А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мастер харакири" (страница 12)

   Мальчик закричал, уже когда Лешка очутился в комнате с обрезом в руке.
   Увидев его, Манай вскочил из-за стола, уставился на обрез с опаской и в то же время с удивлением, словно ожидал увидеть в Лешкиных руках что-то другое.
   Красивая девица выглянула из-за его плеча. А Манай, уверенный в том, что Лешка умер, таращил на него глаза, как на посланца с того света. Даже не выдержал, спросил растерянно:
   – Слушай, ты ведь… Мы же тебя… А ты живой?..
   Он не мог поверить в его чудесное воскрешение.
   – Я явился с того света, чтобы прикончить тебя! – сказал спокойно Лешка. Правильней было бы застрелить Маная сразу, но уж очень хотелось поиздеваться, чтобы помучился он, наложил в штаны.
   Но Манай понемногу стал приходить в себя, и голос опять утратил растерянность, зазвучал нагло. Он опустил голову, подумав о чем-то, потом взглянул на Лешку и сказал:
   – Надо было кончить тебя сразу…
   – Да. Это было твоей ошибкой, закопать меня живьем.
   Молчавшая до этого девица, недоуменно посмотрела на Маная.
   – Закопать живьем? Боже мой! Какой ужас.
   – Заткнись! Поняла? Стой и молчи, – приказал ей Манай.
   – Теперь я прикончу тебя. За все: за мать, за Колобка!
   Толстые губы Маная растянулись в ленивой улыбке.
   – Колобок твой гребаный был сукой. И тебя, мудака, подставил за компашку. Только повезло тебе, гаденыш.
   – Зато тебе сейчас не повезло! – резко сказал Лешка.
   Мальчик сидел в кресле, вцепившись побелевшими ручонками в подлокотники, и следил за Лешкой.
   Манай посмотрел на него.
   – Слушай, пусть она уйдет с ребенком, а? – попросил он.
   «Почему у него такой спокойный голос? – подозрительно думал Лешка. – Ублюдок! Говорит так, будто насмехается. А ведь знает, что сейчас умрет. Или не верит?»
   – Пусть забирает мальчика и идет в ванную, – сказал Лешка. Манай повернулся к жене.
   – Слышала? Иди. И что бы ни случилось, не выходи из ванной.
   Девушка кивнула головой, посмотрела на Лешку. И в ее глазах он не заметил испуга. Хотя бы за Маная.
   «Ты смотри, какая твердая. Неужели не боится за него?»
   – Антошка, иди ко мне скорей! – позвала она сына.
   Мальчик спрыгнул с кресла и, подхватив своего робота, побежал. Мать быстро схватила его за руку и потащила в ванную.
   – Пойдем, сынок. Не бойся. Все будет хорошо.
   Но малыш словно не верил ей; перед тем как войти, обернулся, посмотрел на Маная.
   – А папа?
   – Пойдем, сынок. Папа придет к нам.
   Когда они ушли, Манай успокоился и сказал, усмехнувшись:
   – Я понял. Ксюха, сучка, тебя отрыла. Не зря крутилась на стадионе. Высматривала, подлюка.
   – Теперь разве это важно? – спросил Лешка.
   – Наверное, уже нет, – сказал Манай.
   И вдруг Лешка увидел, что Манай бросил короткий напряженный взгляд мимо него.
   Когда он влетел в комнату, заметил, что она проходная. Из нее выходила еще одна дверь в другую комнату. А теперь он допустил грубую ошибку, встав к той двери спиной.
   «Там кто-то есть. Вот откуда спокойствие Маная и его жены. Он перехитрил меня. Кто-то из его псов охраняет авторитета даже дома. Значит, этот охранник пришел сюда раньше меня. А, черт!»
   Резко отскочив в сторону, Лешка прыгнул за старинный дубовый комод и упал на пол. И сейчас же раздался выстрел.
   Пуля зацепила левый бок, распоров куртку, и ударила по углу комода, отщепив маленькую чурочку.
   «Вот, сука! Задел меня». – Лешка почувствовал жгучую боль в боку. Куртка стала намокать от крови.
   Манай бросился назад в кухню, матеря оттуда охранника за то, что так долго не выходил и не пристрелил Лешку. Пообещал после разобраться с ним.
   И тот занервничал. Выпустил еще пару пуль, но в Лешку не смог попасть.
   Дубовый комод защитил его.
   «Неужели этот гад надеется остаться живым?» – злился Лешка на Маная, кричавшего из-за двери угрозы и ему.
   Охранник стоял в дверном проеме, и едва Лешка пытался встать, стрелял в него, причем пули ложились довольно точно, и Лешка понял – лучше не рисковать. У охранника пистолет, и перезаряжать ему не надо, пока не кончится обойма.
   «Вот привязался. Того гляди, башку прострелит», – думал Лешка, перезаряжая стволы. Вставил патроны, гильзы предусмотрительно убрал в карман. Потом можно будет выкинуть.
   Он взвел курки и лег на пол, увидел из-под комода ноги охранника. Тот стоял в дверном проеме.
   «Ясно, гад, где ты. Только дверь тебе не поможет». Лешка чуть высунул стволы из-под комода и выстрелил в дверной проем сразу из двух стволов. Понял, заряд крупной дроби достиг цели.
   Охранник истошно заорал, и тут же послышался грохот падающего тела.
   «Так тебе и надо, гад! Сам виноват. Ранил меня».
   Матюки из кухни Маная, визг из ванной его жены, стоны истекающего кровью охранника – все смешалось.
   Лешка быстро поднялся с пола, кинулся к сумке, которую уронил при падении. В ней лежали запасные патроны. Еще подумал: «Прелесть двустволка. Бьет что надо».
   Понимая, что все произошло не так, как он рассчитывал, Манай испугался, навалился плечом на дверь, не давая Лешке войти в кухню, кричал:
   – Ты хорошенько подумай, на кого ружье наставляешь! За меня братва тебя и в тюрьме кончит. Слышь, ты? Забирай деньги и уходи. Слышь?
   Лешка со всей силы толкал дверь. Ответил:
   – убью тебя, козла, потом уйду.
   И Манай уже понял, отговорить этого настойчивого парня не удастся. Закричал жене:
   – Света! Позвони в ментовку скорей. Пусть цапнут этого психа.
   Вся эта возня продолжалась не более пяти минут, но Лешке это время показалось неимоверно долгим.
   «Черт! Надо уходить. Соседи могут услышать шум и позвонить в ментовку». Он толкнул дверь раз, другой.
   Манай был сильней, а перед лицом смерти силы удвоились. Понимал, если войдет этот страшный человек, ему конец.
   – Вот, сука! – выдохнул Лешка и отошел на пару шагов, позвал: – Эй!
   – Чего тебе? – глухо отозвался из-за двери Манай.
   «Так. Он стоит возле ручки». Лешка глянул на дверь, прикидывая, как должен стоять Манай. Прицелился на уровне груди и выстрелил сразу из двух стволов.
   Крупная дробь разворотила в тонкой двери здоровенную дыру, но Манай был еще жив.
   Лешка быстро перезарядил обрез.
   – Сейчас, сволочь! За все получишь. И за мать, и за Колобка, и за меня. Авторитет долбаный!
   Ударив ногой по двери, чуть просунул в образовавшуюся щель стволы, выстрелил и сразу понял: теперь не промахнулся.
   Манай навалился на стол, опрокинув на пол и коньяк, и хрустальную вазу с фруктами. Все. Конец авторитету.
   Вообще-то, не следовало оставлять свидетелей. Жена Маная и мальчик наверняка запомнили его лицо. Кувыркаясь по полу в комнате, он уронил с головы шапку.
   Но Лешка не стал убивать девицу и ее сына, поднял свою вязаную шапку и, спрятав обрез в сумку, быстро вышел из квартиры.
   На проспекте удалось поймать такси. Он уселся на заднее сиденье и назвал адрес, велев водителю ехать быстрее.
   Рана была неглубокой, однако кровь текла обильно. Лешка рукой старался зажать рану, но кровь уже стала стекать на сиденье. И Лешка подгонял водителя.
   Еще издалека он увидел две милицейские машины с мигалками на крышах и машину «Скорой помощи».
   Они стояли напротив его подъезда, метрах в двадцати.
   «Опять что-то случилось», – подумал он и велел водителю остановиться здесь. Не захотел подкатывать к подъезду.
   «Тут всего-то ничего. Можно и ножками дотопать».
   Водителю с самого начала не понравился этот угрюмый, неразговорчивый пассажир. Подозрительный он какой-то. Сидит, весь съежился. Того и гляди долбанет чем-нибудь сзади по башке. Даже пожалел, что посадил его.
   Лешка быстро вылез, и водитель облегченно вздохнул, но когда этот угрюмый парень швырнул ему в окно сотку, не вытерпел, крикнул ему вдогонку:
   – Слушай ты, говнюк! Накинуть за спешку забыл!
   Но угрюмый парень даже не оглянулся и ничего не ответил.
   И тогда ему вслед полетело оскорбительное:
   – Козел!
   Тут же водитель резко развернулся и не успел выехать на проспект, как его остановила подгулявшая парочка: девушка в белом плаще и парень в кожаной куртке.
   «Ну уж с этих я сорву!» – решил водитель, открывая им заднюю дверцу.
   Но стоило им сесть в машину, как девушка завизжала:
   – Тут кровь. Кровь на сиденье. Я испачкала плащ.
   Они сразу вылезли, а водитель помянул Лешку недобрым словом.

   Глава 22

   Майор Калинин поднял трубку и услышал взволнованный голос лейтенанта Шевелева:
   – Потапов убит!
   Всего два слова, но они вызвали у Калинина минутную растерянность, тут же он почувствовал прилив бешенства, потому что понял, и на этот раз неуловимый убийца обошел его.
   Сказал в трубку:
   – Жди там. Мы выезжаем.
   Уже через десять минут оперативная группа была на месте.
   Шевелев стоял подавленный. Он никак не мог поверить, что его приятеля Игоря Потапова больше нет. Кивнул головой на «жигуленок».
   – Он там, – сказал Шевелев и отвернулся, чтобы никто из приехавших не заметил, как по щеке скользнула маленькая слезинка.
   В розыск они с Потаповым пришли всего полгода назад.
   Работа нравилась. Хотя уже достаточно повидали трупов, но ни Потапов, ни Шевелев не думали, что такое может произойти и с ними.
   Калинин подошел, тихонько тронул Шевелева за плечо, но лейтенант не обернулся. Он плакал.
   Калинин открыл дверцу.
   – О боже, – голос майора дрогнул, сделался похожим на стон.
   Лейтенант Потапов развалился на сиденье. Обе его руки лежали на коленях. В правой он держал недоеденный пирог с мясом. Кусок этого пирога торчал у него изо рта.
   «Видно, убийца нанес свой удар настолько неожиданно, что Потапов даже не успел выплюнуть недожеванный пирог», – думал Калинин, осматривая здоровенный разрез от низа живота до самой грудины.
   Смущало одно. В кобуре лежал пистолет. Убийца не взял его. Даже не рыскал по карманам. Убил Потапова, и все.
   – Странно, – сказал Горюнов, тоже озадачившись непонятным поведением преступника. – Пистолет не взял.
   – Не взял, – ответил Калинин. – Свой финский нож он, падла, предпочитает всякому другому оружию. Маньяк хренов. Оставляет нам свой почерк, как расписку. Чтоб мы знали – это его работа.
   Горюнов сжал здоровенный кулачище, со злостью стукнул по крыше «жигуленка».
   – Жаль Потапова.
   Калинин ответить не успел. По рации его вызвал оперативный дежурный.
   Майор с досады плюнул. «Опять что-то случилось».
   Переговорив с дежурным, сказал:
   – Так. Вооруженное нападение на Каляевской улице. Похоже, Манакова замочили. Дежурный уже направил туда группу, но вы, Горюнов с Васиным, слетайте туда. Посмотрите на месте, что да как, пока там не наследили. Говно все равно нам разгребать придется. Я останусь пока тут. Сейчас из прокуратуры прискочат. А вы поезжайте. Не тяните время.
   Часа через два Горюнов с Васиным вернулись.
   – Ну что там? Жив бандитский лидер? – спросил Калинин.
   Горюнов махнул рукой, устало посмотрел на него.
   – Хана Манакову, – сказал он. – Огнестрельное ранение в грудь. Вот такая дырища, – показал капитан руками, какая у Маная в груди рана.
   Васин стоял рядом и курил, наблюдая, как прокурорский следак мучается над составлением протокола. Сразу видно, новичок, после юрфака.
   – По рассказу жены Маная, убийца спустился к ним на балкон по веревке с крыши. Манаков знал, что за ним охотятся, держал в доме охранника.
   – Ну и чего охранник? – сокрушенно спросил Калинин. В один день столько трупов привалило.
   – Охранник тоже – труп. Убийца замочил его из обреза.
   А вот описания убийцы, – протянул капитан Горюнов пару исписанных листов – объяснения, которые он начеркал со слов жены Маная. – Высокий парень, в коричневой кожаной куртке, с синей спортивной сумкой в руке. На голове черная вязаная шапка.

   Лешка сделал невозмутимое лицо. Ведь ему предстояло пройти мимо милиционеров. Вдруг заподозрят что в его поведении. Хитрые они, менты. Натасканные, как псы. А в сумке обрез и патроны.
   Лешка повесил сумку на плечо, перекрывая ею рану, и торопливо прошел мимо. Но не удержался и глянул.
   В «жигуленке» с ментовскими номерами сидел молодой мордоворот. Лешка сразу его узнал. Он приходил вместе с другим ментом и звонил в дверь. Но теперь он мертвый. Сидит на водительском месте с распоротым животом.
   Лешка глянул на его рану и расползшиеся по ногам кишки, и ему чуть не стало плохо. От потери крови мутилось в голове.
   «Мать моя! Мента замочили!» – подумал он.
   Несколько человек в штатском стояли в стороне и что-то обсуждали.
   Двое здоровенных санитаров приготовили пластиковый мешок.
   Казалось, никто не обратил внимания на проходившего мимо высокого парня в кожаной куртке со спортивной сумкой на плече. Да и мало ли тут любопытных. Целая толпа собралась, и тема подходящая для обсуждения – милиционера убили.
   Калинин обернулся, внимательно вглядываясь в Лешкино лицо. И Лешка узнал его. Это он приходил с молодым бугаем к нему. Звонили в дверь. Теперь этот мент глядел на Лешку подозрительно.
   «Не опознал бы, сука. У них ведь наверняка есть моя фотография. Раз сидел, значит, есть», – подумал Лешка и поспешил войти в дверь. Уже в подъезде обернулся.
   Мент что-то говорил своим, жестикулировал, показывая то на подъезд, где стоял Лешка, то на убитого в машине мордоворота.
   – А ну, Горюнов, дай мне те объяснения, – сказал Калинин, посматривая на незакрытую дверь подъезда.
   – Какие объяснения?
   – Ну, которые ты у Манаевой жены взял.
   – А-а. Сейчас. – Капитан порылся в папке, нашел два листа, подал Калинину.
   Майор быстро пробежал глазами описание убийцы.
   – Ты видел сейчас парня? – спросил он у Горюнова.
   Тот недоуменно пожал плечами.
   – Я видел, – сказал Шевелев.
   – Опиши мне его! – потребовал майор.
   – Высокого роста. Среднего телосложения. Лицо худощавое. Одет в коричневую кожаную куртку, джинсы, на голове черная вязаная шапка. На плече спортивная сумка.
   – Какая? – спросил Калинин.
   – Спортивная. Синего цвета.
   – Стоп, – остановил лейтенанта майор и показал объяснение.
   – Все один к одному сходится. Пару минут назад он прошел мимо нас. И знаете, кто это был? Хохлов.
   Горюнов, Васин и Шевелев переглянулись. Горюнов опять сжал свой пудовый кулачище.
   – Я ему башку оторву.
   – Так. А ну пошли за мной. Будем его брать. Если только он не почувствовал над собой колпак и не смылся от нас через подвал. Скажи нашим, пусть приглядят за подъездами. Не мог я ошибиться, – разгорячился Калинин. – Пошли, – сказал он своим операм.

   Лешка не стал входить в свою квартиру. Показалось, менты идут к подъезду. Значит, за ним. Его брать.
   «Вот суки!» Лешка спрятал ключ в карман, подошел к соседской двери, что напротив, и два раза нажал на кнопку звонка.
   Там жила учительница. Лешка всегда считал ее умной, интеллигентной женщиной. Она может выслушать, понять и помочь. Хотя бы сделать элементарную перевязку.
   У Лешки дома нет даже бинта. Да и пересидеть у нее можно, подождать, пока менты уйдут. Он был уверен, что дверь его квартиры они ломать не решатся.
   Теперь он слышал, как менты вошли в подъезд.
   Лешка нажал еще раз на кнопку звонка.
   Услышал за соседской дверью тихие, осторожные шаги, заметил, соседка смотрела на него в «глазок».
   «Да открывай ты скорей», – мысленно торопил ее Лешка и для верности позвонил еще раз.
   Соседка открыла дверь, запахиваясь в халат.
   Лешка догадался, что она уже спала. Он поднял ее с постели, заставил подойти к двери и открыть. Теперь она старалась скрыть свое недовольство.
   – Алексей, вы знаете, который час? – осторожно напомнила она, с тревогой рассматривая его бледное лицо и куртку в крови.
   Дверь закрыть она не успела.
   Лешка быстро подставил ногу, втолкнул соседку в прихожую и вошел сам, заперев дверь на все имеющиеся запоры.
   – Тихо, Надежда Павловна. Не надо шуметь.
   Халат оказался для учительницы слишком короткий, и теперь она, волнуясь и стыдясь, одергивала его, словно хотела удлинить.
   – Что вам надо, Алексей? Что вы хотите сделать? – подумала она совсем не о том, о чем думал Лешка.
   Надежде Павловне было чуть за тридцать. Женщина, что называется, в соку. И у Лешки не раз появлялась мысль трахнуть ее. Но не сейчас, с его ранением. Стоит в коротком халатике. Волосы распущены, как у уличной девки. И ножки ничего. Длинные, не тонкие. Баба без мужа, а любовника завести не может себе позволить, словно она из другого теста.
   Живет Надежда Павловна в трехкомнатной квартире с отцом – ветераном труда, которого после ухода на пенсию парализовало, и дочкой пяти лет.
   – Алексей, я прошу ответить мне, – заговорила Надежда Павловна с Лешкой, как с учеником, – что все это значит? Вы врываетесь ко мне… – она несколько приглушила голос, боясь разбудить больного отца и дочь. Да и сама уже догадалась: не таким тоном надо с ним разговаривать. Раз он пришел, значит, есть необходимость.
   – Я ранен, Надежда Павловна, – так же тихо ответил Лешка и снял куртку.
   И куртка, и рубашка под ней пропитались кровью.
   Женщина негромко ойкнула, покосилась на дверь комнаты, где спали дочь и отец. Но отец, как оказалось, проснулся. Из комнаты зазвучал старческий, уставший от постоянных болей, надтреснутый голос:
   – Надя, ты с кем там?
   – Спи, папа, – требовательно сказала Надежда Павловна.
   – А ты мне скажи, кто к нам пришел? – настаивал старик.
   Женщина возвела глаза к потолку и тут же перевела взгляд на Лешку.
   – Это не к тебе, папа. Пожалуйста, спи. Я занята, – ответила она старику и спросила у Лешки, понизив голос едва ли не до шепота: – Кто это вас?
   – Это? Друг один постарался, – Лешка криво усмехнулся, стараясь показать, что бывало и хуже, а это ерунда.
   – Но у вас течет кровь. Надо перевязки сделать.
   – За этим я к вам и пришел, Надежда Павловна. У меня и бинта нет.
   – Сидите и молчите. – Она быстро выбежала, но тут же вернулась. – Пойдемте в ванную. Нужно промыть рану. И обработать. У меня там аптечка.
   Лешка согласился, лишь бы утихла боль и остановилось кровотечение.
   – Снимайте рубашку, – сказала Надежда Павловна.
   Когда Лешка снял, ватным тампоном, намоченным в разведенной марганцовке, стала вытирать кровь на ране.
   Эта процедура оказалась не очень болезненной, но довольно неприятной.
   Лешка съежился.
   – Терпите и благодарите вашего друга, что не зацепил вам селезенку.
   – Я ему поставлю свечку, – Лешка чуть не ляпнул – за упокой. Но тогда бы учительница обязательно спросила: за упокой, значит, вы убили его? А так удалось избежать лишних вопросов.
   Сосредоточив все свое внимание на том участке тела, где ковырялись ее длинные, как у пианистки, пальчики, Надежда Павловна сказала:
   – Сейчас вам нужно будет потерпеть.
   Лешка попытался пошутить.
   – Хоть целую вечность под вашими нежными руками.
   Кажется, она усмехнулась.
   Лица ее Лешка не видел. Она наклонила голову. Из аптечки она достала стеклянный пузырек, свинтила с него пробку.
   – Не будьте таким самонадеянным. Я хочу прижечь вашу рану перекисью водорода. Будет очень больно.
   Лешка вздохнул, чувствуя себя обреченным терпеть мучения. Нечего было подставляться тому гаду. А теперь – терпи.
   – Я готов, – сказал он и на всякий случай покрепче стиснул зубы. И все-таки не сдержался, громко застонал, чуть не отматерив свою врачевательницу.
   Перед глазами будто все вспыхнуло огнем. Вспыхнуло и погасло. И только тихий, успокаивающий голос Надежды Павловны:
   – Ничего, ничего. Сейчас болеть не будет.
   Лешка наклонил голову, посмотрел, чего она там делает.
   Надежда Павловна старательно накладывала на рану тампоны, пропитанные какой-то мазью, и приклеивала их к телу пластырем.
   – Пластырь надежней. Повязка может соскочить, – объяснила она, подняла голову и увидела: глаза у Лешки блестят, и смотрит он не на рану, а на ее неприкрытые груди, видневшиеся из халата.
   Она густо покраснела, поправив халат, сказала как будто с обидой и в то же время стыдливо:
   – Можете одеться.
   Она хотела выйти из ванной, но Лешка взял ее за руку.
   Надежда Павловна покраснела еще больше. И голос чуть задрожал:
   – Алексей, вы делаете что-то не то.
   – Спасибо вам, – тихо произнес Лешка, чувствуя острое желание обнять ее и поцеловать. Даже про боль забыл. Руки тянутся к ней, к ее плечам.
   – Не надо, – проговорила она едва ли не шепотом, но Лешка воспринял эти ее слова как тщательно скрываемое желание близости. Уже стал обнимать ее, и вдруг звонок в дверь.
   Она вздрогнула, отошла от него.
   – Вы кого-нибудь ждете? – спросил Лешка, подозревая, что скорее всего это менты по его душу. Но они не могут знать, где он. И не узнают, если она его не выдаст.
   – Нет. Не жду никого. Сама не понимаю, кто это. Надо посмотреть.
   Она хотела подойти к двери, но Лешка остановил ее.
   – Оставайтесь здесь. Я сам гляну.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация