей. Как бы со стороны Гришка увидел себя: он лежал на огромной деревянной кровати. Вот совершенно бесшумно открылась дверь спальни, и в нее змеей проскользнул почему-то полностью одетый Ильин. Тяжелые парчовые шторы раздвинуты, и в помещении оказалось довольно светло, так что Гришка отлично все рассмотрел. Мертвенный, зыбкий лунный свет позволял увидеть буквально каждую мелочь! Гришку даже во сне испугало невероятно бледное, какое-то неживое лицо друга, его ярко горевшие в темноте глаза, лихорадочно пульсирующие зрачки и белки, налитые кровью. Сергей, явно что-то мучительно обдумывая, на несколько минут замер в центре комнаты. Как-то безрадостно хохотнул и, прошептав: «Извини, но ЭТО сильнее меня», – присел в изголовье Гришкиной кровати.
   Последнее, что запомнил из этого кошмара Гришка, – приближавшиеся к его лицу страшные, безжалостные глаза: не Сергея – вампира! – и оскаленные в холодной улыбке необычайно острые зубы. К счастью, в этот момент Гришка потерял сознание!
* * *
   Проснулся он от холода. В комнате почему-то оказалось открыто окно, хотя Гришка прекрасно помнил, что перед тем, как идти в библиотеку, он плотно прикрыл его. Оттуда явственно сквозило. Ильины придерживались европейских стандартов, и температура выше восемнадцати-двадцати градусов в доме никогда не поднималась. Так что распахнутое окно, на взгляд теплолюбивого Гришки, было явным излишеством. И потом – если жарко, можно включить кондиционер. Зачем кому-то понадобилось вообще трогать рамы?!
   Гришка, дрожа, выбрался из-под одеяла. Нашарил ногами шлепанцы и медленно побрел к окну. Почему-то у него сильно кружилась голова, комната временами будто плыла перед глазами. Гришке даже приходилось замирать на секунду-другую, и, лишь постояв немного, он мог двигаться дальше. Закрывая раму, Гришка невольно обратил внимание на следы обуви, оставленные кем-то на широком подоконнике. Не веря собственным глазам, он мазанул по пыльному отпечатку пальцем и недоуменно уставился на смазанный след.
   Это уж слишком! Точно такие же отпечатки оставляли новые Сережкины кроссовки, привезенные недавно из Германии его отцом: звезды, заключенные в выпуклые пятиугольники. Их ни с чем невозможно было спутать!
   – Ну, пар-р-разит, – потрясенно прошептал Гришка, – надо же, до чего додумался!
   Эти четкие, прекрасно знакомые следы в очередной раз уверили Лапшина – его ближайший друг продолжает беззаботно развлекаться. За его, Гришкин, счет, разумеется! Иначе бы Сергей в жизни не оставил такую улику. «Неплохо придумал, – невольно оценил усилия Сергея Лапшина, идя обратно к постели. – Распахнутое настежь окно, следы на подоконнике... Любой бы на моем месте купился! Подумал бы: Серый прямо отсюда мотанул в небо, превратившись в летучую мышь. Кроме меня, естественно! Я-то как раз не такой дурак...»
   Гришка натянул одеяло до подбородка и вновь удивился собственной слабости. Заболел он, что ли? Давно себя так паршиво не чувствовал. Если уж честно – вообще никогда. Может, у него грипп начинается? Пуховая подушка неудобно сбилась, и, поправляя ее, Гришка нечаянно задел ворот своей старой футболки. Он оказался каким-то неприятно липким и холодным. Гришка недоуменно поморщился. Поднес к лицу руку и неестественно широко распахнул глаза. В неверном лунном свете Гришка ясно увидел: пальцы испачканы чем-то темным. Чем именно – долго он голову не ломал. Просто ЗНАЛ. От его руки пахло так же тошнотворно, как и от напитка в одном из его ночных кошмаров. Это – кровь. Его, Гришкина, кровь!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация