А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Идеальная невеста" (страница 27)

   В глазах Рекса блестели слезы.

   Яркий солнечный свет в конце концов разбудил Бланш.
   Она заморгала и почувствовала, что счастлива. Это было странное и сладкое чувство, как будто она плывет по воздуху. Она вздохнула и вспомнила ночь, которую только что провела со своим женихом.
   Ее глаза открылись. Она повернула голову – и увидела, что его половина постели пуста. Она взглянула в сторону окна. Уже давно настало утро: солнце было высоко и ярко сияло в ослепительно-синем небе. Она улыбнулась. Ох, она и не представляла себе, что страсть – такое чудо. Сэр Рекс был чудесным!
   Она уткнулась лицом в подушку и стала вспоминать его страсть и свою ласку, а потом вспомнила свои собственные, почти постыдные вспышки страсти и свою дерзость. Даже после целой ночи вместе с ним она чувствовала в себе пустоту, которую нужно было заполнить его телесными ласками. И желала его. О боже, теперь она – страстная женщина.
   Кто бы мог подумать, что такое возможно?
   Бланш улыбнулась, вспоминая его прикосновения, его поцелуи и потрясающий секс с ним. Она понимала, что он немного сдерживал свою мужскую силу. Какое чудесное у него тело! И он, кажется, считает ее невероятно привлекательной. Они занимались любовью много раз – может быть, она теперь беременна. Бланш молила Бога, чтобы это случилось.
   Потом она смутно вспомнила, как он наклонился над ней и шепнул, что ему надо встать и заняться делами, но она пусть поспит допоздна. «Он добрый и ласковый, но об этом знаю только я, и я так сильно его люблю», – подумала она.
   Их семейная жизнь будет счастливой: в этом было просто невозможно сомневаться.
   Радость наполнила ее грудь. Но вдруг неизвестно откуда возникла печаль.
   Бланш похолодела от изумления и ужаса. Все ее счастье мгновенно исчезло. Отчаяние, горе и чувство одиночества нахлынули с такой силой, что Бланш едва не задохнулась. В ее уме возникли картины прошлого – отец в постели, в те дни, когда болел воспалением легких, и мать, но не такая, как на портрете в Херрингтон-Холл.
   Бланш рывком села в кровати. Она была в ужасе. Она вспомнила белое от страха лицо матери. Такой мама была, когда толпа осаждала их карету.
   – Нет! – вскрикнула она.
   Только не сейчас, не сегодня! Она не хочет вспоминать ту страшную минуту!
   Но воспоминание уже было в ней. Она не могла ни сомневаться в нем, ни прогнать его прочь. Ее мать крепко прижимала ее к себе, пока эти люди не открыли дверь кареты и не вытащили маму на улицу.
   Бланш закричала. У нее закружилась голова. Началась знакомая боль. Борясь с ней, Бланш крепко сжала голову руками. Но боль стала сильнее и пронзила ее голову, как нож мясника.
   Она должна прекратить это сейчас же! Она не хочет знать, что было потом!
   – Не убивайте мою дочку!
   Это кричала ее мать. Услышав ее голос, Бланш, шатаясь, выскочила из кровати.
   – Пощадите ребенка! Пожалуйста, пощадите ее!
   Ошеломленная, Бланш вздрогнула и застыла на месте, вытянувшись во весь рост. Она действительно слышит сейчас, как мама тогда умоляла этих людей сохранить ей жизнь! Потом десять или двенадцать мужчин встали между ней и мамой. Всюду была кровь. Они потащили маму прочь, мама снова начала умолять их, и Бланш перестала ее видеть…
   – Мама! – крикнула Бланш.
   – Мама! – отчаянно звала страшно испуганная маленькая девочка.
   Но она не могла увидеть свою мать: теперь между ней и каретой были десятки людей с пиками и вилами. Белоглазое чудовище наклонилось к ней, подняло руку и грубым голосом приказало:
   – Выходи из кареты, девочка!
   Но она была так испугана, что не могла сдвинуться с места. Он разозлился еще больше.
   – Не заставляй меня тащить тебя силой! – пригрозил он.
   От страха она обмочилась.
   – Мама! – снова крикнула она.
   И тогда начались эти крики.
   Это кричала мама. Кричала от страшной боли: ее жестоко мучили.
   Чудовище усмехнулось и протянуло к маленькой Бланш руку. Она забилась в самый дальний угол кареты. Ее враг выругался, запрыгнул внутрь и схватил ее. Она пыталась бороться, но это было бесполезно. Он вытащил ее наружу и швырнул вниз, на твердые камни.
   Мама плакала и кричала, умоляя, чтобы они оставили Бланш в живых.
   – Мама! – громко крикнула девочка.
   – Бланш! Беги! Спрячься!
   Чудовище нагнулось над Бланш и вытянуло руки, чтобы схватить ее и тоже мучить. Бланш увернулась от него и упала на четвереньки, оцарапав ладони и колени о булыжники. Потом она поползла прочь так быстро, как только могла, между ногами множества разъяренных людей. Кто-то наступил ей на ладонь, боль обожгла руку, и Бланш упала. А мама непрерывно кричала.
   – А, попалась!
   Девочка закрыла уши ладонями. Она знала: с мамой происходит что-то ужасное. И она перестала бороться – свернулась в клубок и с отчаянием стала повторять в уме: «Пожалуйста, перестань!»
   – Мама, мама! Перестань кричать, пожалуйста! Перестань! – говорила она нараспев, похолодев от ужаса, пока ее голос не заглушил крики умирающей мамы и вопли людей, которые радовались маминой смерти…

   – Перестань, пожалуйста, – прошептала Бланш. И булыжная мостовая вдруг исчезла. Мамины крики тоже прекратились.
   Бланш изумленно моргнула – и поняла, что она уже не на лондонской улице и ей не шесть лет. Но она продолжала раскачиваться из стороны в сторону и повторять нараспев эти слова, потому что боялась остановиться. Этот напев стал для нее чем-то вроде утешающей молитвы. Теперь она знала, что она взрослая женщина и находится в Лендс-Энде. Но страх все еще так ее сковывал, что ей не хватало сил полностью вернуться в настоящее. Она боялась встать на ноги. Она боялась выйти из того дальнего угла спальни, где сидела сейчас, свернувшись калачиком.
   Чудовища прятались в утренних тенях и ждали часа, чтобы вернуться.
   Бланш еще долго просидела так в отчаянии, качаясь из стороны в сторону и повторяя нараспев одни и те же слова.

   – Миледи, почему вы не позвали меня? Я бы помогла вам одеться, но его светлость сказал мне, чтобы я вас не беспокоила! – воскликнула Мег.
   Бланш стояла перед открытым шкафом, который сейчас был почти пуст, потому что она осторожно вынула из него большинство вещей и переложила их на кровать. Его светлость – сэр Рекс. Она не хотел думать о нем сейчас. Теперь Бланш знала, что с трудом сохраняет рассудок – и хорошо, если сохраняет. Временами она явно сходит с ума. Она повернулась к Мег и улыбнулась ей.
   Мег широко раскрыла глаза и удивленно спросила:
   – Что случилось, миледи?
   Бланш никогда не была такой спокойной и собранной – или, может быть, такой отрешенной от окружающего мира. Как будто ей дали какое-то чудесное лекарство. Как будто она покачивается в неподвижной воде тихого пруда. Не важно, что именно она ощущает. Она нашла покой и безопасность внутри себя, и ничто никогда не нарушит этот покой. Однако каждый свой будущий шаг она должна делать очень осторожно. Она с ужасной ясностью чувствовала, что стоит на краю пропасти.
   – Доброе утро, Мег, – спокойно сказала она.
   В ее уме возник образ сэра Рекса, он смело взглянул на нее дерзкими темными глазами. Бланш прогнала его прочь. Сейчас она не должна думать о нем. Ей станет больно, а один Бог знает, что может случиться, если она позволит себе чувствовать боль. Она не хотела идти ни по этой дороге и ни по какой другой. Все пути были опасны и грозили бедой.
   – Ты не можешь быстро упаковать вещи? А я пока прикажу, чтобы к дому подали карету.
   Мег изумленно смотрела на нее и не двигалась с места.
   – Пожалуйста, поторопись, – спокойно сказала Бланш.
   – Мы уезжаем? – Мег едва не задохнулась от изумления. – А как же… сэр Рекс? Миледи, вы здоровы? Вы выглядите… странно!
   – Я прекрасно себя чувствую, – ответила Бланш, подошла к прикроватному столику и налила себе воды. Ее руки не дрожали. – Боюсь, что я порываю с его светлостью, – сказала она.
   Да, лучше не произносить его имя, иначе она не сможет действовать так, как задумала. Никакое количество радости не стоит того, чтобы терпеть ту боль. А боль началась после того, как она приехала в Лендс-Энд. Бланш не винила в своих несчастьях ни это место, ни его хозяина, даже если и оно, и он сыграли большую роль в ее помешательстве. Лендс-Энд разбудил в ней женское начало. Здесь она превратилась в женщину – телом, сердцем и душой. Но она не могла делать выбор среди своих чувств и одни испытывать, а другие отсеивать. И чувства каким-то образом привели ее к ужасным забытым воспоминаниям. А воспоминания превратили ее в сумасшедшую.
   Она не может оставаться в Лендс-Энде после того, что вытерпела сегодня утром. Она не могла дождаться той минуты, когда уедет отсюда. Что бы ни случилось за прошедшие полторы недели, теперь этому конец. Все кончилось. Она стала спокойной. Именно этого она и желала. Больше она не хочет, чтобы ее жизнь мчалась то вверх, то вниз, как качели. И никогда не захочет. Она должна провести всю оставшуюся жизнь в своем прежнем мире – в бесстрастии и полумраке.
   Ей не хотелось думать о сэре Рексе, но она должна была увидеться с ним и объяснить, что их помолвка – ужасная ошибка. Она была уверена, что разочарует его, когда разорвет помолвку. Но он справится с этим и найдет другую женщину, красивее и моложе, и гораздо более страстную в постели, чем была бы она. А она вернется в Херрингтон-Холл, в свою спокойную жизнь. Пусть он женится на здоровой женщине, а не на сумасшедшей. То, что она сейчас делает, в конечном счете будет лучше и для него.
   Но ее сердце тяжело поворачивалось в груди, как от смятения или испуга. Бланш снова выпила воды. Она отказывалась впускать в свою душу смятение, испуг и все остальные чувства тоже. У нее заныли виски. Боль была слабая, но Бланш словно ножом обрезала все свои мысли. Думать о сэре Рексе опасно. Любая мысль и любой поступок опасны. Она должна сохранять спокойствие, чего бы это ни стоило. Она не должна давать волю своему сердцу. Поэтому она стала думать об агентах и делах, которые ждали ее в Лондоне. Она совершенно не представляла себе, как сможет разобраться в финансовых делах отца. Придется нанять помощника, подумала она. И еще одна проблема – поклонники. Она больше не ищет себе мужа и не выйдет ни за кого из них. Но избавиться от этой толпы мужчин будет нетрудно.
   Если в свете начнут шептаться, что она сошла с ума, все поклонники разбегутся.
   – Ох! Что случилось, миледи? – прошептала Мег и обхватила себя руками.
   Бланш вздрогнула, потом улыбнулась и ответила:
   – Я пришла в себя, Мег. Вот и все. Не горюй так сильно. Мне не терпится снова оказаться дома. Мне надоела деревня. А тебе нет?
   Мег только смотрела на нее растерянно и с жалостью, а потом медленно спросила:
   – Но как же сэр Рекс? Это его раздавит.
   Сердце Бланш пронзила тревога. Она не хотела причинять боль сэру Рексу.
   Она прижала руки к щекам. У нее перехватило дыхание и заболела грудь.
   Пожалуйста, перестань, пожалуйста, перестань, пожалуйста, перестань!
   Бланш опять дышала нормально. Она вернулась в свое серое спокойное убежище.
   – Я сейчас поговорю с сэром Рексом. Поторопись, Мэг.
   Так будет лучше всего и для нее, и для сэра Рекса. В этом Бланш не сомневалась.

   Рекс, грохоча костылем, вошел в башенную комнату и сел за стол. Он улыбался. Этой ночью ожеребилась его любимая кобыла, но не это было причиной его прекрасного настроения. Он смотрел на лежавшие перед ним бумаги, но вместо них видел перед собой Бланш – такую чудесную, такую добрую и даже теперь такую невинную, что она трогала его душу так сильно, как еще не трогала ни одна женщина. Он был безумно рад, что стал первым мужчиной, который занимался с ней любовью. И он будет последним.
   Он бросил взгляд на настольные часы. Уже полдень. Она, наверное, уже проснулась. Правда, они занимались сексом четыре раза подряд, так что она, может быть, еще не встала. Этой ночью он не хотел быть эгоистом и заботился о том, чтобы не сделать ей больно, но она была так же ненасытна в любви, как он. Наконец, он твердо сказал, что им пора спать, и она уснула в его объятиях. Ее маленькие ладони прижимались к его груди.
   От одной мысли о ней его тело возбудилось. Без сомнения, он самый счастливый мужчина на земле. И теперь уже поздно что-нибудь менять или отступать. Он по уши влюблен в свою невесту. А если быть честным перед собой, то, может быть, он любит ее уже восемь лет.
   Его дверь была широко раскрыта, но кто-то постучал в нее. Рекс поднял взгляд от стола, увидел Бланш и заулыбался, но улыбка сейчас же застыла на его лице. Он поднялся на ноги и замер. Выражение ее лица было таким странным, что в первую секунду он не узнал ее. Она была похожа на прекрасную фарфоровую куклу.
   – Сэр Рекс? Могу я сказать вам пару слов? – спокойно и без улыбки спросила она.
   И в это мгновение он понял, что все пропало, растаяло как дым. Его сердце на секунду остановилось от уверенности, что сейчас его жизнь разлетится на куски. Он совершенно точно знал это и боялся этого.
   Выходя к ней навстречу из-за стола, он старался успокоиться. Что-то не так – это он видит. Но может быть, Бланш просто устала. А если дело и в чем-то другом, то все можно поправить. Теперь они любовники. Они не только помолвлены. Прошедшей ночью они были вместе в страсти и любви. В этом он не ошибается. А может быть, как раз ошибся?
   – Доброе утро, – сказал он. Теперь его сердце стучало громко и беспокойно.
   Бланш улыбнулась и произнесла:
   – Доброе утро, сэр Рекс. Не уделите ли вы мне минуту вашего времени?
   – У меня всегда найдется минута для тебя, – ответил он, и это было сказано не из вежливости.
   Он пристально смотрел в ее глаза, но не мог разглядеть в них никаких чувств. Они стали тусклыми и были словно окутаны дымкой. Эта Бланш не была похожа на ту женщину, которой было так хорошо прошедшей ночью, которая несколько раз кричала от страсти – впервые в своей жизни. В ней не было того сияния, которое излучают влюбленные женщины.
   Она жалеет о том, что было.
   Разве он не знал, что, если займется с ней любовью, она потом будет жалеть об этом?
   – Ты несчастна, – сказал он ей прямо. В этот момент он был отвратителен себе до тошноты.
   По лицу Бланш скользнула и растаяла улыбка.
   – Я поняла, что мне нужно вернуться в город.
   Его широко раскрытые глаза потрясенно смотрели на нее. Он взглянул в окно башни: карета Бланш въезжала во двор. Он резко повернулся к Бланш:
   – Значит, ты уезжаешь от меня.
   Она снова улыбнулась. Это была искусственная улыбка – такая, которую художник старательно рисует на прекрасном лице фарфоровой куклы.
   – Сэр Рекс, вы были самым любезным из всех хозяев. Я никак не ожидала от вас такого великодушия, но я, без сомнения, слишком долго навязываю вам свое общество.
   Бланш бросает его. У Рекса закружилась голова. Он ухватился за костыль, но головокружение не проходило.
   – Ты бросаешь меня.
   На этот раз Бланш не улыбнулась, и Рекс был благодарен ей за это.
   – Я не хочу быть причиной скандала. Но я немного подумала и решила, что наша помолвка была ошибкой. Мне очень жаль. Но вы сможете найти себе жену лучше меня и обязательно ее найдете.
   – Убирайся вон! – крикнул он, задыхаясь.
   Перед ним стояла только красивая светская женщина и говорила с ним без всяких признаков какого-нибудь чувства. Значит, она не любила его. Значит, она еще одна светская сука-предательница.
   Она вздрогнула и сказала:
   – Простите меня!
   Он попытался овладеть собой, но не смог. Он чувствовал только боль, гнев и ненависть.
   – К черту! Убирайся вон!
   Она беззвучно ахнула. Что-то наконец блеснуло в ее широко раскрытых глазах.
   Рекс поднял свой костыль и обрушил его на ближайший к себе предмет – лампу на столе.
   – Убирайся вон! – прорычал он снова.
   Бланш убежала прочь.
   Рекс стал падать, всей своей тяжестью ударился о стол, но сумел ухватиться за него и удержался на ногах, однако сбросил со стола все, что на нем было. Потом он схватил костыль и стал бить им по крышке стола. Только когда костыль сломался пополам, он сдался, взревел как зверь и устало опустился на пол.
   Когда он услышал, что ее карета отъезжает, он все еще сидел на том же месте, ошеломленный, уткнувшись лицом в свое единственное колено.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация