А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Поймать звезду" (страница 1)

   Илона Волынская, Кирилл Кащеев
   Поймать звезду

   Глава 1
   Из вилис в Жизели

   – Ритка! Ты в школу ходить собираешься? Ну хотя бы изредка? – угрожающе нависая над девчонкой, процедила Зоя Павловна.
   – Когда, Зой-Пална? – невозмутимо продолжая краситься, осведомилась Ритка. – Что вы, издеваетесь? Когда мне в школу? У меня утренняя репетиция, потом дневная, потом спектакль! Когда мне экзерсисы у станка делать? Вы еще велите в общеобразовательную ходить – домашнее задание по математике выполнять! – и Ритка визгливо засмеялась, словно предлагая собеседнице присоединиться.
   – Могилева, например, ходит, – кивая на Настю, сказала Зоя Павловна и уточнила: – В общеобразовательную.
   Настя смущенно потупилась. Но похвала-то заслуженная! Большинство балетных, начиная выступать, и в нормальную школу не успевали, а уж на общеобразовательную забивали совершенно. Но только не Настя! Всего два месяца назад честно заходила! На литературу! Чего там читали, она, правда, не помнила – вечерняя репетиция закончилась около часу ночи, так что она уснула, положив голову на парту, а проснулась от завораживающего запаха горелых котлет из школьной столовой. Хорошо, что снова надо было на репетицию бежать – а то б точно не выдержала, сожрала. Хотя бы половинку. А кто знает, может, и целую!
   Ритка прекратила накладывать румяна и смачно откусила от бутерброда с колбасой. Нервно морщась, Настя отвернулась – вот зараза! Ну почему Ритка может хомячить что угодно – и все в танец уходит, а она, Настя, работает не меньше, а кажется, даже от яблок толстеет! И ведь специально на глазах жрет – издевается!
   Словно подтверждая догадку, Ритка поглядела на Настю через зеркало – и выразительно куснула снова.
   – Математика никому не нужна, все равно после «раз-два-три» приходится счет заново начинать, – согласилась Зоя Павловна. – Но я вчера видела, как ты плие[Приседание на двух или одной ноге. Гран плие – глубокое приседание до предела, с отрывом пятки от пола; деми плие – не отрывая пяток от пола.] делала – ни к черту! На прыжке коленку плохо спрямляешь, ручки в локотках не выворачиваешь – не держишь тело! – глядя на Ритку в упор, рявкнула хореограф. – Почему Могилева является на уроки – пусть не каждый раз, пусть изредка, но находит же возможность у станка поработать, а ты нет? Звезду поймала, девочка?
   – А это потому, что Могилева главных партий не репетирует, вот у нее времени и побольше! – со свойственным ей невозмутимым нахальством объявила Ритка.
   Насте немедленно захотелось запустить коробку с гримом ей в голову.
   – Говоришь, главных партий не репетирует? – прицельно сощурилась хореограф – похоже, ее достали всерьез. Было за Зоей Павловной такое свойство – все вроде ничего, но если разозлить… не, лучше сразу у осветителей прятаться, авось не найдет! – Вот сегодня и начнет! Могилева! – От крика Зои Павловны баночки на гримировальном столике задрожали. – Жизель[ «Жизель» (полное название «Жизель, или Вилисы», фр. Giselle, ou les Wilis) – балет французского композитора Адольфа Адана по легенде, пересказанной Генрихом Гейне.] сегодня танцуешь ты! – И, сдернув костюм с вешалки, она швырнула его Насте.
   – Но… – выпутываясь из накрывшей ее пачки, пробормотала Настя. – Сегодня же прогон! С худсоветом!
   – Совершенно верно! – злорадно косясь на Ритку, отчеканила Зоя Павловна.
   – Но… Кто танцует на прогоне, тот и на премьере… – задыхающимся шепотом пролепетала Настя.
   – Вот именно! – энергично припечатала Зоя Павловна.
   – Но главный балетмейстер сказал… – Ритка наконец перестала краситься и уставилась на Зою Павловну растерянно – похоже, до нее дошло, как она нарвалась. Только поздно.
   – Уверена, Александр Арнольдович меня поддержит! – сообщила Зоя Павловна, решительно поворачиваясь на каблуках. Никто не сомневался, что поддержит – когда на Зою Павловну накатывало, с ней даже директор спорить не решался, а уж родной муж… Дверь за хореографом захлопнулась.
   – Ты! – ненавидяще выдохнула Ритка, всем корпусом поворачиваясь к Насте.
   Дверь снова распахнулась – с тем же грохотом, что и захлопнулась.
   – Могилева! За сценой переоденешься! Иначе эта змея тебя сожрет! – скомандовала из коридора Зоя Павловна.
   Прижимая к себе костюм, Настя ринулась вон из гримерки. Она бежала по коридору, звонко стуча по линолеуму босыми пятками, и в ушах у нее барабанной дробью гремело: шанс, шанс, шанс! Твой шанс! Премьера «Жизели» ее, Настина! Этого у нее уже никто не отнимет!
   За сценой Кумарчик, уже одетый в костюм графа Альбера, окинул Настю пренебрежительным взглядом:
   – Что еще за новости?
   – Зое вожжа под хвост попала, – сквозь зажатые между зубами булавки прошамкала подоспевшая костюмерша. – Ритка на занятия не ходит, вот она и взбеленилась!
   – Мне все равно, кого тягать! – издевательски процедил Кумарчик.
   Все говорили, что Кумаров – отличный партнер. Что у него прыжок, пластика, что он лучший из молодых, с ним в поддержке надежно, как на полу! Слишком много говорили – звезду Кумарчик поймал давно и прочно, еще с тех пор, как на выпускных спектаклях первые партии получал.
   – Неправильно себя в поддержку подашь – уроню! – наклоняясь к Настиному уху, прошептал Кумарчик.
   Спасибо. Подбодрил. Уронить – не уронит, сам побоится на прогоне перед худсоветом позориться, но пугнет так, что мало не покажется! Наш звездный мальчик и раньше был ба-альшая кака, а после того как на конкурсе Сержа Лифаря третье место занял, вообще хоть вешайся. Только не ему на шею…
   – Тебе все равно, а мне теперь мучайся! – пробубнила костюмерша, и, кинув на Настю неодобрительный взгляд, с треском распорола корсаж костюма и принялась его наскоро переметывать.
   Настя чуть не заплакала – она же не виновата, что у нее грудь больше, чем у Ритки! А тут еще сама Ритка, легка на помине, приперлась – в Настином костюме Мирты, повелительницы вилис.
   – Парни, носки не одолжите – подложить? – демонстративно оттягивая обвисающий на груди корсаж, на всю сцену осведомилась Ритка. – А то я из платья этой коровы во все дырки вываливаюсь!
   – Как же я ненавижу наш театр! – с чувством сказала Настя.
   – У тебя всегда есть выбор – иди танцуй в ресторан! – хладнокровно сказала костюмерша, снуя с иголкой вокруг – кончик иглы то и дело больно колол кожу. – Дура! – закрепляя нитку, неожиданно доброжелательно прошептала она. – Тебе-то чего ненавидеть… Вот им! – и едва заметным движением подбородка указала на торчащих у левой кулисы балерин. Обе точно почувствовали, что о них говорят – метнули на девчонку недобрые взгляды и дружно повернулись спинами, взметнув длинные полупрозрачные юбки вилис из кордебалета – массовки танцующих призраков. – Им по тридцать пять, – придвигаясь поближе к Насте, продолжила костюмерша. – Сама понимаешь, в балетном деле это уже пенсия. Мало кто может, как наша Анечка Дорош, – в сорок два в Париже классику танцевать! А ведь они никогда, даже на школьных выпускных, не получали главные партии… – Шепот костюмерши щекотал Насте ухо. – Всю жизнь – четвертый лебедь в пятом ряду!
   – Спасибо, – торопливо отводя глаза от «старушек», пробормотала Настя. Она и впрямь почувствовала благодарность. Она сделает все, что нужно, и даже больше… Сделает что угодно! Но никогда не станет… как эти! И она снова с испуганной брезгливостью покосилась на бабулек.
   – Ритка! Тьфу, Настя! – Как всегда, встрепанная и хлопотливая, мимо пронеслась кудрявая Милочка – театральный помреж. – Давай в кулису! Начинаем!
   – К концу первого акта я под тебя второе платье переделаю. – Костюмерша ободряюще улыбнулась девчонке. – Хорошего на премьере желать нельзя – так что ногу тебе сломать… и, пожалуй, башку проломить!
   В зале погас свет – и тихо запели скрипки. Суровые мужчины и женщины в первом ряду – худсовет театра – перестали шушукаться и выжидательно уставились на сцену.
   – Могилева, па-ашла! – тихо скомандовала Милочка, в своей режиссерской будке щелкая тумблерами экранов, на которые натыканные вокруг видеокамеры передают все, что делается на сцене и за кулисами.
   Настя вскинула руки – и скользнула на сцену, изо всех сил стараясь выкинуть из головы белую от бессильной ненависти Риткину физиономию.
   …Тяжело дыша, Настя снова стояла в кулисе, пытаясь унять безумно колотящееся сердце. Позади осталось все: и любовь, и ревность, и предательство, короче, весь первый акт, и оскорбленная Жизель только что сошла с ума и пала мертвой.
   – Хорошо! – с удивлением, словно и не ожидала от Насти такого, сказала поджидающая ее в кулисе Зоя Павловна. – Даже совсем хорошо! И Кумарчик тебя хвалит!
   А вот это и впрямь удивительно!
   – Ну, во всяком случае, не много гадостей говорит, – честно уточнила хореограф. – Надо подумать… – И она пошла прочь, бормоча что-то себе под нос. – Что встала! На второй акт одевайся! – обернувшись через плечо, гаркнула Зоя Павловна.
   Из скрытого позади кулис «кармана» сцены выскочила костюмерша.
   – Над чем она думать собралась? – шепотом спросила Настя, расправляя белые полупрозрачные складки костюма призрака.
   Костюмерша помолчала – и наконец неохотно пробормотала:
   – Помнишь, Леночке Матвейчук, приме нашей, позавчера на спектакле плохо стало? Так вот, никакое это не отравление. Что, непонятно? – цыкнула она, увидев Настин недоуменный взгляд. – Малыша она ждет! Сама понимаешь, что из этого следует… – И, подхватив коробку с шитьем, она торопливо направилась прочь, оставив в кулисе застывшую в ошеломлении девочку.
   За спиной раздалось шипение – точно там бесновался лопнувший садовый шланг. Настя резко обернулась. В скользящем вдоль пола слабом луче «подсвечивающей пушки» стояла Ритка в костюме повелительницы вилис. Вся в белом, с безумным, яростным лицом – и впрямь похожа на призрака. Настя поняла, что соперница все слышала. И они обе знают, что именно следует из нежданной жизненной радости примы. Ритка снова зашипела, обнажив мелкие острые зубки, протянула руку – и медленно пошла к Насте, ступая по смутному световому лучу. Настя невольно попятилась назад…
   – Могилева, готова? – налетело, закружило, завертело – и оказалось перебегающей из кулисы в кулису помрежем. Милочка окинула Настю быстрым взглядом одобрительно кивнула и деловито поинтересовалась: – Из-за креста выйдешь или все-таки из могилы поднимешься?
   Настя замешкалась – в сцене появления Жизели из могилы обычно предпочитали просто выходить из-за креста. Ну как это – из могилы?! Страшно же, и неприятно, и примета плохая… Но Ритка, проклятая Ритка с первой же репетиции заставила механиков смазать «могильный» подъемник на краю сцены – и таки поднималась! А Настя не может показать себя хоть в чем-то хуже соперницы! И… Настя снова бросила быстрый взгляд на Ритку – бледная, полупрозрачная рука, медленно поднимающаяся из глубин, выглядит так красиво. Зал сразу твой!
   – Из могилы! – твердо объявила Настя. Ритка презрительно скривилась.
   – Ну давай, – без большого энтузиазма откликнулась помреж, кивая на ведущую под сцену лестницу. – Подол подбери, измажешь! – крикнула она вслед.
   Совет оказался вовремя – на перилах хлипкой металлической лестницы четко виднелись подозрительные темные пятна. Настя зажала подол чуть не под мышками, аккуратно, боком пробираясь мимо громоздкого механизма поворотного круга под сценой. Над головой отчетливо слышались шарканье и прыжки – Альбер-Кумарчик уже шастал по ночному кладбищу.
   – Пора являться! – чтобы подбодрить себя, громко сказала Настя.
   – Давай, Ритуся! Я тут все заново смазал! – громко ответил кто-то… и, кажется, прямо из расступившихся недр механизма вынырнул механик в спецовке, вытирая ветошью черные от масла руки.
   Настя испуганно пискнула от неожиданности – и шарахнулась назад. Отпущенный подол хлестнул по железу – белая ткань украсилась черной, противно пахнущей полосой.
   – Э, ты не Ритка! А она где? – удивился механик.
   – Какое тебе дело? – чуть не плача, процедила Настя – костюмерша добрая-добрая, а за такое со свету сживет! – Запускай давай! – И запрыгнула на отполированную ногами платформу подъемника.
   – Так Ритка ж должна… – неловко, как медведь, топчась на одном месте, бормотал механик.
   Сквозь доски над головой приглушенно звучали знакомые аккорды – призраки мертвых девушек уже окружили могилу Жизели…
   – Запускай! – яростно топая ногой, прошипела девчонка – железная платформа у нее под ногами задрожала.
   – Ритка… – бессмысленно елозя руками вокруг большой красной кнопки на пульте, продолжал бубнить механик.
   Если она сейчас не появится, Зоя Павловна ее с партии снимет! Настя спрыгнула с подъемника, метнулась к пульту – и до отказа вдавила кнопку.
   – Чего делаешь! – завопил механик, но Настя не слушала его.
   Подъемник заскрежетал, судорожно дернулся… В последнюю секунду Настя успела вновь заскочить на медленно всплывающую вверх платформу.
   Подъемник мелко трясло, так что Насте пришлось ухватиться за скользкий стальной трос. Девочка набрала полную грудь воздуха – выдохнула. Надо сосредоточиться… Узкая металлическая платформа вибрировала все сильнее – Настя напружинила ноги. Горячий свет софитов, сияющий над бутафорским кладбищем, окатил ее с головы до ног. Сосредоточиться! Волна музыки хлынула навстречу, накрыла нежным, ласковым потоком… Вот сейчас, сейчас! Настя вскинула руку над головой – кончики ее бледных пальцев появляются из могилы, вот видна вся кисть – сейчас возникнет она сама, тоненькая, полупрозрачная…
   С перекрывающим оркестр жутким «банг!» трос подъемника лопнул. С пронзительным свистом металлическая струна хлестнула поперек – Настя ощутила, как режущий ветер прошелся у самой ее щеки. Жалкой тряпкой взметнулся срезанный ударом подол. Вздымая тучи пыли, трос ударился о край люка и стальной змеей скользнул вниз, в провал могилы. Подъемник заскрежетал снова, глуша крики в зале. Настю швырнуло на край люка грудью. Она почувствовала, как подъемник накреняется под ней, судорожно заскребла подошвами пуантов по скользкому металлическому полу. Замахала руками, отчаянно пытаясь схватиться за люк – кончики пальцев впились в дерево, могильный крест из папье-маше закачался над головой. Подъемник дернулся еще раз, и под ногами открылась пустота – с жалобным криком Настя полетела вниз, под сцену… в самый последний, невозможный миг взвившись в таком роскошном, длинном гранд-сат, в таком большом прыжке, который никогда не давался ей ни на уроках, ни на спектаклях!
   Она приземлилась на глухо грохнувший под ее тяжестью деревянный пол, пошатнулась и, не удержавшись, повалилась на колени. В ту же секунду раздалось новое «банг» – второй оборванный трос безумной стальной змеей заметался в воздухе и шарахнул по доскам. Со страшным грохотом сверху обвалилась платформа подъемника.
   Последовала короткая пауза – и сквозь открывшуюся дыру с сухим треском папье-маше рухнул бутафорский крест!
   Металлическая лестница задребезжала под топотом множества ног. Сквозь плавающую перед глазами муть Настя с трудом различала окруживших ее людей – их встревоженные голоса долетали до нее глухо, как сквозь подушку.
   Только одно лицо вдруг надвинулось совсем близко, и звенящий от торжества голос костюмерши прокричал:
   – А хорошо, что я ей пожелала голову проломить – а то неизвестно, что могло бы статься!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация