А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Интерлюдия смерти" (страница 8)

   – Я понятия не имею, на что вы намекаете.
   – А я и не намекаю, а говорю напрямую. Вы находились в другой спальне, а не в спальне своего мужа. Я знаю, что вы не спали, потому что у вас горел свет. Вы отлично слышали, что мы сказали, но, несмотря на ваши, как вы выразились, близкие личные отношения, вы не вышли к нам, чтобы выразить, насколько потрясены и как сильно переживаете. Почему, миссис Скиннер?
   – Даллас, я уверена, что у миссис Скиннер были на то свои причины, – обращаясь к Еве, подчеркнуто холодно заговорила Дарсия. Потом повернулась к миссис Скиннер и ласково ей улыбнулась: – Прошу простить, миссис Скиннер. Видите ли, лейтенант очень нервничает.
   – Вам не стоит извиняться, шеф Анджело. Я вполне понимаю стремление лейтенанта Даллас защитить и оградить от неприятностей своего мужа и в какой-то мере солидарна с ней.
   – Это вы как раз сейчас и пытаетесь сделать? – Ева неприязненно посмотрела на Белл. – И как далеко вы готовы зайти? Какими близкими, тесными взаимоотношениями вы готовы пожертвовать? Или с Зитой Винтер вас ничего подобного не связывало?
   – Зитой?! – Плечи Белл опустились, словно под непосильным бременем. – А какое отношение ко всему этому имеет Зита?
   – Вы ее знали?
   – Она наша крестница. Ну, разумеется, я ее знала. Но почему «знала»?» – От этого тонкого, прелестного, с деликатным макияжем лица отлила кровь, и оно стало похоже на белую маску, на нелепо размалеванную куклу.
   – Что случилось?
   – Она мертва, – негромко ответила Ева. – Убита сегодня рано утром. Всего через несколько часов после Уикса.
   – Мертва? Мертва? – Белл, пошатываясь, встала из-за стола, опрокинув чашку. Она изо всех сил старалась удержаться на ногах. – Я не в состоянии больше говорить с вами.
   – Что, хотите пойти за ней? – спросила Дарсия у Евы, когда Белл покинула террасу.
   – Нет, пусть перегорит. Сейчас она слишком испугана. Тем, что уже знает, и тем, что ей пока неизвестно. – Ева одобрительно взглянула на Дарсию. – Сработали мы с вами неплохо.
   – Мне тоже так показалось. Вам вообще хорошо удается роль злого полицейского.
   – Да, я такая. Слушайте, давайте пошлем ко всем чертям этот дамский чайный вечер и пойдем выпьем. – Ева знаком подозвала Пибоди и Миру. – Устроим свой девичник!

   8

   Сидя в баре, Ева размышляла над стаканом с газированной водой. Она бы предпочла какой-нибудь крепкий коктейль из рома или ликера с соком, но в данный момент свежая голова была для нее важнее выпивки.
   – А у вас хорошо отработана эта ваша деликатная манера общения, – сказала она Дарсии. – Думаю, что если бы вы продолжили в том же духе, то, пожалуй, разговорили бы ее.
   – Мне тоже так кажется.
   – Вот и доктор Мира того же мнения. Вы могли бы работать в паре, – Ева взглянула на Миру, которая потягивала белое вино.
   – Белл шокирована и потрясена, – сказала Мира. – Теперь она сначала проверит информацию о смерти своей крестницы. И когда удостоверится в случившемся, ее шок усугубится скорбью.
   – Раз так, то она станет более откровенной, если к ней найти правильный подход и правильно формулировать вопросы.
   – Завидую вашему хладнокровию, Даллас, – сказала Дарсия. – Впрочем, это мне в вас даже нравится. Я бы хотела допросить Белл Скиннер вместе с доктором Мирой, если, конечно, она не возражает.
   – Буду рада помочь. Полагаю, вы хотели бы еще раз побеседовать со Скиннером, Ева?
   – С разрешения начальства, разумеется!
   – Сейчас уже излишне рассыпаться в любезностях, – ответила Дарсия. – Это портит ваш имидж непреклонного борца. Скиннер не захочет с вами говорить, – продолжила она. – У меня сложилось впечатление, что, как бы он раньше к вам ни относился, после своего доклада на конференции он воспринимает вас с Рорком как единое целое. И при этом ненавидит вас обоих.
   – Он что, упоминал о нас в своем докладе?
   – Не впрямую, скорее намекал. Где-то в середине своей воодушевляющей, оптимистично-руководящей речи он вдруг сделал резкий поворот. Неожиданно обрушился на копов, которые вступают на скользкий путь, забывают о своем служебном долге ради личного благополучия и материальных благ. А мимика, а жесты! – Дарсию передернуло. – Было совершенно очевидно, что он говорил именно об этом месте – об этом вертепе, о роскошном дворце, возведенном на крови и алчности, – кажется, он именно так выразился – и еще о вас. О тех, кто ублажает в постели преступных парней. Он говорил чрезвычайно напыщенно и пафосно, словно священник произносил проповедь с амвона. И хотя некоторые из присутствующих, казалось, были с ним солидарны и одобряли его точку зрения, все же большинство участников конференции чувствовали себя не в своей тарелке, были озадачены и раздражены.
   – Он использует свои выступления как повод, чтобы свести счеты со мной и Рорком, но меня это мало волнует.
   Тут Ева заметила, что Пибоди смущенно потупила взгляд и уставилась в свой бокал.
   – Пибоди! В чем дело?
   – Мне кажется, он болен. – Пибоди говорила едва слышно, потом наконец подняла глаза. – Болен телом и душой. Полагаю, он сейчас в очень неуравновешенном состоянии. Сегодня утром на него было просто жалко смотреть. Сначала он был даже красноречив, а потом все вылилось в эти напыщенные пустые тирады и разглагольствования. А ведь я восхищалась им сколько себя помню. И мне было больно это видеть, – призналась она. – И многим полицейским, которые сидели в зале, тоже было не по себе. Я буквально кожей чувствовала, как улетучивалось уважение, словно со Скиннера слоями, как шелуха, слетал героический глянец. Он говорил об убийстве, о том, как молодой многообещающий полицейский пал жертвой мелкой беспощадной мести. О том, как жетон полицейского может служить прикрытием для преступника, а не угрозой для него и не символом правосудия.
   – Очень метко сказано, – заметила Ева.
   – При этих словах многие из полицейских, прибывших на конференцию с Земли, встали и демонстративно вышли из зала, – продолжила Пибоди.
   – Значит, сейчас он выбит из колеи. Я им займусь, – сказала Ева. – Пибоди, разыщи-ка Фини и посмотри, что удастся раскопать на двух покойников и еще на тех, кто как бы случайно сейчас оказался здесь и одновременно имеет отношение к той злосчастной засаде в Атланте. Вы ничего не имеете против, шеф Анджело?
   Дарсия залпом прикончила свой бокал:
   – Отнюдь!

   Ева первой вернулась в номер. Прежде чем допрашивать Скиннера, ей нужны были новые подробности. Она не сомневалась, что Рорку удалось их найти.
   Когда она вошла, он разговаривал с начальником охраны отеля по видеотелефону. Еве не сиделось на месте, поэтому она вышла на террасу и стала в уме перебирать все известные ей факты, собранные доказательства, версии произошедшего.
   Два трупа. У обеих жертв отцы героически погибли, исполняя свой служебный долг, они оба были связаны с отцом Рорка и со Скиннером. Их дети спустя годы были убиты на территории, принадлежащей Рорку, причем в отеле, где полным-полно полицейских. Это было изощренно задуманное и четко осуществленное преступление, просто виртуозно исполненное.
   – Значит, все подстроено с самого начала? Это было предумышленное убийство, а не убийство в состоянии аффекта. Все было тщательно и хладнокровно спланировано. Уикса и Винтер преднамеренно принесли в жертву – пешками сыграли и пожертвовали ради крупной ставки. Шахматная партия, – решила Ева. Черный король против белого, и чутье подсказывало Еве, что Скиннера устроит только полная победа.
   Он жаждет крови.
   Ева повернулась к вышедшему на террасу Рорку:
   – Ему мало просто уничтожить тебя. Он методично, шаг за шагом, готовит твою гибель. У него в распоряжении целый арсенал. Он постоянно держит всех в напряжении; подстраивает все так, что все косвенные улики указывают прямо на тебя как на заказчика убийств. Единственное, чего ему недоставало, – добровольца, готового принести себя в жертву. Держу пари, Уикс был как раз из таких. У Скиннера было не так уж много времени, чтобы надолго откладывать реванш.
   – Верно, – подтвердил Рорк. – Я тут просмотрел его медицинскую карту. С год тому назад у него диагностировали довольно редкую болезнь. Долго объяснять, но суть в том, что она словно съедает мозг изнутри.
   – Излечима?
   – Есть кое-какие средства. Скиннер дважды анонимно проходил курсы лечения в одной из частных клиник Цюриха. Процесс замедлился, но в его случае… У него появились осложнения, болезнь повлияла на сердце и легкие. Еще один курс он не выдержит. Врачи дали ему от силы год, теперь ему осталось примерно три месяца. И из этих трех месяцев – максимум два, когда он будет подвижен и деятелен. Он уже позаботился о самоэвтаназии.
   – Да, это ужасно! – Ева сунула руки в карманы. Было что-то еще – это было видно по выражению глаз Рорка. Он как-то по-особенному смотрел на нее.
   – Все сходится, – сказала она. – Прошлое десятилетиями не давало ему покоя. И прежде чем он покинет этот мир, он желает свести счеты с врагами. И какой бы недуг ни разъедал его мозг, он наверняка только усугубил его несдержанность, фанатизм и неразборчивость в средствах. Ему важно сокрушить тебя до своего ухода. Что между вами еще? Что?
   – Я просмотрел еще кое-какие материалы из досье Скиннера о той засаде. Его аналитические заметки, его версии. Он был убежден, что вышел на след моего отца, прежде чем тот снова успел скрыться за границей. Скиннер задействовал свои связи. Считали, что отец направился на запад и несколько дней провел среди своих преступных сообщников. В Техасе, в Далласе… Ева…
   К горлу подступила дурнота, сердце Евы забилось в сумасшедшем темпе.
   – Но Даллас – это же огромный город… Это ведь совсем не значит, что…
   – Время совпадает, – Рорк приблизился, сжал ее руки, словно желая взять ее напряжение на себя.
   – Твой папаша и мой, два мелких проходимца в погоне за крупным кушем. Тебя нашли в Далласе всего через несколько дней после того, как Скиннер снова упустил моего отца.
   – Хочешь сказать, они были знакомы, наши отцы?
   – Хочу сказать, что слишком много совпадений, чтобы считать это простой случайностью. Я чуть было не проговорился тебе, – сказал он, прижав голову к ее лбу.
   – Погоди, мне надо прийти в себя! – Ева отодвинулась, перегнулась через перила террасы, устремила взгляд на раскинувшийся внизу курорт. Но перед глазами стояла лишь та темная, грязная комнатенка и в углу – она сама, с окровавленными руками, съежившаяся, словно загнанный зверек.
   – У него тогда была какая-то сделка, – проговорила она чужим бесстрастным голосом. – Я не знаю, какая именно. Он тогда меньше пил, а мне было лучше, если он приходил домой напившись. И потом, я хорошо помню, у него тогда водились деньги. – Ева глубоко вздохнула. – Вот видишь, все сходится. Знаешь, что я думаю?
   – Что?
   – Я думаю, что иногда судьба словно дает тебе передышку. Будто бы говорит: «Ладно, хватит с тебя страданий, пусть и на твою долю выпадет что-то хорошее! Поглядим, как ты будешь после этого жить». – Ева повернулась к Рорку: – Мы с тобой постепенно избавляемся от груза прошлого. Кем бы они ни были друг для друга или для нас, главное сейчас – то, что мы вместе. Только это имеет значение.
   – Ева, дорогая, я тебя обожаю…
   – Тогда окажи мне услугу. Постарайся держаться от меня подальше примерно пару часиков. Не хочу давать Скиннеру никакого преимущества. Мне нужно с ним поговорить. А если ты будешь рядом, разговора не получится.
   – Согласен, но только при одном условии – будешь на связи. – С этими словами Рорк достал из кармана небольшую, украшенную драгоценными камнями булавку с встроенным прослушивающим устройством и микрокамерой и приколол ее к воротнику Евиного платья. – Я буду держать ситуацию под контролем.
   – Аудио– и видеозапись незаконны, если об этом не знают все заинтересованные стороны и если они не дали на то своего согласия, исключая случаи, когда на это есть особое разрешение, – напомнила Ева.
   – Неужели? – Рорк поцеловал ее. – Вот до чего можно докатиться, если спишь с плохими парнями.
   – Слышал об этом?
   – Я еще слышал, что больше половины твоих коллег-полицейских ушли, не дослушав выступления Скиннера. Но твоя репутация все еще на высоте, лейтенант. Так что уверен, у тебя на семинаре завтра будет полный аншлаг.
   – У меня на… Вот это да! Совсем выскочило из головы! Не буду об этом думать! – пытаясь успокоиться, твердила себе Ева, покидая номер. – Не буду об этом думать!

   Ева незаметно проскользнула в зал, где Скиннер проводил семинар по тактике. Она с облегчением поняла, что пропустила саму лекцию, а пришла уже ко второй части – вопросы аудитории и ответы выступающего. Она двигалась вдоль стены конференц-зала и где-то на полпути от входа нашла свободное место. Ее заметили и проводили долгими взглядами.
   Ева оценила обстановку. Скиннер был на сцене, на трибуне. Хэйз стоял позади него и чуть правее по стойке «смирно». А с другой стороны – еще два личных телохранителя.
   «Многовато охраны, – подумала Ева. – Причем нарочито много».
   Смысл был в том, чтобы продемонстрировать всем окружающим, что Скиннеру угрожает явная опасность – опасны и место, и ситуация. Но он предпринял все необходимые меры предосторожности и по-прежнему на посту.
   Очень умно.
   Ева подняла руку, показывая, что у нее есть вопрос, но выступающий не обратил на нее никакого внимания. Скиннер успел ответить на пять вопросов, когда Ева встала и обратилась к нему напрямую. И, когда вставала, заметила, как Хэйз сунул руку за полу пиджака.
   Она отлично понимала – этот жест заметил каждый из сидящих в зале. Наступила мертвая тишина.
   – Сэр, ваша ответственная должность вынуждает вас часто посылать людей туда, где жизнью рискуют не только полицейские, но и гражданские лица. В подобных случаях считаете ли вы целесообразным и полезным для исхода операции игнорировать личные чувства и убеждения участников или, наоборот, используете их при подборе команды? – громко спросила она.
   – Каждый, кто получает жетон полицейского, тем самым берет на себя обязательства жертвовать собой, служить и защищать. И любой командир должен исходить из этих обязательств. Чтобы правильно выбрать сотрудника для выполнения конкретного задания, необходимо принимать во внимание и личные чувства. Это приходит с опытом, по мере накопления знаний, с годами, и этот опыт позволяет определить оптимальное применение навыков и способностей каждого оперативника. Однако личные эмоции – то есть душевные привязанности, дружеские симпатии или антипатии – никогда не должны влиять на окончательное решение руководителя.
   – То есть как командир вы, не колеблясь, пожертвовали бы другом или близким знакомым ради успеха операции?
   Скиннер побагровел. И дрожь в его руке, которую Ева и прежде замечала, заметно усилилась.
   – Пожертвовал бы? Неудачное выражение, лейтенант Даллас. Полицейские не агнцы, ведомые на убой. Речь не о пассивной жертвенности ради общего блага, а об активном самопожертвовании солдат в борьбе за справедливость.
   – В сражении часто жертвуют рядовыми. Это необходимые и приемлемые потери?
   – Никакая потеря не может быть приемлемой. – Скиннер чуть не разнес трибуну кулаком. – Необходимые да, но не приемлемые. Я в ответе за каждого, кто был у меня в подчинении и погиб. И я в ответе за каждого осиротевшего ребенка. Такова участь командира, и ему необходимо быть сильным, чтобы нести это бремя.
   – А по-вашему, руководство должно добиваться возмездия в случае гибели полицейских?
   – Непременно, лейтенант. Ибо без возмездия нет справедливости.
   – Возмездия за детей павших или месть детям тех, кто сумел выскользнуть из-под длани правосудия? Как вы считаете?
   – Пролитая кровь взывает к отмщению. – Его голос стал громче и задрожал. – Если бы вас больше беспокоила справедливость, а не личные пристрастия, вам не пришло бы в голову задавать подобные вопросы!
   – Я как раз и стою на страже справедливости, сэр. Но, судя по всему, у нас с вами о ней разные представления. Неужели вы считаете, что сделали оптимальный выбор, когда привлекли свою крестницу к этой операции? И каково вам теперь – ее гибель все еще обременяет вашу совесть или эта потеря чем-то компенсируется?
   – Вы недостойны даже произносить ее имя! Вы приравняли свой жетон полицейского к монете, которую бросают проститутке. Вы опозорили свою профессию. Не надейтесь: ни богатства вашего мужа, ни угрозы не остановят меня – я приложу максимум усилий, чтобы вас лишили этого жетона.
   – Я держусь за мужа не больше, чем он за меня. – Ева продолжала говорить, хотя Хэйз шагнул вперед и положил руку Скиннеру на плечо. – И я не живу прошлыми успехами. Но сегодня уже погибли два человека. Так вот это как раз мое дело! Моя задача – добиться правосудия ради них.
   Хэйз загородил собой Скиннера.
   – Семинар окончен. Полковник Скиннер благодарит всех присутствующих за внимание и выражает сожаление, что лейтенант Даллас нарушила принятый порядок при ответах на вопросы.
   Люди зашаркали ногами, начали подниматься. Ева проводила взглядом Скиннера, удалившегося в сопровождении двух охранников.
   – Если хотите знать мое мнение, – произнес кто-то поблизости, – то побольше бы таких нарушений!
   Ева направилась к сцене и нос к носу столкнулась с Хэйзом.
   – У меня к полковнику есть еще вопросы!
   – Сказано, семинару конец. И вашему шоу тоже.
   Ева почувствовала, как вокруг них постепенно собираются люди. Всем было любопытно, чем все закончится.
   – А вот это забавно. Я-то как раз полагала, что сама пришла на шоу. Кстати, кто постановщик, вы, Хэйз, или сам хозяин?
   – Полковник Скиннер – выдающийся человек. А великих людей нужно защищать от назойливых шлюх! – зло ответил Хэйз.
   К Хейзу приблизился полицейский и ударил его по плечу.
   – Слушай, приятель, ты бы поосторожнее с непристойными выражениями.
   – Спасибо! – Ева кивнула в знак благодарности. – Весьма признательна!
   – Не люблю, когда полицейских, которые носят жетон, обзывают, – парень отступил, но все еще не уходил.
   – Пока вы защищаете великого человека, постарайтесь помнить, что двое таких же верных охранников – из тех, кто воюет в первых рядах, – уже лежат в морге.
   – Это угроза, лейтенант?
   – О нет! Это факт, Хэйз. Точно такой же неопровержимый факт, как и тот, что у каждого из убитых отцы погибли, когда воевали под командованием Скиннера. А как насчет вашего отца?
   На щеках охранника заиграл лихорадочный румянец.
   – Вы ничего не знаете о моем отце, и вы не вправе говорить о нем!
   – Я просто хотела, чтобы вы задумались над моими словами. По какой-то причине я убеждена, что я в большей степени, чем вы или ваш великий хозяин, заинтересована выяснить, кто отправил этих двоих в морг. А поскольку это так, то вот вам мое слово: я это узнаю, причем раньше, чем ваш бродячий цирк перестанет давать представления и уедет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация