А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лучшее место на Земле" (страница 34)

   – Ванная и туалет вот здесь. – Врач открыл белую дверь в углу комнаты. – У каждой кровати кнопка вызова персонала. Первые дни ходить ему будет трудновато, поэтому дадим кресло, можно выбираться гулять, у нас очень хороший парк. Что еще?.. Еда – четыре раза в день, если не понравится наша, то можно заказывать, ну или из дома кто-нибудь привезет, это не проблема. На первом этаже есть киоски: пресса, всякие мелочи… Процедуры согласно назначениям, перевязки делаются прямо здесь, никуда ходить не придется. Если что-то еще потребуется, просто скажите любой сестре, в течение дня будет…
   – Стоп. – Ит поднял руку. – Можете не продолжать.
   – Так вам подходит?
   – Нам все подходит, – неуверенно ответил Ит. – Только непонятно, за какие заслуги нам это, – он обвел помещение взглядом, – и зачем оно нам, собственно? Нас бы вполне устроило что-то гораздо более скромное.
   – Скромное? – Врач растерялся. – У нас более скромного нет. Разве что трехместные, но за вас попросили, дали распоряжение, и… Так, ладно. Устраивает и устраивает, за чем бы дело стало. Может, вы сегодня тут переночуете? Поужинаете, выспитесь.
   – Спасибо большое, но я все-таки побуду с ним, – решительно заявил Ит.
   – Вы девять дней не спали! – Врач наконец-то окончательно потерял терпение. – Если с вами что-то случится, мне оторвут голову!.. Я вас очень прошу, останьтесь в палате на ночь!..
   – Кто вам оторвет голову? – удивился Ит.
   – Кто надо, тот и оторвет. Не будьте вы таким эгоистом, в конце концов.
   – Перестаньте говорить загадками, – обозлился Ит. – Я вам очень благодарен за то, что вы для нас делаете, но сам для себя я некоторые вопросы буду решать так, как нужно мне, а не мифическому кому-то. Первое – я сейчас возвращаюсь обратно. Второе – если вам кто-то будет говорить подобное тому, что вы передали, отправляйте этого кого-то прямиком ко мне, сам разберусь. И третье – если вы действительно хотите мне помочь, как вы утверждаете, достаньте где-нибудь чашку кофе. Врать не буду, спать хочется, и кофе был бы очень кстати.
   – Ладно. – Врач развел руками. – Уговорили. Но ведь у вас…
   – Вы про кисту? Да, она у меня есть, – подтвердил Ит. – Только это ни на что не влияет. Удушье я сейчас купирую сам, так что можете не волноваться.
   – Я бы не волновался, если бы у меня не было семьи и годовалой дочки, – пробормотал врач. – Тут… это хорошая работа. А если я ее из-за вас потеряю, нам всем придется очень трудно… Боюсь только, что вам этого не понять. «Друзья», они к детям относятся… чаще всего им просто не до того.
   – Чего?.. – Ит опешил. – Кто относится?.. Мы?.. Плохо?.. К детям?!
   – Ну да. Однополые супружеские пары. – Голос врача звучал виновато. – Это же известный факт. Ладно, проехали. Действительно, какое кому до этого дело…
   Ит закрыл глаза и медленно вздохнул, чтобы как-то сдержаться. В этот момент ему очень хотелось дать врачу по морде. Он даже представил себе этот удар – коротко, с левой, или в скулу, или в ухо, а лучше и туда, и туда…
   – Знаете, – проговорил он медленно. – Впредь, прежде чем говорить подобные вещи… хотя бы думайте. Или разберитесь в вопросе для начала. Иначе может получиться как сейчас: крайне неудобно. Мы гермо, мы были женаты, нашему сыну сейчас двадцать четыре года, и так получилось, что мы, по всей видимости, в новом поиске – для таких, как мы, жить без семьи вообще невозможно…
   В висках застучало.
   – И не смейте шантажировать меня!.. Тем более ребенком, – рявкнул он. – Кто вам дал право…
   Горло сдавило спазмом.
   – Как вы можете…
   Нет, все-таки девять дней не спать после отработки, длившейся в общей сложности почти два с половиной года, – это перебор. Он сделал шаг назад, наткнулся на стул, схватился за спинку. Ну, все. Сейчас рухну. Совсем сдали нервы, если от белиберды, которую несет незнакомый человек, такое происходит…
   – Вам плохо?
   – Идите вы к черту, – с трудом проговорил Ит. – Если бы не рыжий, ноги бы моей тут уже не было… после таких заявок…
   – Господи, извините! Я не хотел вас обидеть, я не подумал…
   – Вы и не обидели, – горло перехватывало. – Вы просто… только что… первый в этом мире сказали ту пакость, из-за которой… такие, как мы… рауф… предпочитают, чтобы о них не знали… Как вы вообще можете говорить… подобное… когда видите кого-то третий раз в жизни! Какое вы имеете право кого-то судить, когда вам даже повода никто не давал!.. По какому праву вы вешаете сейчас такие ярлыки… о, боже… я хочу домой… – Его шатнуло. – Уберите… руки!..
   В глазах темнело. Главное – не сорваться, не убить случайно этого придурка… Он оступился, упал на колени. В голове – сумятица и откуда-то всплывшая фраза, сказанная Фэбом миллион лет назад: «Будь выше». «Как я могу быть выше, это жизнь, как можно быть выше жизни… мы же не ангелы, мы… мы просто… за что?»
   Уже падая, он все-таки успел выбросить руки вперед – рефлекторно. А перед тем, как сознание выключилось, оно случайно успело поймать еще раз слабый запах восковой мастики…
* * *
   – Что это за барская роскошь? – с подозрением спросил Скрипач. Его только привезли в палату на каталке, хотя он уверял, что вполне может дойти сам. Ит верил – дойдет. Но если им так хочется его катать, нет вопросов.
   – Понятия не имею. Я даже не знаю, где мы находимся. Какая-то мажорская больница, наверное, ведомственная, – предположил он. – Спрашивать ни у кого ничего не хочу. Уже вчера поговорил… с одним. До сих пор тошно.
   – А, понятно… – протянул Скрипач. – Ну и кто мы на этот раз? Оптовые покупатели «Лазури»? Грузовиками заказываем?
   – Все, рыжий, отвяжись, – попросил Ит. – Хватит того, что я тут вчера в обморок грохнулся. Закроем тему.
   – Действительно, закроем, – согласился тот. – Тем более что тут совершенно замечательные условия, правда? Мы здесь, поэтому будем ловить кайф, пока не выгонят.
   Ит усмехнулся.
   – Не выгонят, пока сами не уйдем, как мне кажется, – заметил он. – Сегодня должна Роберта приехать. Она звонила все эти дни, но поскольку к тебе не пускали, я ей сказал, чтобы не ездила.
   – И правильно сделал, – подтвердил Скрипач. – Чего ее гонять просто так? Тем более что тут все есть.
   – Гонять придется, потому что отчеты надо почитать. Интересно же, что получается. – Ит сидел у окна, рассеянно глядя на прогуливающихся по парку людей. – Рыжий, я сейчас, наверное, посплю часок. Вечером будет обход, а я очень хочу посмотреть в кое-чьи честные глаза, и чтобы меня при этом не шатало.
   – Поспи, конечно! Ит, ты все слишком буквально понимаешь, по-моему. – Скрипач виновато посмотрел на него. – Мог бы где-нибудь там лечь, поблизости… ничего бы не было.
   – Не мог. – Ит тяжело вздохнул. – Если бы мог… вот не мог, и все тут. Рыжий, не надо было подставляться. Не делай так больше. Пожалуйста.
   – Постараюсь. Но движки я им тогда хорошо посносил. – Скрипач мечтательно улыбнулся. – До дамбы они скорее всего гребли. Если было чем.
   – Еще хорошо, что «Хаммер» был только один и что его, как мне кажется, отсекла колонна, – покивал Ит. – Странно, что они не погнались – я ждал, что они придут и там же в кемпинге нас положат. Уже обоих. Один я, может, и справился бы как-то, но не с твоим… это даже телом язык не поворачивается назвать… полутрупом…
   – «Хаммер», видимо, пошел обратно в Турцию, – справедливо заметил Скрипач. – Ребята облажались и сделали ноги. Или решили, что нас там ждут, и побоялись связываться – если, допустим, нам навстречу вышла русская колонна, то неприятностей они бы огребли! Их бы там же и размазали.
   – Может, и так, – легко согласился Ит. – Но, знаешь, я все думаю теперь… случайностей и вправду не бывает. Мы очень вовремя оказались тут, рыжий. Согласись. Очень вовремя.
   – Остался последний эксперимент на кошках, – серьезно сказал Скрипач.
   – Все получится. – Ит вытянулся на кровати, закрыл глаза. – Вот увидишь.
* * *
   После обхода, на котором, к большому сожалению Ита, давешнего врача не оказалось, приехала Ольшанская. Еще когда она стояла на пороге, оба вдруг поняли – в ней что-то изменилось. Изменилось настолько сильно, что она даже стала выглядеть иначе. Совсем иначе, не так, как когда они уезжали.
   – Роберта, вы буквально светитесь. – Ит улыбнулся. – Рассказывайте.
   – Ну, во-первых, площадка работает. Именно так, как и предсказал Ири. – Она наконец-то вошла, прикрыла дверь. Поставила рядом с собой на пол сумку. – Мы ее не активировали пока, но она начинает отвечать, даже если просто поднести к ней генератор.
   – Как это выглядит? – с интересом спросил Скрипач.
   – Она начинает светиться… и звучать. – Ольшанская улыбнулась. – Так красиво…
   – А еще? – требовательно спросил Ит.
   – А еще… – Роберта замялась. – Я… Ребята, вы только не обижайтесь, хорошо?
   – На что? – удивился Скрипач.
   – У меня… ну… Гриша приехал. Мой Гриша.
   – Да вы что? – несказанно удивился Ит. – Быть того не может.
   – Оказывается, может. Бросил эту курву и вернулся. Там, как выяснилось… Он лучше сам расскажет, если захочет. – Роберта посмотрела на них осторожно, недоверчиво. – Вы совсем не расстроились?
   – Берта, вы ведь любите этого человека. – Ит встал. – Почему мы должны расстраиваться? Мы рады за вас, очень рады.
   – Но ведь…
   – Ерунда, – отмахнулся Скрипач. Сел на кровати, поморщился. – Вы, значит, у нас теперь в невестах?
   – Ну да. – Она смущенно улыбнулась. – Через три недели расписываемся.
   – О, так мы успеем побывать у вас на свадьбе, – оживился Скрипач. – И только посмейте нас не пригласить!
   – Не посмею. – Ольшанская засмеялась. – А еще у меня будет двойная фамилия. Ольшанская-Ройе. Хорошо звучит?
   – Отлично, – заверил Ит. – Да вообще все отлично. Как же я соскучился по хорошим новостям…
   – Я тоже, – кивнул Скрипач. – Слушайте, Берта, а может, вы нам все-таки поможете с отчетами? – жалобно спросил он. – Столько писанины предстоит, что представить себе страшно.
   – Конечно, помогу, – заверила она. – Да все помогут. И Томанова попросим, и моих ребят. Так, я тут вам вкусностей всяких привезла, сейчас…
   – Еда?! Опять еда?! – Ит плюхнулся на стул. – Берта, я вас умоляю! Тут кормят четыре раза в день, мы скоро в дверь будем вынуждены проходить боком!..
   – Ой, да ладно вам, – отмахнулась Ольшанская.
   – Ит, не вмешивайся, – приказал Скрипач. – Если ты не будешь есть Бертины фирменные блинчики, то сам дурак.
   – Буду, – обреченно ответил Ит. – Все я буду. Можешь не сомневаться.
* * *
   Выписали Скрипача через две с половиной недели – по его собственной просьбе. Врачи предлагали остаться подольше, но рыжий заверил, что чувствует себя более чем хорошо, тем более что у них важные дела, которые еще несколько дней ждать не могут.
   Возвращались сами – Томанов, конечно, предложил за ними заехать, но Скрипач отговорился тем, что после случившегося «Ватерфорды» он больше видеть не может, да и чего, собственно, трудиться, когда тут всей езды – полчаса на речном трамвае.
   В Москве начиналась осень. Ближе к вечеру, после выписки, они вдвоем вышли за больничные ворота и потихоньку спустились к пристани. Ит нес сумку с вещами, Скрипач шел налегке. Накрапывал мелкий дождик, брезентовые ветровки вскоре промокли. Речной трамвай немного опоздал. Они расплатились за билеты, прошли на корму, сели под козырек. Оба молчали. Мимо плыла в дождевой дымке Москва – опустевшие по осеннему времени набережные, дома, скверы… навстречу прошла груженная углем баржа – город готовился к зиме.
   …Был у этой семьи один, на первый взгляд совсем маленький и незначительный, обычай. Он возник совершенно случайно, непроизвольно, много-много лет назад. Один раз они, еще совсем молодые и неопытные, были отправлены службой в отработку на планету Квинта-28, и так получилось, что из десяти посланных туда одновременно с ними отрядов чудом уцелела только их команда да половина научной группы. Мир, несмотря на все усилия, рухнул в инферно, и единственное, что можно было поделать в этой ситуации, – попробовать унести оттуда ноги, если получится. И они чудом успели выйти через капсулирующуюся Машину Перемещения, разрывающую прежние связи, с предпоследним транспортником, и лишь потом узнали, что транспортник-то оказался последним – через несколько минут после их ухода на Машину Перемещения упала водородная бомба… Вышли и через три прохода по Транспортной сети оказались дома. Ошалевшие, перепуганные, до сих пор до конца не осознавшие случившееся – впрочем, все другие, идущие с ними, были не в лучшем состоянии.
   Флаер приземлился у дома, и они, держась друг за друга, побрели к крыльцу. Навстречу вышел Фэб. Вышел медленно, и оба тут же поняли – он все знал. Он, разумеется, следил за происходящим на Квинте и весь месяц, пока они там работали, тихо сходил с ума от мысли, что они скорее всего уже не вернутся. Фэб вышел и встал перед ними. Ит со Скрипачом подошли ближе… А дальше случилось то, что стало впоследствии обычаем, – они трое обнялись, не говоря ни слова, и замерли. И почему-то произошло чудо: вдруг остановилось время. В этом остановившемся времени не существовало ни единого слова, только три сердца, бьющихся синхронно, в унисон, и ощущение полного, абсолютного покоя. Все – кончилось. Все хорошо, и все кончилось…
   Потом они так же стояли почти после каждой отработки – не сговариваясь, не обсуждая, зачем это нужно. Нужно – для того, чтобы ощутить, что ты живой и вернулся, наверное. Что ты не один, что жив, что все хорошо. С Орбели-Син было то же самое – если они после работы приезжали к ней, а не к Фэбу, они стояли втроем точно так же. Но это ощущение полного слияния, абсолютного духовного и физического родства было возможно… вот только после такого, пожалуй. Такого, как в этот раз. Когда удалось разминуться с тем, после чего уже никогда не сумеешь ощутить вообще ничего…
   Речной трамвай пришвартовался, они перешли по шаткому узкому трапу на пристань. Постояли немного под дождем, глядя, как трамвай уходит в дождевую морось, и медленно пошли к высотке. Поднялись на лифте на свой этаж, потом Ит какое-то время возился с замком, и, наконец, они вошли в квартиру…
   И настала вечность.
   Краем сознания Ит ловил детали, тут же становившиеся для него бессмертными, – влажная ткань ветровки под ладонью, мокрые волосы, легкое дуновение воздуха из плохо прикрытой форточки, принесшее пряный осенний запах опадающей листвы. Сейчас их осталось лишь двое, но все равно – ощущение окончания, завершения происходящего пришло столь же остро и всеобъемлюще, как всегда. И, как всегда, остались все те же вещи – полный покой, одновременно бьющиеся сердца и остановившееся время…
* * *
   Ольшанская в третий раз робко сунулась в открытую дверь – они все еще стояли, замерев и ни на что не реагируя. Сумка с вещами валялась на полу, с ботинок натекли небольшие лужицы. Роберта подумала и все-таки решилась. Она подошла к Иту и тронула его за руку.
   Ит медленно поднял голову и посмотрел на нее.
   – Что? – спросил он еле слышно.
   – Ит, вы так три часа уже стоите, – шепотом объяснила она. – Вы бы хоть разделись, что ли. Мокрое же все, он простудится.
   – Ну да… наверное, – неуверенно сказал он.
   Три часа?
   Что такое три часа по сравнению с вечностью?..
   Даже упоминания не стоит…
   – Вам помочь? – поинтересовалась Ольшанская.
   – Если не трудно. Он заснул.
   Они дотащили Скрипача до кровати, в четыре руки быстро раздели (Роберта, увидев чудовищный шрам на его спине, сдавленно охнула) и уложили.
   – Берта, как настроение? – повернулся к ней Ит.
   Разговаривали шепотом.
   – Да не очень, – призналась та. – Через три дня свадьба, а погода вон какая. – Они кивнула в сторону окна, за которым висела дождевая хмарь.
   – Так за чем дело стало? – удивился Ит. – Попросите Ири разогнать облака, ему это только в радость будет.
   – А он сумеет?
   – Конечно, сумеет… он еще и не такое сумеет.
   В комнату тихонько вошел Гриша Ройе. При его габаритах – больше ста кило веса и рост под метр девяносто – ходить тихо было весьма затруднительно, но он явно очень старался.
   – Бертик, – начал он гулким шепотом. – Ты им поесть что-нибудь принеси. А то куда это годится…
   – Сейчас, – шепотом же отозвалась Ольшанская.
   – Не надо, – махнул рукой Ит. – Он до утра не проснется.
   – Ну хоть вы тогда поешьте, Бертик сделала гуляш с картошкой. – Гриша сел на стул, который под его весом протестующее скрипнул. – Очень вкусно, я две тарелки съел.
   Ит уже знал его историю. И то, что Гришина бывшая жена, как выяснилось, родила обоих мальчишек вовсе не от него, а от своего старого любовника. И что Гриша, сам того не зная, несколько лет кормил и ее, и этого хмыря. Чувствовал, чуть не с первого года жизни с Мариной, что происходит нечто неладное, но вырваться уже не мог – слишком обязательным был человеком. Сам он постоянно находился в разъездах, мотался по всей стране, чтобы обеспечить семье достойное существование, – а женушка в это время не работала, имея более чем достаточно времени, чтобы крутить шашни. И что Гриша, случайно узнав обо всем этом, полтора года назад развелся с ней и, оставив ей с мальчиками все, что имел, уехал в приграничный район, на научную станцию. И что все эти годы он проклинал себя за то, что бросил Берту и женился «по залету» на Марине. И что потом, не выдержав, все-таки написал Берте длинное письмо, полное запоздалого и горького раскаяния. И что она тут же ответила, и он приехал, и вот теперь…
   Ройе, как выяснилось, работал в той же области, что и Ольшанская. Вот только работать по специальности из-за постоянно желающей денег Марины у него не особо получалось – зарплаты у ученых были аховые, а ей все время что-то требовалось. То шмотки, то хрусталь, то ковры, то духи, то еще что…
   – Ит, я сейчас сюда вам принесу, – предложила Ольшанская.
   – Ладно, – сдался тот. В конце концов, тарелку можно будет убрать в холодильник…
   – И прослежу, чтобы все съели, – добавила она.
   Не получится…
   Ит тихо засмеялся.
   – Платье купили уже? – поинтересовался он.
   – Купили, – довольно улыбнулся Гриша. – Красивое.
   – Мне бы больше пошел мешок из-под картошки, ну да ладно, – проворчала Роберта, выходя из комнаты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация