А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На берегу" (страница 6)

   – Черт побери! Ключ от кладовки!
   Она забыла отдать ему ключ. А он забыл ей напомнить.
   Дрю посадила герань. Добавила дельфиниум. Затем, бормоча ругательства, вскочила.
   Навязчивая мысль будет преследовать ее весь день. Придется нервничать и размышлять, куда он денет вещи, прибывшие из Рима. Пожалуй, проще отвезти дубликат, который хранится в доме, Анне Куин. Это займет не больше двадцати минут, а по дороге можно заехать в питомник.
   Садовые перчатки и инвентарь Дрю бросила в корзинке на веранде.

   Сет поймал брошенный ему Этаном линь и привязал лодку к причалу. Первыми выпрыгнули дети: длинноногая белокурая Эмили и неуклюжий, как щенок, четырнадцатилетний Дик.
   Сет схватил Дика за шею и посмотрел на Эмили:
   – Ты не должна была расти, пока меня не было!
   – Ничего не могла с этим поделать. – Эмили потерлась щекой о его щеку. – Добро пожаловать домой.
   – Когда жрать будем? – поинтересовался Дик.
   – У парня в животе ленточный червь, – объявила Обри, ловко спрыгивая на причал. – Пять минут назад он съел половину багета.
   – Я расту, – хихикнул Дик. – Попробую что-нибудь выпросить у Анны.
   – Он искренне верит в свое обаяние. – Эмили покачала головой. – Не понимаю.
   Ретривер Этана Найджел плюхнулся в воду, доплыл до берега и со счастливым лаем бросился за Диком.
   – Эм, помоги ты, раз уж наш шалопай удрал. – Обри подхватила один конец ящика-холодильника, который Этан выставил на причал, и шепнула Сету: – На маму надежды нет. Ей не терпится добраться до тебя.
   Сет подошел к лодке, протянул Грейс руку. Если Обри была первой, кого он полюбил, то Грейс была первой женщиной, которую он не просто полюбил, но которой безгранично поверил.
   Грейс шагнула на причал, обняла Сета, счастливо вздохнула и потерлась щекой о его щеку так же мило, как Эмили.
   – Вот теперь все правильно. Все так, как должно быть. – Грейс откинула голову, улыбнулась ему. – Спасибо за тюльпаны. Они прекрасны. Жаль, что меня не было дома.
   – А мне-то как жаль! Думал обменять их на твою жареную картошку. Никто не умеет жарить картошку лучше тебя.
   – Приходи сегодня на ужин. Я пожарю специально для тебя.
   – С говяжьим фаршем?
   Грейс снова засмеялась.
   – И это не изменилось. Дик будет счастлив.
   – И шоколадный торт?
   – Парень хочет слишком много за охапку лютиков, – заметил Этан.
   – Я хотя бы не нарвал их в саду Анны, а потом не свалил все на невинных оленей и кроликов.
   Этан поморщился, глянул в сторону дома, проверяя, нет ли Анны в пределах слышимости.
   – Не напоминай. Прошло почти двадцать лет, но она все еще может снять с меня скальп.
   – Я слышала, ты купил цветы у красотки-цветочницы на Маркет-стрит. – Грейс обняла Сета за талию. – И снял студию над ее магазином.
   – Слухи разлетаются быстро.
   – Быстро и далеко, – согласилась Грейс. – Расскажи-ка сам.
   – Пока еще нечего рассказывать. Но я над этим работаю.
* * *
   Дрю собиралась слишком долго, и ей некого было в этом винить, кроме самой себя. Не было ни одной причины, ни одной разумной причины для того, чтобы принимать душ и избавляться от рабочей одежды. И уж точно никаких причин, злилась она на себя, тратить бесценное воскресное время на макияж.
   Уже минул полдень.
   Не важно, сказала она себе. Отличный день для поездки. Две минуты на Сета Куина и злосчастный ключ, а потом она побалует себя: накупит рассады в питомнике. Конечно, опять придется переодеваться, но ничего страшного. Она посадит цветы, приготовит свежий лимонад и насладится ощущением хорошо выполненной работы. Она будет вдыхать напоенный весной, влажный от близости воды воздух. Ее не раздражают ни запах удобрений, ни дух вспаханной земли, доносящийся с зазеленевших полей, – запахи, присущие только весне в деревне.
   За поворотом вспыхнули отразившиеся от топи солнечные лучи, и машина нырнула в густую лесную тень.
   Старый белый дом казался драгоценным камнем в идеальной оправе леса, подступающей сзади воды и аккуратной, обрамленной цветами лужайки перед фасадом. Дрю давно восхищалась уютом и радушием этого дома с креслами-качалками на веранде и выцветшими голубыми ставнями.
   Упиваясь причудливостью и уединенностью собственного дома, Дрю не могла не восхищаться домом Куинов, создающим ощущение порядка без строгих ограничений. В таком доме наверняка разрешают закидывать ноги на журнальные столики. Никому – даже отцу – и в голову не могло прийти закинуть ноги на мебель Людовика XIV в доме ее матери.
   Дрю нахмурилась, увидев вереницу машин на подъездной аллее. Белый «Корвет», похоже, классический; крепыш-минивэн, немало потрудившийся на своем веку; щегольской малыш с открывающимся верхом; помятый хэтчбек, явно лет двадцати; мужественный пикап-грузовичок и мощный «Ягуар».
   Дрю заколебалась, затем мысленно распределила автомобили. Минивэн – семейный автомобиль. «Корвет» наверняка принадлежит бывшему гонщику Кэмерону Куину, как и рабочая лошадка – пикап. Анне остается маленький пижон, а развалюха – старшему мальчику, видимо, уже получившему права.
   «Ягуар» – автомобиль Сета. Она заметила его с некоторым восхищением накануне вечером. А если бы и не заметила, услышала бы о недавнем приобретении Сета от своих покупателей.
   Дрю затормозила за «Ягуаром». Две минуты, напомнила она себе, схватила сумочку и выключила двигатель.
   От оглушительной музыки у нее чуть не лопнули барабанные перепонки. Подростки, решила Дрю, направляясь к парадной двери и невольно подстраиваясь под ритм «Мэтчбокс Твенти».
   Она восхитилась цветами в горшках на веранде – Анна прекрасно умела сочетать цветы, – отрывисто постучала, затем поколотила в дверь… и вздохнула. Никто не услышит стук за ревом музыки, даже если колотить тараном.
   Смирившись, Дрю спустилась с крыльца и двинулась в обход дома. Теперь, кроме музыки, слышались крики, визг и смех, к которому подходило единственное определение: маниакальный.
   Подростки веселятся. Придется передать ключ одному из сыновей Анны.
   Первой ей навстречу вылетела собака – черное меховое ядро с болтающимся языком и лаем, похожим на пулеметную очередь. Хотя Дрю любила собак, она остановилась как вкопанная.
   – Эй, привет! Хорошая собачка…
   Пес явно принял ее слова за приглашение вжаться носом в ее живот, предварительно дважды промчавшись вокруг нее.
   – Ладно. – Дрю решительно сунула ладонь под собачью челюсть и приподняла морду. – Пожалуй, ты вполне дружелюбен.
   Она почесала пса и умудрилась сделать еще один шаг, когда из-за дома вылетел мальчик. Несмотря на большую пластмассовую саблю в руке, он явно отступал.
   Мальчик спрятался за ней и выдохнул:
   – Лучше бегите!
   Дрю успела краем глаза заметить какое-то быстрое движение, и в то же мгновение на нее обрушилась струя холодной воды. От неожиданности Дрю раскрыла рот, но не смогла выдавить ни звука.
   – Ой-ой, – пробормотал мальчик за ее спиной.
   И удрал с поля боя.
   Зато появился Сет с водяным ружьем в руке и с мокрыми волосами.
   – О, черт!
   Дрю беспомощно посмотрела на себя. Красная блузка и темно-синие брюки промокли насквозь. Вода не пощадила и лицо. То есть время, потраченное на макияж, пропало впустую.
   Дрю подняла глаза и тут же, словно обжегшись, отвела взгляд, – уж слишком Сет был похож на человека, с трудом сдерживающего смех.
   – Вы чокнутый?
   – Простите. Правда, мне очень жаль… – Сет с трудом сглотнул, понимая, что, если смех вырвется наружу, с ним покончено. – Простите, – выдавил он, подходя к ней. – Я гнался за Джейком; маленький негодяй облил меня. Вы попали под перекрестный огонь… – Сет умудрился обаятельно улыбнуться и вытащил из заднего кармана джинсов бандану. – Это доказывает, что на войне не бывает нейтральных наблюдателей.
   – Это доказывает, – процедила Дрю сквозь зубы, – что среди мужчин встречаются идиоты, которым нельзя доверить детскую игрушку!
   – Берегитесь. Это суперавтомат-5000. – Сет поднял оружие, заметил грозный блеск в ее глазах и тут же опустил. – В любом случае, мне действительно очень жаль. Как насчет пива?
   – Можете взять свое пиво и свой суперавтомат-5000, после чего…
   – Сет! – Из-за дома выбежала Анна и, увидев промокшую девушку, тяжело вздохнула. – Ты идиот.
   Сет мысленно поклялся отомстить Джейку.
   – Анна, мы просто…
   – Заткнись. – Анна ткнула в него пальцем, другой рукой обняла Дрю за плечи. – Приношу свои извинения за глупых детей. Бедняжка! Пойдемте в дом и найдем вам сухую одежду.
   – Нет-нет, я только…
   – Я настаиваю, – прервала Анна, подталкивая ее к парадной двери. – Ну и приветствие! Я могла бы сказать, что обычно у нас не такой сумасшедший дом, но тогда я бы солгала.
   Анна умела мастерски пресекать попытки к бегству и, крепко обнимая Дрю, провела ее на второй этаж.
   – Сегодня у нас немного безумнее, чем обычно, поскольку вся банда здесь. Семейный праздник в честь возвращения Сета. Парни собираются варить крабов. Вы остаетесь.
   – Я не могу так бесцеремонно вторгаться… – Гнев Дрю быстро превращался в смущение. – Я просто заехала передать Сету ключ от кладовки. Я не должна была…
   – Переоденетесь в сухое, поедите, выпьете вина, – радушно перебила Анна. – Джинсы Кевина вам подойдут. – Она вытащила голубую хлопчатобумажную блузку из шкафа. – Пойду попробую найти джинсы в черной дыре его комнаты.
   – Это просто немного воды. Вы должны вернуться к семье, а мне пора ехать.
   – Милая, вы промокли насквозь и дрожите. Быстро снимайте мокрые вещи, бросим их в сушку. Я вернусь через минуту. – Анна вышла из спальни.
   Когда эта женщина заходила в цветочный магазин, она не казалась такой… командиршей. Интересно, кому-нибудь когда-нибудь удавалось ее переспорить?
   Однако Дрю действительно дрожала от холода, и ей пришлось капитулировать. Она сняла мокрую блузку и, тихо вздохнув, бюстгальтер. Дрю уже застегивала сухую блузку, когда вернулась Анна.
   – Победа! – Она протянула Дрю джинсы «Левис». – Блузка подошла?
   – Да, отлично. Спасибо.
   – Когда переоденетесь, отнесите мокрые вещи на кухню. – Анна направилась к двери, обернулась. – И добро пожаловать в бедлам, Дрю.
   Очень похоже, подумала та. В открытое окно врывались крики, смех и громкая музыка, словно на заднем дворе Куинов веселилась половина населения Сент-Кристофера.
   Однако когда Дрю выглянула в окно, оказалось, что весь шум Куины производят без посторонней помощи. По двору носились разновозрастные и разнополые тинейджеры и две, нет, три собаки. Нет, четыре. Огромный ретривер выскочил из воды и помчался по лужайке, энергично отряхиваясь и стараясь обрызгать как можно больше людей.
   Мальчишка, из-за которого пострадала Дрю, занимался тем же самым. Судя по его виду, Сету удалось с ним расквитаться.
   К причалу были привязаны лодки, что объясняло несоответствие числа машин на аллее числу участников пикника. Куины – морские волки.
   И еще они очень шумные, мокрые и неугомонные. Сцена внизу даже отдаленно не напоминала родительские приемы или семейные встречи на свежем воздухе. Там музыка была классической и приглушенной, разговоры – учтивыми, а столы педантично накрыты в соответствии с какой-нибудь изысканной темой. Мать Дрю была асом тематических приемов и умела точно формулировать свои желания поставщикам еды. Дрю не очень представляла, как общаться – даже недолго – в таком хаосе, но удрать было бы невежливо.
   Мальчик Кевин был явно выше нее. Пришлось пару раз закатать потрепанные штанины.
   Дрю посмотрела в зеркало в прелестной деревянной раме, висевшее над комодом, и со вздохом принялась стирать салфеткой черные потеки туши под глазами. Затем она взяла свои мокрые вещи и спустилась вниз.
   В гостиной стояло пианино, на вид очень старое и ухоженное. Красные лилии, купленные Сетом, красовались в хрустальной вазе на пианино и благоухали на весь дом. Диван казался новым, ковер – старым. Настоящая семейная комната, подумала Дрю. Яркие расцветки, уютные подушки, цветы, свечи. Даже валяющиеся клочки собачьей шерсти не портили впечатление. Тут и там виднелись фотографии в разномастных рамках. Никаких намеков на упорядоченность, что, пожалуй, и составляло основное очарование этой комнаты.
   На стенах висели картины – морские пейзажи, городские пейзажи, натюрморты, – явно принадлежащие кисти Сета. Однако внимание Дрю привлек очаровательный карандашный набросок.
   Большой белый дом, обрамленный деревьями и водой. Родной дом. Рисунок задел ее самую чувствительную струну, разбудил дремлющую тоску.
   Дрю подошла поближе, изучила тщательно выведенную подпись в нижнем углу. Так аккуратно мог расписаться только ребенок, поняла она прежде, чем увидела дату.
   Да, маленький мальчик нарисовал свой родной дом. Ему хватило таланта и проницательности, чтобы передать карандашом ценность этого понятия, его тепло и стабильность.
   Дрю не могла больше злиться на него. Он может быть идиотом с огромным водяным ружьем, но он добрый человек. И если искусство – отражение личности художника, он необыкновенный человек.
   Ориентируясь на звук голосов, Дрю прошла на кухню. Еще один семейный центр притяжения. Корабль, управляемый женщиной, серьезно относящейся к приготовлению пищи. Длинные рабочие столы, ослепительно белые с веселой красной отделкой, заставлены блюдами и мисками с едой.
   Сет и Анна стояли, едва не соприкасаясь головами, Сет обнимал Анну за плечи. Анна распаковывала очередное блюдо.
   Любовь. Дрю чувствовала поток любви, исходящий от них, стихийный, уверенный поток. Снаружи не утихал гомон, люди входили и выходили через кухонную дверь, но эти двое оставались маленьким островком любви, родственных уз, всегда так привлекавших ее.
   Расчувствовавшись, Дрю улыбалась, глядя на них…
   От огромного холодильника с очередным блюдом в руках отошла женщина, видимо, Грейс.
   – О, Дрю! Давайте сюда ваши вещи.
   Грейс отставила блюдо, Анна и Сет обернулись, и Дрю пригасила свою улыбку до вежливой. Пусть художнику удалось смягчить ее сердце, но идиот так легко не отделается.
   – Спасибо. Вообще-то они лишь влажные. Больше всего досталось блузке…
   – Больше всего досталось мне. – Сет сделал шаг к Дрю. – Мне очень жаль. Не пойму, как принял вас за подростка…
   Ее взгляд смог бы с десяти шагов заморозить пруд.
   – Давайте порешим, что я оказалась не в то время и не в том месте, и покончим с этим.
   – Нет, место очень правильное было. – Сет поднес к губам ее руку, по его мнению, чарующим жестом. И, черт побери, он не ошибался. – И очень правильное время.
   Кухонная дверь распахнулась, пропустив Джейка.
   – Сет, крабы готовы! Тащи во двор свою задницу. Папа велел.
   – Джейк!
   Тот взглянул на мать, невинно хлопая ресницами.
   – Я всего лишь посыльный. Мы умираем с голоду.
   – Держи. – Анна сунула ему в руки блюдо, а в рот – фаршированное яйцо. – Неси. Потом возвращайся, дверью не хлопай и извинись перед Дрю.
   Джейк заурчал с набитым ртом и исчез за дверью.
   – Он не виноват, – заступилась за парня Дрю.
   – Виноват. Если не в этом, то обязательно в чем-нибудь другом. Хотите вина?
   – Да, спасибо. – Сбежать явно не удастся. И, если честно, ее заинтересовала семья, живущая в доме, нарисованном юным художником. – Я могу чем-нибудь помочь?
   – Берите что угодно и несите во двор. Пора кормить голодный народ.
   Дрю взяла миску капустного салата, Сет схватил какое-то блюдо и распахнул перед ней дверь.
   Когда дверь захлопнулась, Анна подмигнула Грейс.
   – Они здорово смотрятся вместе.
   – Согласна. Дрю мне нравится. – Грейс и Анна подошли к застекленной двери. – Она всегда поначалу немного сдержанна, а потом оживляется… или расслабляется. И очень красивая, правда? И такая… изысканная.
   – Деньги обычно способствуют изысканности. Ей неловко, но если наша банда ее не растормошит, это не удастся никому. Сет очень увлечен.
   – Я заметила. – Грейс повернулась к Анне. – Полагаю, нам следует побольше разузнать о ней.
   – Ты угадала мои мысли, – сказала Анна.
* * *
   Братья Куин, признала Дрю, незаурядные представители сильной половины человечества. Все вместе они просто ошеломляли. Несмотря на отсутствие кровного родства, они были неуловимо похожи: высокие, длинноногие, красивые и очень мужественные.
   Квартет, собравшийся вокруг огромного дымящегося котла, излучал мужественность, как другие мужчины – аромат лосьона после бритья. Дрю ни на секунду не усомнилась в том, что братья прекрасно это сознают.
   Они были тем, чем были, и им это чертовски нравилось.
   Как женщина, Дрю находила подобное мужское самодовольство привлекательным. Она уважала уверенность и здоровое самомнение. По просьбе Анны она несла великолепной четверке холодное пиво и, обходя выложенную кирпичом яму с котлом, услышала несколько реплик:
   – Придурок считает себя Горацио, блин, Хорнблауэром! – Возглас Кэма.
   – Больше похож на капитана, блин, Кида. – Бормотание Этана.
   – Он может быть кем хочет, пока выкладывает баксы. – Замечание Филипа, сопровождаемое пожатием плеч. – Мы и раньше строили лодки для придурков, и будем строить дальше.
   – Что один придурок, что… – Сет осекся, заметив Дрю.
   Она и глазом не моргнула.
   – Джентльмены, холодное пиво для горячей работы!
   – Спасибо. – Филип взял у нее бутылки. – Слышал, вы сегодня уже охладились разок?
   – Незапланированно. – Освободившись от бутылок, Дрю поднесла к губам свой бокал, отпила чуть-чуть. – Однако суперавтомату-5000 я предпочитаю этот метод. – Не обращая внимания на Сета, она посмотрела на Этана и указала на котел: – Это вы их поймали?
   – Да, мы с Диком. – Этан ухмыльнулся, услышав покашливание Сета. – Художника брали для балласта. Натер мозоли на своих изнеженных ладошках.
   – Пара дней на верфи закалит его, – задумчиво сказал Кэм. – Хотя он всегда был слабоват.
   – Вы просто пытаетесь раздразнить меня, чтобы я сделал всю грязную работу. – Сет глотнул пива. – Мечтать не вредно.
   – Хилый, – заметил Филип, – но умный. Никогда за словом в карман не лез.
   – Я хотела бы заглянуть к вам как-нибудь, познакомиться с вашей работой, – сказала Дрю.
   Кэм наклонил к ней голову:
   – Любите лодки?
   – Да, люблю.
   – Мы могли бы отправиться на морскую прогулку, – предложил Сет.
   Дрю одарила его испепеляющим взглядом.
   – Мечтать не вредно, – сказала она и неторопливо отошла.
   – Класс, – высказался Филип.
   – Хорошая девушка, – сказал Этан, помешивая содержимое котла.
   – Горячая, – заметил Кэм. – Очень, очень горячая.
   – Хочешь охладиться? С удовольствием воткну в твою задницу суперавтомат-5000, – предложил Сет.
   Филип посмотрел вслед Сету, покинувшему поле боя, и хмыкнул.
   – В ближайшее время наш парень потратит на цветы кучу денег.
   – У этого цветочка весьма длинные стебли, – заметил Кэм.
   – Настороженные глаза. – Поймав вопросительный взгляд Кэма, Этан передернул плечами – традиционный жест Куинов. – Она следит за всем и вся, включая Сета, и держит дистанцию. Не из-за застенчивости – она не застенчивая. Она осторожная.
   – Она из мира больших денег и политики, – сказал Филип, разглядывая свою бутылку. – Привыкла к осторожности.
   – Странно, что она обосновалась в таком местечке, как Сент-Крис, вам не кажется? – Кэм считал, что характер человека выплавляется в семье; в семье, в которой родился, или в семье, которую создал сам, и он задался вопросом, как семья повлияла на Дрю.

   Дрю не собиралась оставаться в гостях больше часа. Дань вежливости, пока сушится ее одежда. Но незаметно она втянулась в разговор с Эмили о Нью-Йорке, а потом увлеклась беседой с Анной о садоводстве. А потом обнаружила общих вашингтонских знакомых с Сибил и Филипом.
   Еда оказалась изумительной. В ответ на похвалу картофельного салата Грэйс предложила рецепт, и Дрю не осмелилась признаться, что не умеет готовить.
   Вокруг бушевали споры о бейсболе, моде, видеоиграх. Одновременно обсуждалось не меньше полудюжины тем. Дрю быстро поняла, что это просто иной вид общения, нежели тот, к которому она привыкла.
   Собаки подкрадывались к столу, но им строго приказывали убраться, обычно после того, как кто-нибудь совал еду в собачью пасть.
   Дрю чувствовала себя вполне свободно. Недаром ее муштровали с раннего детства. Она знала, что и как сказать в любой ситуации, могла поддержать разговор и о лодках, и о бейсболе, о еде и о музыке, об искусстве и о путешествиях, даже когда окружающие перепрыгивали с одной темы на другую.
   Она выпила второй бокал вина и задержалась гораздо дольше, чем намеревалась. Не потому, что не могла найти вежливый предлог, чтобы удалиться, а потому, что Куины ей понравились. Ей нравились и вызывали зависть тесные дружеские отношения этой многочисленной семьи. Несмотря на явные различия – могут ли сестры быть менее похожими, чем острая на язык, обожающая спорт Обри и эфемерная балерина Эмили? – все члены семьи были связаны неразрывными узами. Как отдельные кусочки одной большой яркой картины-загадки, решила Дрю. Семьи – включая ее собственную – всегда оставались для нее загадкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация