А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корона Всевластия" (страница 2)

   Лайла

   – Учитель, вы хотели меня видеть? – Я шагнула в знакомый кабинет и остановилась, разглядывая долговязую фигуру архангела.
   – Да. Хотел. – Он обернулся ко мне и приветливо улыбнулся. – Лайла, прошло очень много времени с тех пор, как ты получила распределение.
   – Если быть точной – двадцать один год.
   – Да. Об этом я и хотел с тобой поговорить. Вчера меня навестил хранитель Книги судеб и сообщил интересную новость. Жизнь твоего подопечного…
   – …подходит к концу? Я помню. И жду не дождусь этого момента!
   – Дитя мое, ты слишком категорична для ангела-хранителя! – Учитель нахмурился. – Ты должна быть терпима к своему подопечному, иначе архангелы Правления не засчитают тебе практику.
   Подавив тоскливый вздох, я заставила себя улыбнуться.
   – Простите, учитель, но этот человек… – И тут меня прорвало: – Это же ходячее бедствие! Теперь я знаю, почему в тот день, когда мне досталась эта душа, на листе ее судьбы не было отмечено критических моментов. Потому, что вся его жизнь один сплошной… Вы не представляете! Он умудряется найти проблемы там, где их нет! Он хам, распутник и… и… – Я замолчала, злобно пыхтя.
   – Дитя мое, да, тебе не повезло, но… согласись, после такой практики ты сможешь с легкостью стать хранителем для любой души… конечно, если справишься с этим заданием до конца. – Учитель так на меня посмотрел, что я только скрипнула зубами и с обреченным видом покивала.
   – Вы правы. Извините, что дала волю чувствам. Что с ним снова не так?
   – С ним все будет отлично, если он переживет свой двадцать седьмой день рождения.
   – В смысле?
   – В прямом. – Архангел скорбно вздохнул, потер пальцем лоснящийся от солнечных лучей стол и взглянул на меня. – С этой душой не все так просто. Не хотелось тебе этого говорить, но… до шести лет о ее человеческой жизни ни в Книге судеб, ни где-нибудь еще не сказано ни слова! Словно этот человек начал существовать с этого возраста! Кстати, об ангеле, который должен был охранять его с момента зачатия, тоже ничего не известно.
   – То есть фактически получается, что он начал жить тогда, – я прищурилась, – когда я стала его хранителем?
   Воспоминания вернули меня в тот день, когда я впервые увидела своего подопечного – маленького испуганного мальчика, прятавшегося под тоненьким одеялом больничной койки.
   – Выходит, так. – Гаврилий задумчиво почесал подбородок и, заложив руки за спину, сосредоточенно прошелся по кабинету.
   – И что это значит? – Я побуравила его взглядом. Ох как мне не нравятся такие недомолвки!
   – Я не знаю, что это значит, дитя. – Учитель снова вздохнул. – Может, в данные о твоем подопечном закралась ошибка. Это, конечно, нонсенс, но такое случалось, и не раз, как ни прискорбно мне в этом признаваться. В общем, картина такая: до шести лет о нем нет никаких данных, затем идут записи о том, что с ним происходило, когда его хранителем стала ты, и сейчас, когда ему исполняется двадцать семь лет, казалось бы, год его смерти, в Книге судеб вдруг прорисовалась его дальнейшая жизнь! Причем настолько ровная и счастливая, что я могу за тебя только порадоваться. А это значит – что?
   Я помолчала вместе с ним и, тяготясь затянувшейся паузой, спросила:
   – Что?
   – А то, что, возможно, в день рождения или раньше его ждет большое испытание, и он должен его пережить. Потому что, если он не переживет эту дату, твоя практика тоже окажется проваленной.
   – Что?! Но когда я согласилась на эту практику, именно вы сказали, что срок жизни моего подопечного именно двадцать семь лет!
   – Возможно, – уклонился от прямого ответа Гаврилий. – Я не спорю. Но главное не то, что было тогда, а то, что происходит сейчас. А сейчас, если ты позволишь ему умереть, изменится именно твоя судьба. Поэтому… – Он подошел к столу и, вытянув оттуда закачавшийся на веревочке дымчатый кристалл, решительно повесил мне его на шею. – Лайла, возможно, Высший архангел или сам Вседержитель и смогли бы разобраться во всех этих странностях, но! И тот, и другой слишком заняты, чтобы разбираться с заурядным смертным. Поэтому, девочка, сейчас твое будущее зависит от тебя. Я чем смогу помогу. Ну и главный плюс в том, что я сумел выторговать для тебя этот амулет, разрешающий без последствий использовать все твои возможности вплоть до применения физического тела. Правда, ненадолго и если оно очень будет нужно тебе для выполнения этого задания. Не забывай: у тебя пока нет преимуществ полноправного ангела.
   Я коснулась пальцами холодного камня, безысходностью повисшего у меня на груди. Вседозволенность… От плохого предчувствия начался озноб. Вседержитель, почему ты меня так не любишь? Только мне могла попасться настолько проблемная душа!
   Вызвав крылья, я почувствовала их потаенную мощь, отличающую меня от обычных небожителей. Лишиться их из-за какого-то смертного? Ну уж нет! Если бы можно было, убив его плоть, решить эту проблему – я бы не стала раздумывать…
   – Убить хрупкую плоть смертного не проблема, дитя мое. Гораздо сложнее ее сберечь, – подслушал мои мысли учитель и, выдержав мой негодующий взгляд, печально развел руками. – К тому же ты прекрасно знаешь главное правило ангелов: став причиной смерти подопечного – лишишься своей небожительской сущности навсегда. Сохрани его жизнь, Лайла! Лишь только после этого ты сможешь полноправно носить крылья.
   Я прикусила губу и кивнула, признавая его правоту.
   Да. Я сделаю все, чтобы сохранить жизнь этого смертного.
   – Господин Гаврилий, я могу идти?
   Только мне могло так не повезти!
   – Иди, дитя мое. – Учитель махнул рукой, вызывая смерч межмирового перехода. – Но помни: если ситуация выйдет из-под контроля, всегда можешь прийти ко мне за подсказкой.
   Не дай Всевышний! Показать себя глупой студенткой, попросив помощи у учителя?
   Я посмотрела в его сияющие ультрамарином глаза.
   – Спасибо. Надеюсь, такого не случится.
   – Тебе не кажется, что это попахивает гордыней?
   – Нет, учитель. Это мое упрямство, а упрямство лишь порок, а не грех. – Ухмыльнувшись, я развернулась и, чувствуя спиной его взгляд, шагнула в ожидающий меня вихрь.

   Тар

   – Тар! – окликнул меня голос соседки, заставив остановиться и взглянуть на нее. Красивая девчонка, но еще ребенок. Сколько ей – пятнадцать, шестнадцать? – Ты так рано. С работы? Можно, я у тебя посижу? А то вчера у подруги ночевала, а мать еще со смены не пришла.
   – Ключей нет?
   – Ну типа того. – Она скользнула по мне совсем не детским взглядом и смущенно пошла рядом. – Не против?
   – Нет, Лен. Заодно приготовишь мне завтрак.
   По-дружески обняв за плечи, я втянул ее в подъезд и начал подниматься по лестнице вслед за цокающей каблучками соседкой. Вот и родной третий этаж.
   Отстранив ее, я шагнул к двери квартиры, выуживая из кармана ключи, и замер. Дверь была не заперта. Вернее, не так. Она, конечно, была закрыта, но я словно почувствовал чье-то опасное присутствие. Не сейчас, но совсем недавно.
   – Лен, стой. – Спокойно, стараясь ни словом, ни интонацией не напугать девчонку, я вскинул руку в предупреждающем жесте и толкнул дверь.
   Подтвердив мои опасения, она беззвучно распахнулась.
   – Что-то случилось? – Соседка недоуменно перевела взгляд с меня на открывшийся нам полумрак коридора.
   – Кажется, меня обчистили. – Я взглянул в ее заинтересованно загоревшиеся глаза и усмехнулся. Дитя! Во всех неприятностях все еще видит приключения. – Хотя ума не приложу, чем можно поживиться в моей берлоге.
   – А давай вызовем милицию? – Она с готовностью достала простенький сотовый телефон.
   – Не-э-э. – Я решительно шагнул в родные квадраты. – Только таких заморочек мне и не хватало!
   Бедлам, творившийся здесь, меня даже не опечалил. Если вор что-то искал, не думаю, что он нашел это «что-то» в том кавардаке, что обычно царит здесь.
   Я огляделся.
   Вроде бы все на месте, и все же чего-то не хватает. Или мне это кажется?
   – Тар? – Лена вошла вслед за мной и настороженно огляделась. – Ничего себе они у тебя «порядок» навели! Козлы! Ладно бы по-человечески обокрасть: зашли, взяли что надо и ушли, так нет – еще и перевернули все!
   – Возможно, они что-то искали… – Если честно, первая мысль была о тех, кому проиграл Макс. Наверняка они стребовали с него все наши координаты. Сам бы так поступил, да еще взял бы в залог что-нибудь ценное.
   – Судя по бардаку, не нашли. – Ленка деловито принялась рассовывать все по местам. Хотя, по правде говоря, месторасположение моих вещей даже мне было неизвестно.
   Угу.
   Я понаблюдал за усилиями девчонки и пошел на кухню.
   Вопрос – что они искали?
   На кухне было так же, как и позавчера, когда я уходил на дежурство. Недопитый кофе в чашке, сиротливо распластанная на столешнице книга… И все-таки что-то было не так. Чего-то не хватало.
   – Тар? – Через мгновение на кухню заглянул любопытный Ленкин носик. – Ты здесь? Вроде у тебя однокомнатная квартира, но почему-то кажется, что в ней можно заблудиться.
   – Заблудиться, Лен, можно где угодно, главное, чтобы было желание. – Я опустился на диванчик, и тут мой взгляд приковал к себе лежавший в мусорном ведре портрет. Точнее, рамка для фотографий.
   Взяв ее за потертый угол, я бережно вытащил, вытер полотенцем и поставил свою находку на стол, с привычной тоской вглядываясь в любимые лица.
   – Кто это? – Ленка, заметив перемены в моем настроении, уселась напротив.
   Я поднял на нее взгляд. Действительно, откуда ей знать, кто жил здесь почти тридцать лет назад? Ее тогда не то что на свете, даже в проектах не было.
   – Это мои родители.
   – И где они сейчас? – Девчонка заинтересованно покорябала треснутое стекло, вглядываясь в фотографию.
   – Надеюсь, в лучшем из миров.
   Я продолжал смотреть на нее, а она вдруг смутилась. Отставила рамку и, вскочив, суетливо забегала по кухне.
   – Тар, а где сковородка? А у тебя есть лук? – Она заглянула в холодильник, выудила оттуда последние четыре яйца и победно принялась делать яичницу.
   – Не смущайся. – Я отставил рамку к стене. – Это произошло так давно, что все уже забылось. Меня воспитала бабушка, и сюда я переехал всего семь лет назад, когда ты была еще совсем маленькой.
   – А что с ними случилось? – Она уже забыла про яичницу и смотрела на меня с нескрываемым любопытством.
   Я пожал плечами:
   – Авария. Отец не справился с управлением на обледенелой дороге. Я был в тот миг с ними и почему-то выжил.
   Усмешка дернула мои губы, превращая лицо в гримасу. Я помнил этот день. Этот миг. А еще я помнил тот грузовик, что в одночасье изменил мою жизнь. И хотя мне никто не верил, я знал, что это не галлюцинация, не выплеск эмоций, не попытка уйти от реальности. Эта машина – единственная виновница аварии, возникшая из ниоткуда и исчезнувшая в никуда – не была плодом отравленного страхом сознания. Она стала причиной смерти моих родителей, оставив на месте аварии лишь месиво из плоти и железа. В хрониках потом удивлялись тому, как шестилетний ребенок смог выжить и не сгореть в случившемся после этого пожаре.
   Девчонка, словно не замечая моего настроения, придвинула к себе рамку и принялась задумчиво разглядывать снимок.
   Я поднялся и, подцепив сковороду, брякнул ее на стол. Хм, яичница в африканском стиле, но, думаю, еще сгодится для переваривания моим желудком.
   – Ты очень похож на отца. – Голосок Ленки вывел меня из задумчивого похрустывания угольками. Она побуравила меня внимательным взглядом и наконец поставила рамку на стол. – Такие же яркие черты лица. Прямой нос… Губы… Вот только глаза, наверное, больше мамины? Зеленовато-карие.
   – Это потому, что я сегодня почти не спал. А так они у меня зеленые. Без серо-бурых примесей. – Я отодвинул сковороду и взглянул на часы. – Уже почти десять утра. Не хочешь позвонить матери?
   – Ты меня выгоняешь? – Девчонка с вызовом поднялась, но перечить не стала и послушно подошла к телефону.
   – Просто хочу спать. – Ох уж эти мне подростки. До сих пор вспоминаю этот возраст с ужасом.
   Ленка обиженно фыркнула, поднесла к уху трубку, сосредоточенно вслушиваясь в гудки, и недовольно затарахтела:
   – Ма, ну ты скоро? Вообще-то я тут под дверями сижу, тебя жду… А? Ага… А-а-а, ну ладно. Угу… Ага… Ну конечно, я же не такая легкомысленная, как ты!
   Я ухмыльнулся и вышел в коридор. Н-да, стараниями Леночки изначального бедлама уже почти не было, и все же что-то неуютное, колющее прямо в самое сердце витало в воздухе, делая родную квартиру чужой и заброшенной.
   В комнату я вошел с опаской и огляделся, словно надеясь застать вора за стареньким диванчиком или на балконе. Что же им было нужно? Деньги? Возможно… И тут забредшая мне в голову догадка заставила меня стремительно подойти к шифоньеру. Вытащив с антресоли стопку старой одежды, я выудил из кармана потрепанной куртки деньги, оставшиеся на черный день, пластиковую карточку и облегченно выдохнул, нащупав холодный металл кольца. Возможно, воры искали именно это?
   Бабушка отдала мне эту карточку и серебряный перстень с черным камнем в день моего восемнадцатилетия – все, что мне досталось от родителей. На карточке лежали деньги. Много денег. Узнать точную сумму я не смог, счет, с которого переводились деньги, оказался защищен, но даже после активного проматывания я по-прежнему мог снять с карточки любую сумму.
   Я сунул карточку в бумажник. Повертел в пальцах кольцо. Никогда его не надевал. Может, меня немного смущал странный узор: серебряные иероглифы, начертанные на черной, глянцевой поверхности камня.
   На секунду мне показалось, что эти странные письмена окутала красная дымка. Я сморгнул. А действительно, почему я никогда его не носил?
   Перстень незаметно уютно опоясал мой палец. Хм, словно тут и был. Вот только почему-то немного закололо в висках и бросило в жар.
   Я подержался за голову.
   Надо бы сегодня поспать… но это потом. В полдень мы с Максом договорились встретиться. А до этого надо снять с карточки нужную ему сумму.
   Вытянув свежую майку, я быстро переоделся.
   Дверь скрипнула.
   – Тар? – В комнату заглянула Лена.
   Я обернулся:
   – Мм?
   – Ну я пошла?
   – Удачи, Лен. – Надеюсь, улыбка получилась искренней.
   – Спасибо, и… как выспишься, звони. Я помогу тебе навести здесь порядок.
   – Спасибо, Лен, но… я сам.
   – Ну и ладно! – вдруг зло выдохнула девчонка и вылетела за дверь, хлопнув ею так, что шкаф в коридоре угрожающе задребезжал.
   Я только вздохнул. Трудно быть предметом девичьих симпатий. Хотя просто удивительно, что во мне могло ей понравиться?
   Остановившись перед зеркалом, я пытливо заглянул в его сумеречную глубину.
   Высокий лоб, чересчур прямые линии бровей. Прямой нос. Правда, его несколько раз ломали, но, к счастью, это незаметно. Подбородок… м-да, побриться бы не помешало. Глаза… на мой взгляд, слишком глубоко посаженные и сегодня действительно достаточно странного цвета. Волосы чуть волнистые и черные настолько, что меня иногда путали с гостем из ближнего зарубежья… Как-нибудь надо заглянуть в парикмахерскую.
   В тишине тоненько тренькнул телефон, заставляя сердце настороженно забиться. Волнение – может быть. Страх? Не-эт!
   Страх для меня был из разряда непознанного. Сколько себя помню, я не боялся ни боли, ни смерти. Одно время я даже искал то, что могло бы меня испугать… может, поэтому меня занесло в пожарную часть? К тому же мне было очень странно то, что я заметил по прошествии нескольких месяцев работы. Огонь меня не обжигал. Более того, мне даже казалось, что он мне подчиняется. На уровне мыслей, подсознания, но я мог его контролировать и всегда шел в самое пекло.
   – Алло? – Я поднял трубку, вслушиваясь в доносившиеся из нее хрипы. – Слушаю.
   – Тар? – довольно строго поинтересовался девичий голосок. Незнакомый.
   – Он самый. С кем имею честь, так сказать?..
   – Слушай внимательно и делай так, как я скажу!
   Пока я обалдело моргал, пытаясь придумать достойный ответ, девушка приказным тоном выпалила:
   – Сегодня ты должен остаться дома. Ясно?
   – Хм, а… вы вообще кто?
   – Я спрашиваю – ясно?
   Наглые девицы отчего-то попадались на моем жизненном пути довольно редко, возможно, оттого общение с ними доставляло мне большее удовольствие.
   – А если я скажу «нет», какие еще будут приказы? – Я улыбнулся, слушая раздавшееся в ответ возмущенное сопение, взорвавшееся гневной тирадой:
   – Ты, придурок, делай, что я тебе сказала!
   Захлопнув рот, я постоял, прислушиваясь к летящим в ухо гудкам, и вернул трубку на место.
   О-очень интересно!
   Вдруг телефон зазвонил вновь. Схватив трубку, я выпалил в нее:
   – Не нужно злить меня, куколка!
   – Да… я как-то и не собирался… – раздался в трубке недоуменный голос друга. – Кстати, спасибо за «куколку». Меня так еще никто не называл. Что-то случилось?
   Я прошипел ругательство и уже обычным тоном сообщил:
   – У меня в квартире кто-то был. Что-то искали…
   – И… нашли?
   Не заботясь о том, что Макс меня не видит, я пожал плечами.
   – Знать бы еще, что им было нужно. А ты как?
   Он замялся.
   – Да вот звоню, чтобы перенести нашу встречу на вечер. Не будешь против, если я заеду к тебе перед дежурством? Часиков в пять?
   – Перед дежурством?
   – А ты разве не знаешь? Наше дежурство перенесли на сегодняшнюю ночь, поэтому я уже договорился с оплатой долга. Деньги отдам сам, перед работой.
   – Хорошо. До вечера.
   Что-то в ответах друга меня царапнуло. Я вернул трубку на место и задумчиво уставился в окно.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация