А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Маньяк всегда прав" (страница 12)

   Глава 17

   Как всякий разумный человек, Топольский знал: ничего не бывает на свете вечного, и когда-нибудь менты наверняка выйдут на него.
   И вот это произошло.
   Он выслушал все, о чем ему доложил Зябликов, и сказал себе:
   – Раз менты пытались арестовать Гаврина, значит, они знают про наши дела, – он не стал говорить «убийства». Это слово не нравилось Топольскому. – Только откуда они могли узнать? Ни одной безголовой шлюхе не удалось выжить. Интересно, – это несколько озадачило Топольского. – Гаврин мертв. А я – жив. Скоро надо ожидать звонка в дверь, – он посмотрел в прихожую, словно там уже стоял капитан Камагин. – Этот мент поганый. Он утомил меня. Не успокоится, пока не достанет. Ладно, капитан. Мы еще посмотрим, кто кого.
   Он собрался за какие-то пять минут.
   Деньги, золото – все было уложено в дипломат, который маньяк отнес в машину. Медицинскую карту, предусмотрительно изъятую из районной поликлиники, он порвал на мелкие частички и спустил в унитаз.
   Перед тем как уйти, осмотрел квартиру. Бросать ее было жаль, но другого выхода нет. Так надо. Чтобы спастись, приходится чем-то жертвовать.
   И решительным шагом вышел из подъезда.
   В этом же доме в последнем подъезде жил человек, отдаленно похожий на Топольского. Такой же высокий, с бородкой. Местные старушки их даже неоднократно путали, хотя это ничуть не задевало самолюбия Топольского. Он решил присмотреться к этому человеку. Сперва не помышлял ни о чем таком, но потом…
   Этот недоделанный двойник частенько бомжевал, скитаясь по загородным свалкам. Жил он один в отдельной квартире; когда уйдет, когда придет – никто не знает.
   Топольский успел с ним познакомиться поближе. Пару раз бывал у него, посмотрел, как живет. Иногда денег давал на выпивку. А тот и не подозревал о коварном умысле доброго соседа.
   Пораскинув мозгами, маньяк пришел к мысли, что сейчас этот абориген ему послан небесами.
   «Его никто не кинется искать. Никто о нем не заплачет и не принесет заявления в милицию о его пропаже. Главное, все сделать чисто. Чтобы у Камагина не возникло подозрений…»
   Маньяк направился к соседнему подъезду. Он даже не знал фамилии того человека, которому предстояло умереть за него.
   «Только бы никуда не ушел, грязный обормот», – обеспокоенно думал Топольский и постучал в обшарпанную дверь.
   «Двойник» оказался дома. Лицо хмурое. Видно, с похмелья не проспался еще.
   Топольский поздоровался и, не давая пьянице опомниться, спросил:
   – Ты подкалымить не хочешь?
   Пьянчуга сразу оживился:
   – А чего делать надо?
   – На даче у меня помочь. Три «штуки» плачу. Денек поработаешь. Жрачка – моя.
   Услыхав, что его еще и кормить будут, сосед обрадовался. Но наглость не знает границ:
   – А похмелиться нету? Вчера перебрал маленько.
   Топольский улыбнулся, похлопал его по плечу.
   – Какие проблемы. Будет тебе и похмелка. – И как бы между прочим спросил: – А ты один? Еще бы кого прихватить. Вдвоем-то побыстрее управимся.
   – Один, – вздохнул бомж, заверив Топольского, что со всеми делами он справится один, без помощников. А сам подумал о деньгах. Делить с кем-то эти три тысячи не хотелось. Прикинул, сколько на них можно взять водки. Даже в голове помутилось. Вот повезло ему сегодня! На свалках так не подфартит…
   – Я сейчас. Только переоденусь, – засуетился пьянчужка, но Топольский поторопил его:
   – Поехали. Я тебя переодену.
   Машина его стояла за углом.
   Когда они вышли из подъезда, Топольский повел соседа не по тротуару, а под окнами, прямо по газону, чтобы жильцы не видели его выходящим из дома.
   «Меньше видят, меньше знают», – решил маньяк и для большей предосторожности пошел быстрее.
   – Иваныч, ты во мне не сомневайся, – садясь в машину, заверил его пьянчужка.
   Топольский рассмеялся. Скоро этому человеку предстоит умереть, а он и не догадывается.
   – А я в тебе и не сомневаюсь…
* * *
   Едва они выехали за город, Топольский остановился.
   – Ты чего, Иваныч? – озабоченно спросил пьяница и впервые взглянул на Топольского с беспокойством. Кажется, он что-то почувствовал, но было уже поздно. – Где же твоя дача? – он заерзал на сиденье, тревожно поглядывая в окна и нарочно не встречаясь взглядом с Топольским.
   Маньяк улыбнулся и достал из кармана заранее приготовленный шприц.
   – Это чего, а?
   – Один укол. Только один, – захохотал Топольский и ударил ребром ладони пьянчужку по шее. Тот на мгновение вырубился.
   Топольский, не торопясь, закатал рукав его рубашки и сделал укол. Пустой шприц он выбросил в окошко.
   – Так-то лучше, – весело произнес маньяк. – Теперь ты не станешь задавать ненужных вопросов и примешь смерть без страха.
   Съехав с шоссе на обочину и спрятав машину в кустах, Топольский быстро разделся и переодел пьянчужку в свою одежду. Сам оделся в заранее приготовленный в багажнике костюм, в котором раньше занимался бегом на стадионе. Этот спортивный костюм всегда нравился ему. В нем он чувствовал себя комфортно.
   Одежду убитого, скомкав, бросил в багажник. Потом вывел машину на шоссе и усадил пьянчужку на водительское место. Хихикнул.
   – В такой машине сидишь…
   Хотя по шоссе к поселку Красная Сосна машин обычно проезжало немного, маньяк опасался быть замеченным и потому торопился. Он быстро достал из багажника дипломат и тридцатилитровую канистру с бензином. Отвинтив пробку, тщательно облил весь салон новенькой «семерки» и сидящего за рулем пьянчужку бензином.
   – Сейчас, сейчас, – негромко подгонял он себя.
   Повернув руль, направил машину на толстую сосну, одиноко растущую на обочине шоссе, словно кем-то нарочно посаженную для такого случая.
   «Ну вот, случай и представился», – усмехнулся маньяк и, прищурив глаз, нацелил машину так, чтобы она ударилась о сосну левой стороной.
   Присев на корточки возле открытой левой двери, он рукой до отказа выжал педаль сцепления, включил первую скорость и поставил ногу пьянчужки на педаль газа.
   Все казалось вполне правдоподобным. Ехал человек и вдруг врезался в сосну. А почему бы и нет?
   Рев мотора новенькой «семерки» походил на рев быка, обреченного сию минуту рвануться вперед и погибнуть от удара тореадора.
   Минуту Топольский медлил, измеряя на глазок путь, который должна проехать машина до сосны.
   Метров пятнадцать, не больше. И удар должен быть сильным.
   «Только бы не вильнула в сторону», – подумал маньяк и резко убрал руку, успев отскочить в сторону.
   «Семерка» стремительно рванулась вперед и громко врезалась в дерево.
   Удар! Скрежет искореженного металла. Надрывный рев двигателя…
   Схватив канистру и дипломат, Топольский быстро подбежал к машине.
   Лобовое стекло разбилось. Самопроизвольно, видимо, от удара, включилась магнитола.
   Маньяк усмехнулся. Он увидел разбитое лицо пьянчужки. Бессмысленный, устремленный в никуда взгляд. При ударе мертвец ударился головой о стекло.
   Рулем ему прижало грудь, а голова бессильно свернулась на сторону.
   «Неужели он еще жив?» – убийца потрогал артерию на шее.
   Палец ощутил едва различимую дрожь.
   «Ну и живучий же ты!» – подумал Топольский и достал из кармана коробок спичек. Чиркнул и бросил горящую спичку в салон.
   Машина вспыхнула огромным факелом. Топольский схватил канистру и дипломат и побежал в лес. Спрятавшись за кустами, он стал ждать.
   Прошло не более десяти минут, как из-за поворота показался эскорт милицейских машин.
   Маньяк на минуту представил, какое разочарование выразится на лице капитана Камагина, когда он увидит сгоревший труп в машине Топольского! Наверняка проверит номера. Это нетрудно. И через гаишников выяснит, кому принадлежала машина.
   Он увидел, как Камагин, ненавистный щенок Зуев и еще трое сотрудников в гражданском бросились к горящему автомобилю.
   Водители притащили огнетушители, но из-за сильного жара близко никто подойти не мог.
   Топольский смеялся. Он обманул ментов, которых вообще считал тупыми до безобразия.
   «Что? Взяли меня?! Я еще придумаю сто способов, как замести следы! И буду убивать. А вы, жалкие уроды, будете дрожать в ожидании новых трупов».
   Он не стал ждать, когда ментам удастся потушить его автомобиль. По крайней мере труп, находящийся в нем, уже не годится для опознания…
   Помахивая дипломатом, он шел по лесной тропинке и радовался тому, как все ловко получилось.
   Пусть они теперь проводят хоть тысячу экспертиз. У них нет его медицинской карты. Пусть держат в холодильнике морга головешку и считают ее трупом маньяка. В таком виде даже мать родная не опознала бы его. «Вот так, Камагин! Что ты предпримешь? Гаврин мертв. Никто не сумеет засвидетельствовать наши кровавые дела. И маньяк не предстанет перед судом, сколько бы об этом ни писали жалкие газетчики. Я жив!»
   Ему хотелось прокричать это, чтобы все знали. Но потом он вспомнил про кудрявую блондинку. Улыбнулся, весело посвистывая. Кажется, есть шанс напомнить о себе.
   Отойдя подальше от места аварии, он поджег канистру, бросив ее в песок, под корень упавшей сосны, и быстрым шагом пошел по направлению к железнодорожной станции.

   Глава 18

   Он вернулся в свой загородный дом с мыслью, что вряд ли скоро менты узнают о месте его обитания.
   Родители у него давно умерли. Он был поздним ребенком. Родных – никого. Даже рассказать толком никто и ничего не сможет. С соседями он почти не общался, хотя жил на Масленке уже пятый год.
   Отмыв от бензина руки и умывшись, он прошел в кухню, вынул из холодильника бутылку марочного коньяка и стакан за стаканом осушил ее.
   Сегодня, возвращаясь домой после дежурства, он купил в киоске газету «МК». Любил ее читать. В ней много писали о маньяке, отрезающем девушкам головы. Хотя больше в этой писанине было выдумки, чтобы привлечь внимание читателей. Но все равно нравилось. Ведь это про него. Вот он, массовый психоз! Женщины боятся. Он вселяет в них страх, и никто не может остановить его. Никто. В том числе и этот недотепа капитан со своим псом лейтенантом.
   Но сегодня в криминальной хронике, где обычно писали о нем, он прочел заметку о пропавшей женщине. Тут же была ее фотография. Топольский отметил, что у пропавшей весьма симпатичная мордашка. Даже маленькое родимое пятнышко над верхней губой не портило ее привлекательности.
   Вглядевшись повнимательней, он узнал в этом лице свою пленницу.
   За сведения о женщине было обещано приличное вознаграждение, а также указан номер телефона.
   Топольский хотел позвонить, проверить, но потом подумал: вдруг на телефоне стоит определитель номера?
   – Тоже мне Мерилин Монро! – он бросил газету в урну. – Обыкновенная шлюха. Все бабы от природы – шлюхи. А блондинки особенно. Никто не узнает, где эта шлюха…
   Захмелев от выпитого, он подумал, что надо бы сходить, посмотреть, как там женщина. Все-таки шел уже третий день ее затворничества, а он не кормил ее и не давал пить.
   «Не умерла бы раньше времени», – забеспокоился маньяк, сожалея, что тогда не удастся посмотреть на ее мучения, и заранее обдумывая, куда лучше спрятать труп. Вариантов вырисовывалось много. Можно было просто выбросить ее, без головы, в лес. Но теперь другое дело. Раз маньяк погиб в аварии, значит, никто не должен найти труп этой женщины.
   «Пропала – и все. И пусть не будет о ней никаких сведений. Ни-ка-ких», – думал он, отпирая люк подвала.
   Едва открыв его, почувствовал резкий запах испражнений.
   «Чего не сделаешь с испугу?» – ухмыльнулся он. Включил в подвале свет и заглянул вниз.
   Женщина, как затравленный щенок, сидела, забившись в угол, и с жадностью слизывала влагу со стены.
   Увидев Топольского, она вздрогнула и на четвереньках поползла к лестнице, боясь, что он опять уйдет.
   – Подождите. Прошу вас, – заговорила она сипло. – Умоляю вас. Не уходите. Прошу. Пожалуйста. Выслушайте меня. У меня остался маленький сын. Он скучает без меня. Я знаю. Плачет. Без меня он не ложится спать.
   Сидя на краю люка, Топольский закурил, с равнодушием слушая ее болтовню. Ничто из услышанного не тронуло его. И потому он слушал ее, как новости по радио, особенно когда передавали о чем-то трагическом. Вроде интересно, но за сердце не берет, ведь не с ним все это происходит. А какое ему дело до других? Мир жесток. И в нем прекрасно уживаются и добро, и зло.
   – Скажите, – взмолилась женщина, не сводя с него глаз, – вы меня не убьете? Правда? Вы же добрый человек. Не убьете?
   Он молчал, и ее охватило беспокойство:
   – Я никогда никому не сделала ничего плохого.
   Он усмехнулся, сказал задумчиво:
   – Это – глупость.
   – Нет. Правда. Уверяю вас, – пленница замолчала, ожидая, что он скажет. Но он ничего не сказал. И она заговорила опять: – Я хочу жить. Понимаете? Выпустите меня. Пожалуйста. Позвоните моему мужу. Он вам заплатит за меня, сколько хотите. Я не вру.
   Скупая улыбка появилась на губах маньяка:
   – Я не нуждаюсь в деньгах. В жизни они не самое главное, – сказал он, наслаждаясь ее страхом. Видел, как за время, пока она находилась в подвале, изменился цвет ее лица. Пропал румянец. Кожа потускнела. И взгляд стал взглядом обреченного человека.
   – Вряд ли ты теперь понравилась бы своим кобелям.
   – Вы что? Каким кобелям? Я же не шлюха.
   – Шлюха! – выкрикнул он, рассердившись на нее. – Все бабы – шлюхи.
   Она заплакала:
   – Я ведь не знаю, где нахожусь. И вас я не знаю и никогда не видела. Я никому не расскажу. Честное слово, – размазывая слезы по щекам, говорила она. – Ну изнасилуйте меня, если хотите. И отпустите. Зачем я вам? – Она скинула блузку и юбку, оставшись в лифчике и узких, как полоска, трусиках. – Посмотрите, какая у меня красивая фигура. И это… – она раздвинула ноги, показав ему густой пучок волос видневшийся из-под трусиков. – Многие мужчины хотели бы попробовать меня. А вы? Хотите?
   – Я со шлюхами дел не имею, – грубо проговорил он, потягивая сигарету.
   И Ольга поняла: не так надо с ним. Стояла в нерешительности, комкая в руках юбку и прикрываясь ею.
   – А хотите я вам исполню танец живота? – спросила она, несколько оживившись. По крайней мере другой возможности выбраться отсюда она не видела.
   Не дожидаясь, что он ответит, отбросила в сторону юбку, повела бедрами и, сделав несколько грациозных движений, упала. Ноги дрожали от слабости.
   – Нет. Вот так, без музыки, не могу, – сказала, увидев, что он с интересом смотрит на нее.
   – Можно я к вам поднимусь? Я хочу исполнить для вас этот танец под музыку.
   Он усмехнулся, думая: «Хитрюга баба. Думает, что сумеет убежать от меня. Не выйдет, детка».
   – Оставайся там, – резким окриком остановил он женщину, уже взявшуюся за поручень лестницы: – Сейчас я принесу магнитофон. Специально берег для такого случая, – захохотал он и захлопнул крышку люка.
   Ольга заплакала, проклиная его последними словами.
   – Я хочу пить! Слышишь ты? Дай мне воды! – закричала она осипшим голосом, хотя и не надеялась на его милость. Не человек он! Разве может человек так издеваться? И было бы за что…
   Крышка люка открылась.
   Топольский показал ей маленький магнитофон.
   – Видишь? У меня есть. Ты танцуешь под индийские песни?
   – Да пошел ты, дурак!.. – с обидой ответила она.
   Он посмотрел угрожающе.
   – Ты сказала, исполнишь танец живота?
   Но Ольга решила стоять на своем, хоть в этом не уступать ему.
   – Нет.
   – Почему?
   – Дай сначала мне воды.
   Крышка люка закрылась, но ненадолго.
   Рядом с ней на пол шлепнулась пластиковая бутылка с водой.
   – На, пей. Видишь, какой я добрый, – похвалил он себя, посмеиваясь.
   Ольга ничего не ответила, схватила бутылку и с жадностью выпила почти всю. Потом натянуто улыбнулась. Хотела ему понравиться.
   – А ты, оказывается, неплохой парень, – сказала она, стараясь казаться раскованной.
   – Конечно, – охотно согласился он. – Я очень хороший, – но, вспомнив про капитана Камагина и молокососа лейтенанта, добавил с сожалением в голосе: – Жаль, не все это понимают.
   Ольга подошла к лестнице и, глядя немигающим взглядом в его черные глаза, предложила:
   – Спустись сюда. Ко мне. Я хочу, чтобы ты был рядом. Этот танец сверху нельзя смотреть. Или ты меня боишься?
   Этот вопрос показался Топольскому откровенной насмешкой.
   – Ты такой большой… сильный…
   – Не боюсь я. Я никогда женщин не боялся, – глаза его заблестели.
   – Правильно. Молодец. Хороший мальчик. Женщин надо любить. Ты умеешь любить?
   Он хотел что-то ответить, но вдруг запнулся, и только глаза заблестели еще сильнее.
   «Кажется, он клюнул. Теперь важно не переиграть», – подумала она и провела ладонями по бокам, бедрам, по круглой попке и крутанулась перед ним.
   – Я жду. Спускайся, – сказала, придав голосу нежность.
   Он заерзал там наверху, сунул руки в брюки, погладив себя.
   – Иди ко мне. Я это сделаю лучше. Тебе будет очень приятно, – страстно шептала она, не отводя своего взгляда.
   – А танец? Ты обещала, – напомнил он, показав магнитофон.
   – Бери его и спускайся. Я станцую, – заверила женщина.
   – Ладно, – согласился он, немного поколебавшись.
   Спустившись, поставил магнитофон посередине подвальной комнаты на пол, сам уселся на табурет.
   – Ну давай, изобрази. – Он нажал клавишу.
   Ольга старалась изо всех сил. Надо отвлечь его. Понравиться, чтобы он расслабился. Но слабость сковывала, и движения были не такими грациозными, как требовалось, а скорее напоминали ломанье молодых девиц на дискотеке. Вдобавок она часто сбивалась с ритма и несколько раз падала.
   Тогда он кричал на нее:
   – Вставай! Ну! Давай, танцуй!
   Ольга вставала, и все повторялось. Она видела, что этот тип смотрит на нее без всякого подозрения, не ожидая того, что сейчас последует.
   «Погоди, ублюдок! Сейчас ты получишь свое. Надо упасть, быстро схватить магнитофон, встать и ударить его по голове. Это единственное спасение. Иначе этот монстр меня не выпустит».
   Сидя на табурете, он раскачивался из стороны в сторону, словно тоже принимал участие в танце.
   «Пора»! – решила Ольга и упала.
   – Вставай, стерва! Не порти танец, – закричал он.
   Оказавшись возле магнитофона, Ольга быстро схватила его и вскочила, но, пошатнувшись, отступила на полшага, чтобы не упасть.
   Сначала он воспринял это как естественное желание покрасоваться перед ним, лишний раз повыламываться. Но когда она занесла над его головой руку с магнитофоном, все понял.
   Она ударила. Но удар оказался неточным.
   В последний момент Топольский успел убрать голову, подставив плечо. И когда магнитофон хрястнул его по этому плечу, поймал женщину за руку, вывернув ее до хруста.
   – Грязная шлюха! Обмануть меня хотела?
   Ольга не ответила, да и вряд ли могла. Он выкручивал ей руку все сильнее, и она стонала от боли.
   Затем он ударил ее кулаком в лицо. Ударил сильно, со злостью, разбив до крови нос. Ольга упала. Но тут же поднялась на ноги и, дико завизжав, кинулась на него, норовя вцепиться ногтями в глаза.
   – Подонок! Мразь! – кричала она.
   Но маньяку не составило большого труда увернуться от ее рук.
   Топольский схватил ее за кисть и с легкостью сломал указательный палец, ноготь которого чуть не выбил ему левый глаз.
   Ольга закричала от боли, упала на колени и поползла в угол, где лежал топчан. Она поняла, что теперь с ней должно произойти:
   – Не надо, не подходи ко мне!
   Он приближался медленно, как будто хотел растянуть ее последние предсмертные минуты. Но не из жалости. С одной лишь целью, чтобы продлились ее мучения. Она заслужила это.
   – Не убивай меня! – вскрикнула она, видя его звериный оскал, и прижалась к холодной влажной стене.
   В его руке блеснул нож, при виде которого ей показалось, что она уже умерла. Смотрела на него широко раскрытыми глазами и ничего больше не замечала. Даже самого Топольского. Только этот нож, медленно занесенный над нею.
   Как маленький мышонок перед страшной пастью змеи, она запищала тонюсеньким голоском:
   – Прошу тебя!
   Он ничего не ответил. Схватил за густые кудрявые волосы, обнажив шею, и резко нанес несколько ударов.
   Ольга завизжала, начала судорожно дергаться, пытаясь освободиться и бежать. Все равно куда. Боль заставляла ее двигаться. Царапая окровавленными пальцами стенку, она была готова залезть на нее.
   И на стене остались кровавые полоски.
   Топольский за волосы выволок ее на середину подвала.
   – Куда, шлюха?! Я еще не закончил! – зверея, рычал он и резал ножом ее шею.
   Кровь хлестала во все стороны, и Ольга уже не двигалась. С бешено вытаращенными глазами она рухнула на цементный пол в лужу крови и последнее, что увидела в тусклом свете, – это теряющее человеческий облик безумное лицо маньяка.
   Бросив на пол окровавленный нож, он стоял над ней, смотрел и мял рукой свой вялый член. И кончил в тот момент, когда она умерла.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация