А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роза прощальных ветров" (страница 25)

   Конечно, слабоумным в прямом смысле Юрий Аникеев не был. Но он был – никакой. Безвкусный и пресный, как вываренная говядина. Уж если сравнивать, то Серега Козырев и то был лучше...
   Варвара старательно зажмурилась, призывая сон.
   Запахло гарью.
   В этом не было ничего удивительного – иногда старуха Вершинина вставала среди ночи, чтобы изжарить Кисе куриную ножку. «Вот человек... Прожила всю жизнь бобылихой, теперь на Кису молится! А ведь сказано было – не сотвори себе кумира. Грех тем, кто собаку выше людей ставит. Батюшка в прошлую субботу говорил, что людей бог создал по своему образу и подобию, и потому всякий, кто собаку больше людей любит, ставит ее и выше бога...»
   Варвара была из тех, кто в Крещенье регулярно ходит за водой, а на Пасху красит яйца.
   Она уткнулась носом в подушку. Перед глазами покачивались узкие желтые ступни... И зачем она тогда зашла к Сереге! Лучше бы никогда не видела этого... И он, такой-сякой, неужели не понимал, что великий грех совершает, добровольно уходя из жизни?..
   Жариться ему теперь на сковородке...
   Варвара подняла голову и принюхалась. Ей вдруг стало страшно.
   – Юрка... Юрка, проснись! – толкнула она мужа.
   Тот замычал.
   – Юра, кажется, гарью пахнет...
   Варвара вскочила, распахнула дверь, выбежала в коридор. Здесь запах был сильнее и гуще. Она обмерла.
   – Юра! Анжелка! Да проснитесь все! – дрожащим голосом закричала она. Некоторое время никто не отзывался. А потом раздался топот босых ног.
   – Мама! – жалобно позвала Анжела. – Мама, ты где?
   Варвара попыталась включить свет – но выключатель в коридоре выдал фонтан веселых искр.
   – Все во двор! – страшным голосом заорал Аникеев, видимо, окончательно придя в себя. – Во двор все, кому сказал!
   Варвара осторожно приоткрыла дверь на кухню – и клубы едкого дыма ударили ей в лицо. Оранжевые, страшные сполохи... Она быстро захлопнула дверь.
   – Вещи, мои вещи... – стонала Анжела. – Где мои новые джинсы, я их два дня как купила?..
   «Деньги и документы!» – мелькнуло в голове Варвары. Некоторое время вся семья металась по квартире, выбрасывая в окна, выходящие в палисадник, все, что попадалось под руку. Варвара накинула поверх ночной рубашки песцовую шубу (не пропадать же добру!), в хозяйственную сумку кинула содержимое особого ящика в комоде, где хранилось все самое важное. И снова принялась стремительно метать стога одежды в окно.
   – Все во двор! – снова заорал Аникеев. – Дуры, живьем же сгорите!..
   Он чуть ли не силой вытолкал на улицу жену с дочерью, кашляющих от дыма. Только тогда Варвара сообразила, что неплохо бы вызвать пожарных. Сидя на траве рядом с дрожащей от ужаса Анжелой, она принялась нажимать кнопки сотового.
   Аникеев, решительный и комический в своих белых кальсонах, забарабанил в окна Вершининой.
   – Анна Леонардовна! Немедленно выходите!
   В окне показалось перепуганное лицо старухи Вершининой и тут же скрылось. В глубине квартиры истошно заливалась лаем Киса.
   – Варька, Роза дома? – обернулся муж.
   – Откуда я знаю... Вчера вечером вроде не было ее... Алло, ноль один? Ноль один, мы горим! Адрес? Сейчас... Господи, Анжелка, какой у нас адрес?!.
   Аникеев принялся ломать старухину дверь – та решительно не открывала ее. Вышиб дверь, скрылся в клубах дыма.
   – Папа! – ахнула Анжела. – Мам, ты посмотри, что он делает... Папочка!
   – Аникеев, вернись! Ты совсем спятил? – перепугалась и Варвара.
   Через минуту Аникеев вытащил на крыльцо отчаянно сопротивляющуюся старуху.
   – Нет! Пусти... – басом орала та. – У меня там золото! Золото там у меня! Я никуда не пойду, мне золото надо спасать!
   Варвара схватила Вершинину за голую морщинистую руку.
   – Анна Леонардовна, опомнитесь! Жизнь-то важнее...
   Киса забилась под забор – и молчала.
   Огонь теперь был и на крыше.
   – Анна Леонардовна, вы не знаете – Роза у себя?
   Та молчала, ворочая из стороны в сторону белками глаз, и тяжело дышала. Потом сипло простонала:
   – Золото...
   Аникеев принялся вышибать дверь Розы.
   – Папочка, не надо! – рыдая, закричала Анжела, прижимая к груди плюшевого медведя. – Папочка, ты сгоришь! Мам, да скажи ты ему!..
   Дверь упала внутрь, из квартиры повалили густые клубы дыма, в которых и скрылся Варварин благоверный.
   – Псих... – прошептала она с тоской. – Что ж он творит, ненормальный, а?..
   От дороги раздался пронзительный вой – это мчались пожарные машины. Аникеева все не было. Внутри дома что-то грохнуло, вверх поднялся столб искр. «Наверное, перекрытия рушатся...» – мелькнуло у Варвары в голове. Она прижала к себе рыдающую дочь.
   – Золото... – ломая руки, застонала старуха Вершинина.
   И в этот самый момент на крыльцо выскочил Аникеев, держа на руках Розу. Он кашлял, глаза его налились кровью от дыма...
   Уже навстречу бежали пожарные, разматывая на ходу шланги.
   – Юрка... – пробормотала Варвара. – Ты что же, сиротами нас с Анжелкой хотел оставить, а?..
   Аникеев положил Розу на траву, возле забора.
   – Ничего, жива! – возбужденно, радостно захохотал он, потом зашелся кашлем.
   – Молодец, мужик! – Один из пожарных, пробегая мимо, хлопнул его по плечу. Огонь уже бушевал вовсю, весело гудело пламя, его заливали водой – но, похоже, безуспешно.
   Приехала «Скорая» – Роза к тому времени очнулась, села. Аникеев надсадно кашлял – врачи надели на него маску и заставили дышать кислородом.
   Варвара подошла к Розе.
   – Как ты?
   – Ничего... Я выйти не могла, представляешь? – Роза – бледная, с полосой копоти на щеке – смотрела удивленно и растерянно. – Проснулась – дымом пахнет. Толкаю дверь из комнаты – не открывается. А на окнах решетки... Хотела открыть, а ничего не получается... Дышала сквозь платок, а потом, когда совсем худо стало, Юрка твой...
   – Там стул был! – крикнул Аникеев, убрав от лица маску. – Стул мешал...
   – Золото! – опять глухо вскрикнула Вершинина.
   – Анна Леонардовна, какое золото? – плаксивым голосом спросила Анжела.
   – Наверное, золото у нее дома было спрятано, – рассеянно произнесла Варвара, продолжая глядеть на мужа.
   Розе тоже дали подышать через маску – но она, похоже, чувствовала себя неплохо. Аникееву сделали укол.
   – В больницу его надо... Дыма надышался!
   Варвара на негнущихся ногах, в длиннейшей шубе, волочащейся по траве, подошла к мужу. Тот сидел, моргал красными глазами с опаленными ресницами, старательно дышал через маску, которую держал перед ним фельдшер.
   – Юрка! – пробормотала она. – Юрка... – потом обернулась к фельдшеру. – Люди добрые! – вдруг закричала она. – Спасите моего мужа! Я вас умоляю – спасите его...
* * *
   «Тантум роза» – лекарство, бесцветная прозрачная жидкость с типичным запахом роз. Фармакологическое действие: противовоспалительное, болеутоляющее, антисептическое. При местном применении проявляет антибактериальную, антиэкссудативную активность и выступает в качестве местного анестетика. Обладает гистопротекторной активностью. Стабилизирует клеточные мембраны...
   (Из фармакологического справочника.)
* * *
   Слегка кружилась голова, но в общем чувствовала она себя неплохо.
   Сидела на траве возле забора и смотрела, как догорает дом.
   Скоро пожар совсем потушили, от обугленных стен поднимался лишь голубоватый дымок.
   Один из пожарных уже попытался заглянуть внутрь, но старуха Вершинина заголосила, коршуном встала между ним и закопченным дверным проемом:
   – Не пущу! Там золото... Разворуют все! Золото там...
   С трудом от нее добились – золото у Анны Леонардовны, оказывается, было зашито в занавески. Кое-как успокоили ее, потом пожарный сходил в дом, принес и положил перед ней мокрые, рваные, почерневшие шторы – вернее, то, что осталось от них.
   Анна Леонардовна ощупала то место, где когда-то был низ ее занавесок, ахнула счастливо:
   – Есть... вот оно!
   Ветхая ткань развалилась в руках – и остались лежать у нее на ладонях несколько спекшихся, слипшихся от жара золотых маленьких слитков – то, что было когда-то колечками, сережками, цепочками...
   – Хоть что-то осталось, – удовлетворенно пробубнила Вершинина, ссыпала свое богатство в карман халата, ревниво огляделась. Потом словно опомнилась: – Киса! Киса, ты где?!
   Киса раздраженно тявкнула из-под забора.
   Юру Аникеева врачи увезли, обещая, что с ним будет все в порядке.
   К Розе снова подошла Варвара в песцовой шубе до пят, села рядом.
   – Надо было с Юркой ехать... – подавленно произнесла она. – Но как же я Анжелку одну оставлю? И добра вон сколько нашего повсюду валяется... Охранять надо.
   – Юрка – герой.
   – Да ну прям... – с тоской произнесла Варвара и вдруг заплакала.
   – Варь, не надо. Все живы... – устало сказала Роза, откинувшись назад и закрыв глаза. Утреннее солнце, уже по-летнему жаркое, светило ей в лицо.
   Прибыл чиновник из местной администрации, предложил погорельцам временно разместиться в здании местной гостиницы, обещал, что в ближайшее время будет решаться вопрос о новом жилье.
   – Буквально через две, три, максимум – четыре недели, граждане, вы сможете въехать в новые квартиры...
   – Смотри, сейчас ведь не старые времена, сейчас мы все умные – по судам вас затаскаем, если обманете! – грозно закричала Анна Леонардовна, прижимая к груди Кису.
   – Роза, ты какая-то странная, – вдруг сказала Варвара. – Дом же сгорел! Нашдом! Как дальше-то жить?
   – Ты же сама сто раз говорила о том, что этот дом давно пора снести, – ответила Роза. – Помнишь?
   – Ну да... А все равно жалко. Посмотри – твой идет! – оглянувшись, произнесла Варвара.
   Сердце у Розы дрогнуло. Твой... Своим она считала только Костю Неволина. Она обернулась и увидела его, выходящего из машины. Взгляд у него был изумленным, испуганным. Широко открытыми глазами Неволин смотрел на дымящиеся развалины...
   – Костя! – Роза бросилась ему навстречу, обняла.
   – Роза, что тут случилось? – ошеломленно спросил он.
   – Пожар был.
   – А ты как? – Он взял ее лицо в ладони, тревожно заглянул в глаза. – Чумазая какая... Роза, ни на минуту тебя нельзя оставить!
   – Костя, а Николай сказал...
   – Да выпустили меня! – с веселой досадой воскликнул он. – Представляешь, появляется под утро мужик – этот, помощник твоего мужа, и делает заявление: дескать, господин Тарасов оговорил господина Неволина, меня то есть, а на самом деле все было не так и главную опасность представляет совершенно взбесившийся господин Тарасов, который едва не убил его самого, и прочая, и прочая...
   – И тебя выпустили?
   – Попробовали бы меня не выпустить! – засмеялся он. – Слушай, а отчего пожар-то случился? Из-за старой проводки?
   – Нет, – подошла к ним хмурая Варвара. – Говорят, поджог был... – Она кивнула в сторону ползающих по руинам пожарных. – С той стороны, где овраг. И канистру там нашли из-под бензина...
   Роза переглянулась с Неволиным.
   – Поехали ко мне, – сказал он ей. – Чего тут-то сидеть...
* * *
   «На глобусе линию Розы называли также меридианом, или долготой, – то была воображаемая линия, проведенная от Северного полюса к Южному. И этих линий Розы было бесчисленное множество, поскольку от любой точки на глобусе можно было провести линию долготы, связывающую Северный и Южный полюса. Древние навигаторы спорили лишь об одном: какую из этих линий можно называть линией Розы, иначе говоря, нулевой долготой, с тем чтобы затем отсчитывать от нее другие долготы.
   Теперь нулевой меридиан находится в Лондоне, в Гринвиче.
   Но он был там не всегда.
   Задолго до принятия нулевого меридиана в Гринвиче нулевая долгота проходила через Париж, точно через помещение церкви Сен-Сюльпис. И медная полоска, вмонтированная в пол, служила тому свидетельством, напоминала о том, что именно здесь пролегал некогда главный земной меридиан. И хотя в 1888 году Гринвич отобрал у Парижа эту честь, изначальная, самая первая линия Розы сохранилась по сей день».
   (Дэн Браун. «Код да Винчи».)
* * *
   – Ты женишься? Поздравляю! – озабоченно воскликнула Кира. – И ребенок еще будет? Ох, Костя, а мне что делать...
   – Что? – непонимающе сказал Неволин.
   – Я с Ваней едва справляюсь! – с досадой произнесла бывшая жена. – Ты не представляешь – я как белка в колесе с утра до вечера...
   – Кира, но я никогда не отказывался помогать вам! – воскликнул Неволин.
   – Ты не понимаешь... С ним совершенно невозможно стало общаться! Дерзит, ссорится со всеми... Ужасный характер! Я устала. Думала – пусть Ваня хоть какое-то время поживет с отцом – с тобой то есть. А ты... – Кира безнадежно махнула рукой.
   – Я поговорю с ним, – сурово произнес Неволин.
   – Бесполезно. Он... Я даже не знаю, почему он такой злой! – Кира сняла с носа неземной красоты очки и принялась протирать их краем рубашки.
   – Я не могу взять Ваньку к себе, – сказал Неволин. – По крайней мере, сейчас. Ты не представляешь, как в последнее время Розе было тяжело...
   Кира устало вздохнула:
   – Неволин, ты никогда не понимал моих проблем.
   – А ты, Кира, кроме своих проблем ничего и знать не хочешь!..
Эпилог
   ...Июньское яркое солнце светило в окна, мешало.
   Иван с досадой вздохнул, отбросил учебник и, щурясь, задернул штору – звонко щелкнули деревянные кольца, на которых она была подвешена.
   Это было роковой ошибкой. В соседней комнате раздался какой-то звук. «Ну вот... – обмер Иван. – Может, послышалось?»
   Но ему не послышалось – звук повторился снова. Нечто среднее между зевком и началом протяжной песни.
   Ничего не оставалось, как идти смотреть, что там.
   ...Она не спала и глядела спокойными веселыми глазами, подложив под щеку сложенные ладошки. О, этот обманчиво-примерный вид!
   – Проснулась? – сурово спросил Иван.
   Она моментально вскочила, протянула к нему руки – голенькая, в одних памперсах.
   – Платье надевай... Где твое платье?
   Платье нашли закопанным под одеяло.
   – Да стой ты, не вертись... Носки где?
   Нашли и носки.
   Только тогда Иван поднял ее на руки, перенес через деревянный бортик кровати.
   – Тяжелая ты какая, Машка... Точно поросенок! И чем тебя только кормят... Тапочки обувай.
   Она всунула ноги в крошечные тапочки, выбежала в соседнюю комнату и звонко позвала:
   – Мама?
   – Мама твоя в магазин ушла, сейчас придет, – покровительственным тоном сообщил Иван.
   Она немного встревожилась, но потом вспомнила про свою новую игрушку – большую яркую жестянку из-под конфет, в которой лежали ее богатства.
   – Дай-дай-дай! – Она потянулась к полке.
   – Да ради бога... – Иван дал ей коробку. – Только сиди тихо и не мешай мне.
   На всякий случай он уселся рядом с ней на ковре, положив учебник на колени. И краем глаза продолжал следить за Машей. Она вывалила из коробки стеклянные бусы, цепочки, пластмассовые пестрые колечки, принялась нацеплять все это на себя.
   – Ты, Машка, прямо как сорока... Любишь все яркое! – не выдержал, хмыкнул Иван.
   Она повернулась к нему, протянула переливающуюся диадему со стразами и сказала великодушно:
   – На!
   – Мужчины это не носят, – Иван отстранил подношение. Машины глаза даже затуманились от сожаления – она не понимала, как можно было отказаться от такой красоты. Подумав, водрузила диадему на свои спутанные после сна волосы – рыжеватые, цвета крепкой заварки, чуть вьющиеся. Подбежала к зеркалу.
   – Тебе идет! – снисходительно кивнул Иван.
   Она полюбовалась на себя еще немного, потом принялась складывать свои богатства обратно в коробку. Это была такая игра – доставать их, любоваться, потом снова прятать... Чего еще можно было ждать от человека двух с половиной лет! Она играла и пела – нечто невразумительное, без слов – эдакий заунывный напев степного кочевника.
   Зазвонил телефон. Это была Света.
   – Будьте добры Розу, – официально произнесла она, точно не узнала Ивана.
   Иван недолюбливал ее – она казалась ему какой-то странной, словно вечно исполняла некую роль.
   – Свет, это я, Иван... Не узнала?
   – А, это ты... – неискренне удивилась та. – А мама где?
   – В магазин ушла. Перезвони ей на сотовый, что ли...
   – А с кем ты там? С Машенькой?..
   – Да.
   – Ты что, хочешь сказать – тебя оставили одного с ней?!
   – А что такого?
   – Разве ты справишься? Господи, я сейчас приеду...
   – Перестань, Свет, – лениво сказал Иван. – За кого ты меня принимаешь? Да и Роза ушла-то всего на полчаса...
   Света была приемной дочерью Розы. Около трех лет назад была скверная история – ее родной отец, тогда еще Розин муж, довольно богатый человек, натворил много чего ужасного. Его пытались судить, но так ничего и не вышло. Впрочем, беда пришла к нему с другой стороны – он не выдержал конкуренции, разорился и едва не угодил в дурдом на этой почве. Потом уехал в Канаду, заявив напоследок, что это дурацкая страна и здесь живут одни дураки и сволочи. Доходили слухи, что и в Канаде у него начались какие-то проблемы...
   – Как у тебя дела? – подумав, спросила Света.
   – Я к физике готовлюсь. Ладно, пока...
   Иван положил трубку, и в этот момент раздалась трель домофона.
   – Мама? – всполошилась Маша.
   – Наверное... – Иван снял теперь трубку переговорного устройства. – Кто там?
   – Неволин, это я... – услышал он голос своего приятеля Фирсова. – Слышь, ты билеты просил?
   – Поднимайся, – Иван нажал на кнопку.
   – Мама? – упавшим голосом переспросила Маша, глядя на брата снизу вверх – хотя, наверное, уже поняла, что это никакая не мама.
   – Это Фирс, Машка. Мой одноклассник, – снисходительно пояснил он.
   Маша встревожилась еще больше. Чужих она не любила и боялась.
   Схватила бренчащую жестянку, на всякий случай запихнула ее под диванную подушку. Побежала в свою комнату, надеясь переждать там визит незваного гостя, но потом, видимо, поняла, что одной ей там будет совсем страшно. Примчалась обратно к Ивану, потянулась к нему, панически запищав:
   – Ваня... Ваня!
   Ивану ничего не оставалось, как взять ее на руки. Машка, конечно, была бестолковым созданием, но он не мог ей не сочувствовать...
   – Привет... Ой, а кто это у нас? – В прихожую ввалился Фирс. – Ты что, Неволин, в няньки подрядился?
   – Да не ори ты так... Маш, это Фирс. Не бойся, он не злой! – сурово произнес Иван. Маша быстро обернулась, потом снова спрятала лицо, крепко обхватив брата за шею. – Ладно, брось билеты вон туда... – указал он подбородком на кресло. – Машка, ты меня сейчас задушишь...
   – Маша, я не злой! Маша, привет! – Фирс добродушно скривил лицо.
   Маша решительно не желала знакомиться. Какой-то громила в широченных штанах, говорит басом... Ну его.
   – Я к Кисляковой сейчас заходил...
   – И что? – лениво, словно нехотя, спросил Иван, пересаживая тяжелую Машу с одной руки на другую. – Что она?
   – Шпоры пишет. Пишет и рыдает. Если, говорит, наш Ванечка ей на экзамене не поможет, то физику она точно провалит...
   – С какой это стати я должен ей помогать? – устало сказал Иван. – Пусть ей Семенихин помогает!
   – Она утверждает, что с Семенихиным у нее ничего общего и только ты у нее свет в окошке...
   – Ой, да ладно! – рассердился Иван. – Я не слепой и не глухой... Так ей и передай, если хочешь.
   С означенной Кисляковой у него были сложные, противоречивые отношения.
   Фирс ушел, и они с Машей снова остались одни. Иван спустил ее на пол.
   – Рыдает она, видите ли... – раздраженно повторил он вслух. – А я что, с платочком должен за ней бегать, что ли?.. Слезки вытирать?
   Маша немедленно притащила брату скомканный носовой платок:
   – На!
   – Ты чего? – все так же раздраженно спросил он, потом не выдержал, засмеялся, потрепал ее по спутанным волосам. Засунул платок в карман джинсов. – Хорошо, я подумаю...
   Иван жил с отцом и Розой около года. И все потому, что в доме матери появился... искусствовед Гиреев. Сколько Иван себя помнил, мать всегда ругала того – Гиреев такой, Гиреев сякой, Гиреев низкопоклонник...
   Но, видимо, слова у людей всегда расходятся с делом. Гиреев был бородатый, патлатый и сильно смахивал на снежного человека, вдруг вздумавшего надеть на себя костюм и нацепить на нос очки. Зачем Гиреев вдруг понадобился матери, Иван не понимал. Он счел ее поступок предательством и согласился перебраться к отцу. Отца и его новую жену Иван тоже не особенно любил, но от Гиреева его буквально трясло. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее...
   Отец с Розой к тому времени как раз разобрались с жилищным вопросом: квартиру отца плюс квартиру Розы в Камышах, которую ей выделили взамен сгоревшей, обменяли на большую площадь.
   Поначалу Ивана бесило, как отец носится с Розой, как они вдвоем квохчут над маленькой Машкой, но потом привык. В конце концов, Роза была невредной теткой, простой и не особенно его допекала. А Машка... Машка тоже оказалась не такой уж противной, какой полагалось быть младшей сестре.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация