А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "На берегу" (страница 20)

   – Воды. Спасибо. Можно сесть?
   – Конечно, конечно. – Сет смотрел не на нее, а на свою картину.
   – А можно посмотреть, что ты уже нарисовал?
   – Угу. – Сет отложил кисть, взял в руки тряпку полотна, все еще не отрывая взгляд от картины.
   Дрю соскользнула с постели, подхватила халат и, закутавшись в него, подошла к мольберту.
   Кровать занимала всю центральную часть, пространство вокруг белело пустотой. И центром композиции была она, Дрю.
   Сет еще не нарисовал ее лицо, поэтому она была лишь телом, длинным, изящным телом, усыпанным розовыми лепестками. Одна рука прикрывала грудь, но не от скромности. Скорее флирт, подумала Дрю. Приглашение. Понимание своей силы.
   Воплощена лишь малая толика замысла, и уже блестяще. Видела ли она когда-нибудь столь поразительную игру света и тени?
   А как умело Сет выбрал кровать! Тонкие железные прутья создают впечатление простоты и неподвластности времени. Нежный оттенок простыней согревает ее кожу и усиливает контраст с яркими, дерзкими мазками.
   – Это прекрасно! – только и смогла произнести она.
   – Будет, – согласился Сет. – Хорошее начало.
   – Ты знал, что я не смогу сопротивляться, когда увижу это.
   – Ты поняла, какой я хотел тебя увидеть, значит, у меня получилось.
   Друзилла видела в его лице напряженность, безумную сосредоточенность, целеустремленность и желание, словно заставлявшие вибрировать воздух, когда он рисовал. Только теперь она сама, а не работа, была объектом его желания.
   – Я никогда никого не хотела так сильно, – с трудом выговорила Дрю. – Я не понимаю, что это значит.
   – И не надо. – Сет притянул ее к себе. Впился губами в ее губы. И уже срывал с нее халат и тянул к кровати.
   Проведенные в утонченной роскоши детство и юность отозвались на подобное обращение шоком, и еще больший шок Дрю испытала от своей реакции: восторга полной и окончательной победы.
   Падая на усыпанные лепестками простыни, Дрю сорвала с Сета рубашку.
   – Не отпускай меня. Держи меня так, как я представляю, когда ты рисуешь меня…
   Его руки метались по ее телу, жадные, шершавые, раздувающие пламя, тлевшее в ней, пока она лежала перед ним обнаженная. Возбуждение нарастало, кровь вскипала, и в конце концов Дрю почувствовала себя одним дрожащим сгустком первобытного желания и безрассудной алчности.
   Сет блуждал в лабиринте эмоций, тонул в потоке ощущений, которые она возбуждала в нем каждой лаской, каждым отчаянным поцелуем, каждым словом. Сгорая от нетерпения, он притянул Дрю ближе, сжал крепче и преодолел грань между страстью и любовью.
   Что-то изменилось. Нежность вкралась в бурлящий шторм желаний и затопила Дрю, оставив ее мягкой, податливой. Потерявшие всю воинственность губы встретились в долгом, восторженном поцелуе. Руки заскользили по коже с осторожностью. Воздух, пропитанный ароматом роз, запахом краски и скипидара, загустел, закружился в вихре принесенного с залива ветра.
   Дрю приподнялась и посмотрела на Сета.
   У нее перехватило дыхание, сердце чуть не вырвалось из груди, голова опустилась, и их губы слились снова.
   Это не просто удовольствие, не просто желание и страсть. Это – если только она уступит – все на свете.
   И если придется раствориться в нем, она готова.
   Она уступила и вобрала его в себя, отдалась ему безоговорочно. Медленно и вкрадчиво, дрожа и вздыхая, поднялись они на вершину и сорвались в бездонную пропасть. Дрю показалось, что внутри нее вспыхнул фонтан ярких красок и разлетелся мелкими брызгами…
   Некоторое время они молчали. Положив голову на его плечо, Дрю смотрела в окно, почему-то открытое. А ведь она требовала, чтобы он закрыл окно. Непременно. Зато теперь свет и воздух беспрепятственно струились в комнату.
   Вряд ли она когда-нибудь сможет закрыть это окно.
   – Я никогда раньше не занималась любовью на лепестках роз, – тихо сказала Дрю. – Мне понравилось.
   – Мне тоже.
   Она сняла один лепесток с его спины и протянула ему.
   – Посмотри, что мы натворили! Художник на нас здорово разозлится.
   – Мог бы, но совсем не разозлился. И потом… – Счастье, чистое счастье разливалось по его жилам. – Этот художник очень изобретателен.
   – Подтверждаю.
   – Удели мне еще час.
   Дрю отстранилась и изумленно уставилась на него.
   – Ты собираешься рисовать? Опять?!
   – Поверь мне, это важно, очень важно. Прямо сейчас. – Дрю все еще таращилась на него, когда он повернул ее, легко толкнул на простыни. – Ты помнишь позу?
   – Помню по… о, бога ради! – Дрю раздраженно перекатилась на бок, прикрыла груди рукой.
   – Ладно, я тебя уложу. – Оживленный, полный энергии, Сет подвинул ее, перераспределил лепестки, отступил, снова подошел, чтобы внести кое-какие изменения. – Можешь дуться, но голову поверни ко мне.
   – Я не дуюсь. Я слишком взрослая, чтобы дуться.
   – Как скажешь. – Сет натянул джинсы. – Подбородок выше. Слишком высоко, солнышко. Вот так лучше. – Он схватил кисть. – Наклони голову чуть-чуть… О, да, вот так! Ты восхитительна. Ты совершенна. Ты самая лучшая.
   – А ты – дерьмо!
   – Вот это по-взрослому. Но из твоих уст грубовато.
   – Я прекрасно умею грубить, когда требуют обстоятельства!
   Она только что в него влюбилась, а он – вместо того, чтобы обнимать ее – взялся за свою работу! Вот они, те самые обстоятельства!
   – Ладно. Помолчи. Просто смотри на меня и слушай музыку.
   – Отлично. Мне все равно нечего тебе сказать.
   Может, и нечего, но ее лицо было красноречивым, очень красноречивым. Сет рисовал надменный изгиб шеи, волевой подбородок с едва заметной очаровательной ямочкой, резко очерченные скулы, изумительный разрез глаз, брови, прямую линию патрицианского носа.
   Но для остального – губ, взгляда – ему нужно было нечто большее.
   – Не двигайся, – приказал он, подходя к кровати. – Думай о том, как сильно я тебя хочу.
   – Что ты сказал?
   – Думай о своем могуществе. Как будто ты просыпаешься и видишь, что я смотрю на тебя. Жажду тебя. Ты правишь здесь бал.
   – Это правда?
   – Я безумно хочу тебя. – Он наклонился, почти касаясь ее губ. – Ты это знаешь. Тебе только стоит поманить меня пальцем. Улыбнуться. – Он прижался губами к ее губам, поцеловал медленно, глубоко, дал ей почувствовать свое желание. – И я твой раб. – Сет отстранился, не сводя с нее глаз, подошел к мольберту. – Твой раб, Друзилла. И только твой.
   Она понимающе улыбнулась. Ее глаза заискрились томительным соблазном.
   Он увидел все, что ему было нужно в тот момент: осознание своей власти, уверенность, желание и обещание.
   – Вот так.
   Сет не видел ничего, кроме нее, не чувствовал ничего, кроме нее, почти не сознавал, как движется его рука с кистью, как смешиваются краски, как мазки ложатся на холст. А на мольберте расцветало ее лицо.
   Он поймал то выражение, которое искал. Он знал, что никогда не забудет этот свет на ее лице.
   Этот свет будет с ним в его мыслях и сердце, когда он останется один. Когда ему будет одиноко.
   – Я смогу это сделать, – сказал Сет, откладывая кисть. – Когда я закончу, это будет самая важная картина в моей жизни. Знаешь, почему?
   Буря в сердце мешала говорить, мешала дышать. Дрю смогла лишь кивнуть.
   – Потому что ты – самое важное в моей жизни. Каким-то образом я понял это, как только увидел тебя. – Сет шагнул к кровати. – Друзилла, я люблю тебя.
   Дрю судорожно вздохнула.
   – Я знаю. – Она прижала руку к сердцу, удивляясь, что оно не выпрыгнуло из груди от безумного счастья. – Я знаю. Я в ужасе. О боже, Сет, я в ужасе, потому что тоже тебя люблю.
   Дрю вскочила, раскидывая розовые лепестки, и прыгнула в его объятия.

   15

   Ураган «Анна» пронесся по дому, сметая на своем пути все, включая мужчин, подхватывая носки, башмаки, бейсболки, пустые стаканы. Неудачники, не успевшие эвакуироваться, либо ловили то, что в них швырялось, либо получали хорошенькую взбучку.
   К тому времени, как Анна ворвалась в кухню, уцелевшие успели попрятаться. Даже пес куда-то исчез.
   С безопасного, как он надеялся, расстояния Сет, откашлявшись, произнес:
   – Анна, это просто ужин.
   Она набросилась на подвернувшуюся жертву. Сет весил на добрых сорок фунтов больше нее, и все же у него живот свело от страха, когда он увидел смертоносный блеск ее темных глаз.
   – Просто ужин? – повторила Анна. – Видимо, ты полагаешь, что еда готовится сама собой?
   – Нет. Но сойдет все, что ты планировала. То есть будет великолепно, – поправился он. – Дрю не привередлива и все такое…
   – Ага. Дрю не привередлива и все такое! – Анна распахивала дверцы шкафчиков, вытаскивала необходимые ингредиенты и снова раздраженно хлопала дверцами. – Итак, просто великолепно всего за час предупредить меня о том, что у нас к ужину будут гости!
   – Дрю не гости. Я думал, мы просто перехватим что-нибудь и…
   – О, ты думал, что вы просто перехватите что-нибудь! – Анна подошла к Сету медленно и так решительно, что его от ужаса чуть удар не хватил. – Может, просто закажем пиццу и попросим Дрю захватить заказ по дороге?!
   Кэм, надеясь, что Анна слишком увлечена выволочкой Сету, попытался незаметно проскользнуть к холодильнику за бутылкой пива. Странно, что он так недооценил жену после стольких лет совместной жизни.
   – Теперь ты, Кэм! С чего ты взял, что можешь топать по моей кухне в грязных ботинках?! И даже не думай развалиться на диване в гостиной и присосаться к бутылке! Ты здесь не король!
   Кэм добрался до пива и спрятал его за спину. На всякий случай, если Анне вдруг вздумается отобрать бутылку.
   – Эй, я всего лишь случайный свидетель!
   – Случайных в этом доме нет!
   Воспользовавшись моментом, Сет попытался выскользнуть из кухни.
   – Стой! Я с тобой еще не закончила!
   – Ладно, ладно. Послушай, ну, что здесь особенного? Кто-нибудь всегда является к ужину. Вот только вчера вечером здесь сидел чокнутый приятель Кевина.
   – Он не чокнутый! – крикнул Кевин из дальнего уголка гостиной.
   – С кольцом в носу и непрерывными цитатами из Дилана Томаса?
   – А, Маркус! Он помешан на Томасе. Я думал, ты о Джерри.
   – Вот видишь? – Сет поднял руки, защищаясь. – Здесь снует столько народу, что мы даже не всегда их различаем.
   – Это совсем другое.
   Поскольку Анна вытянула из подставки огромный мясницкий нож, а Кэм трусливо покинул поле боя, Сет решил не спорить:
   – Ладно! Прошу прощения. Я тебе помогу.
   – Конечно, поможешь. Красный картофель. – Анна ткнула ножом в сторону кладовки. – Почистишь.
   – Есть, мэм.
   – Куин!
   – Что? – обиженно отозвался Кэм, заглядывая в дверной проем и предусмотрительно пряча за спиной бутылку. – Я ничего не делал.
   – Вот именно. В душ. Не бросать полотенце на пол. Побриться.
   – Побриться?! – Кэм, встревожившись, потер ладонью подбородок. – Вечером?
   – Побриться, – повторила Анна и начала рубить чеснок с такой яростью, что Сет от греха подальше спрятал пальцы в карманы.
   – Боже милостивый! – Кэм скорчил Сету жуткую рожу и удалился.
   – Джейк! Собери свое барахло с пола кабинета, – продолжала командовать Анна. – Кевин! Достань пылесос.
   – Ты хочешь, чтобы они меня возненавидели? Может, не надо! – взмолился Сет.
   Анна холодно на него взглянула.
   – Когда почистишь картошку, нарежешь ее ломтиками. Примерно такого размера. – Анна развела большой и указательный пальцы. – Когда покончишь с картошкой, достанешь гостевые полотенца и мыло для нижней ванной. Первому, кто воспользуется гостевым мылом или оставит отпечатки на полотенцах, я отрублю пальцы, – закончила она в полный голос и, вытряхнув ингредиенты салата в миску, принялась взбивать их.
   В кухню ввалился недовольный Джейк.
   – Между прочим, на полу не только мои вещи. – Он грозно покосился на Сета. – Многие расшвыривают свое барахло где попало. – Джейк распахнул дверцу холодильника.
   – И что ты задумал? – грозно поинтересовалась Анна.
   – Я просто хотел…
   – Нет. Накрой на стол.
   – Сегодня очередь Кевина накрывать и убирать со стола. Я мою посуду.
   – Сегодня ты накрываешь на стол и моешь посуду.
   – Почему это?! Не я приглашал к ужину придурочную девицу!
   – Потому что я так сказала. Накрой в столовой. Достань парадную посуду.
   – Почему в столовой? Сегодня не День благодарения.
   – И льняные салфетки. С розочками. Шесть приборов. Сначала вымой руки.
   – Ни фига себе! Это просто девушка. Можно подумать, что к нам едет с визитом королева Англии! – Джейк, состроив точно такую же зверскую физиономию, как его отец несколько минут назад, подтащился к раковине и открыл кран. – Никогда в жизни не приглашу сюда девушку.
   – Я напомню тебе эти слова через пару лет. – От мысли, что ее маленький мальчик приведет к ужину девушку, у Анны защипало в глазах. Шмыгая носом, она полила маринадом куриные грудки.
   – Я сам в следующий раз хорошенько подумаю, – пробормотал Сет.
   – Что ты сказал?
   Сет вздрогнул.
   – Ничего. Анна, успокойся. Я уже приводил сюда девушек. Даже Дрю ела с нами, и ты не устраивала истерик.
   – Это совсем другое. Она заглянула неожиданно, и ты едва был знаком с ней.
   – Да, но…
   – Может, ты и приводил сюда девушек, но никогда не приглашал к ужину любимую женщину. Мужчины такие идиоты! Совсем ничего не соображают. И я не понимаю, за что на меня свалилось целое стадо!
   – Не плачь. Только не плачь ради бога. Пожалуйста, не надо.
   – Хочу и плачу. И не пытайся меня останавливать.
   – Хорошенькие дела, – пробормотал Джейк, спасаясь бегством в столовую.
   – Я сам приготовлю цыплят. – Сет в отчаянии бросил картошку и принялся гладить Анну по голове. – Просто скажи, что с ними делать. И со всем другим тоже. А потом я помою посуду и… – Он отскочил от Анны. – Я не говорил, что люблю Дрю!
   – По-твоему, я слепая или глупая? – Анна схватила бутылки с оливковым маслом и дижонским соусом, необходимые для ее особого картофельного соуса. – Найди мне чертов вустерский соус!
   Однако Сет лишь взял ее руки в свои.
   – Я только что сам ей это сказал. Как ты узнала?
   – Идиот, просто я тоже люблю тебя. Отстань. Я занята.
   Сет прижался щекой к ее щеке и вздохнул.
   – Черт побери! – Анна обняла его. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Очень счастлив.
   – Я счастлив. – Он прижался лицом к ее волосам. – Только чуть-чуть напуган.
   – Так и бывает, когда любишь по-настоящему. А теперь убирайся отсюда. Гостевые полотенца и мыло, сиденья на унитазах опустить. И найди себе пару джинсов без дырок.
   – Не уверен, что у меня такие есть. И спасибо, Анна.
   – Пожалуйста. Но все равно ты моешь посуду.
   Из столовой донесся торжествующий вопль Джейка.
* * *
   – Я опять явилась к вам без предупреждения. Извините и спасибо.
   Для подаренной Друзиллой рудбекии Анна выбрала темно-синюю вазу.
   – Мы всегда вам рады. И никаких хлопот.
   – Не представляю, как без хлопот принять неожиданного гостя.
   – О, у нас обычные цыплята. Ничего особенного. – Анна натянуто улыбнулась, увидев, как за спиной Дрю Джейк картинно закатил глаза. – Джейк, у тебя вопрос?
   – Просто интересно, когда мы сядем ужинать.
   – Ты узнаешь первым. – Анна поставила вазу с цветами на кухонный стол. – Пойди скажи Сету, что Дрю принесла изумительное вино. Его надо открыть. Выпьем по бокалу перед ужином.
   – Все уже умирают с голоду, – шепотом пожаловался Джейк и покинул кухню.
   – Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила Дрю, вдыхая фантастический аромат. Что-то булькало на плите в огромной кастрюле с длинной ручкой. Видимо, те самые цыплята.
   – Все под контролем, спасибо. – Анна сняла крышку, ловко встряхнула кастрюлю, потыкала содержимое вилкой и водворила крышку на место. – Вы готовите?
   – Не так, как вы. Я могу весьма прилично сварить спагетти, опрокинуть на них соус из банки и все это перемешать.
   – О, я убита! – Анна прижала руки к сердцу и рассмеялась. – Для начала я как-нибудь покажу вам, как приготовить простой красный соус, а там посмотрим. Сет! – Анна ослепительно улыбнулась ему. – Пожалуйста, открой вино. Налей Дрю бокальчик. И, пока я вожусь с ужином, выведи ее в сад и покажи мои цветы.
   – Я с удовольствием помогу вам, – запротестовала Дрю. – Пусть я не умею готовить, но вполне могу следовать инструкциям.
   – В следующий раз. А сейчас погуляйте с Сетом, насладитесь вином. Мы будем готовы через десять минут.
   Анна выпроводила их во двор, потерла руки и снова занялась ужином.
   Через пятнадцать минут все, кроме изгнанного пса, сидели в редко используемой столовой, освещенной полудюжиной свечей.
   – Красивые тарелки, – заметила Дрю.
   – Мои любимые. Мы с Кэмом купили их в Италии в медовый месяц.
   – Если вы разобьете хоть одну, – вставил Джейк, набрасываясь на свою порцию курятины, – вас запрут в подвале и оставят на съедение крысам.
   – Джейк! – Давясь смехом, Анна передала по кругу блюдо с картофелем. – Что ты мелешь! У нас нет подвала.
   – Папа сказал, что ты это сделаешь, даже если тебе придется самой выкопать подвал. Правда, пап?
   – Не пойму, о чем ты. Возьми себе спаржи.
   – Обязательно?
   – Если я должен ее есть, то и ты тоже.
   – Никто ничего не должен, – сказала Анна, моля бога, чтобы ниспослал ей терпения.
   – Здорово. Мне больше достанется. – Кевин с энтузиазмом потянулся к блюду, но поймал предостерегающий взгляд матери. – А что? Я люблю спаржу.
   – Тогда, мистер Хорошие Манеры, попроси, а не тянись через весь стол. Видите ли, Дрю, мы не очень часто выпускаем их из собачьей конуры, – объяснил Кэм.
   – Я всегда мечтала о братьях, – заметила Друзилла.
   – Зачем? – поинтересовался Джейк. – Чтобы поколачивали вас?
   – То-то ты выглядишь побитым, – заметила Дрю. – Я всегда думала, что было бы приятно с кем-нибудь поговорить… Ну, или подраться. И чтобы кто-нибудь отвлекал на себя раздражение родителей. Если ты единственный ребенок, то ты всегда в центре внимания, если вы понимаете, о чем я. И некому съесть спаржу, когда тебе не хочется.
   – Да, но в прошлом году Кев умял добрую половину конфет, которые мы собрали на Хэллоуин!
   – Господи, когда ты уже забудешь о них!
   Джейк грозно уставился на брата.
   – Никогда. Все данные заносятся в базу моей памяти. И час расплаты неотвратим, обжора!
   – Жалкий клоун!
   – Жалкий трагик!
   – Это самое страшное оскорбление в устах Джейка с тех пор, как Кевин увлекся театром, – сообщил Сет.
   – Театр для девчонок, – охотно пояснил Джейк. – Это мой тонкий намек.
   Анна подавила стон.
   – Очень тонкий, – усмехнулась Дрю. – Кевин, ты замечательно сыграл в последнем спектакле. Ты собираешься изучать театральное искусство в колледже?
   – Да. Мне очень нравится. Театр классный, но кино я люблю еще больше. Мы с парнями сняли несколько отличных видеофильмов. Последний, «Зарезанный», самый лучший. Чокнутый однорукий убийца гоняет по лесу охотников и убивает одного за другим за то, что один из них случайно отстрелил ему руку. С флешбеками и все такое. Хотите посмотреть?
   – Конечно.
   – Я не знал, что ты ходила на спектакль Кевина, – удивился Сет.
   – Мне нравится быть в курсе местных событий. И я люблю маленькие театры.
   – Мы могли бы сходить вместе.
   Дрю подняла свой бокал и улыбнулась такой улыбкой, что у Анны перехватило дыхание.
   – Как на свидание?
   – Дрю терпеть не может свидания, – пояснил Сет, глядя ей в глаза. – С чего бы это?
   – С того, что часто приходится встречаться с мужчинами, которые меня не интересуют. Но в основном потому, что с тех пор, как я сюда переехала, у меня нет времени. На первом месте – магазин.
   – Почему вы решили стать флористкой? – поинтересовалась Анна.
   – Я составила список, что я умею, а из этого выбрала, что мне больше всего нравится. Я обожаю цветы. Стала ходить на курсы и обнаружила в себе некоторые способности.
   – Необходима смелость, чтобы начать бизнес и переехать ради него в новое место.
   – Если бы я осталась в Вашингтоне, то увяла бы, как драматично это ни звучит. Я просто нуждалась в чем-то новом. В своем. Я размышляла, прикидывала, и все мысли крутились вокруг Сент-Кристофера и цветочного магазина. Это как сразу прыгнуть на глубину, не умея плавать.
   – Как это? – не понял Сет.
   – Или поплывешь, или утонешь. Сразу близко знакомишься с местными жителями. Продавая цветы, ты знаешь, у кого день рождения или годовщина. Знаешь, кто умер, у кого родился ребенок, кто влюбился, а кто пытается загладить вину, кто получил повышение, кто заболел. И в таком маленьком городке неизменно узнаешь все подробности.
   Дрю помолчала немного и заговорила с ленивым прибрежным акцентом:
   – Умерла старая миссис Уилкокс… в сентябре ей стукнуло бы восемьдесят девять. Пришла домой с рынка, стала разгружать сумку и упала замертво прямо в кухне. Очень жаль, что она не успела помириться с сестрой. За последние двенадцать лет они не перемолвились ни словом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация