А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роза прощальных ветров" (страница 24)

   Потом настала тишина. Щелкнул замок, и дверь распахнулась – на пороге стоял Бабенко, красный от натуги.
   – Уходите, Роза Витальевна, – с ненавистью глядя на нее, сказал тот. – Скорее!
   – А он?
   – Он там, в кабинете. Я его тоже запер на ключ...
   Повторять дважды Розе не пришлось – она побежала к выходу, схватила свою сумочку, стоявшую в прихожей на подзеркальнике. Еще минута – и она уже выскочила из подъезда.
   Был поздний вечер, и в теплых сумерках летел, словно метель, тополиный пух.
   Мимо по дороге неспешно катилось такси. Роза замахала рукой – такси моментально остановилось перед ней.
   – Куда?
   – В Камыши.
   – Это где это такое? – лениво удивился таксист.
   – Поехали скорей, по дороге объясню! – нетерпеливо воскликнула Роза.
* * *
   «В знак веры в жизнь вечную, в воскресение из мертвых клали на Востоке в древности розу Иерихона в гроба, в могилы.
   Странно, что назвали розой да еще розой Иерихона этот клубок сухих колючих стеблей, подобный нашему перекати-поле, эту пустынную жесткую поросль, встречающуюся только в каменистых песках ниже Мертвого моря, в безлюдных синайских предгориях. Но есть предание, что назвал ее так сам Преподобный Савва, избравший для своей обители страшную Долину Огненную, нагую, мертвую теснину в Пустыне Иудейской. Символ воскресения, данный ему в виде дикого волчца, он украсил наиболее сладчайшим из ведомых ему земных сравнений...»
   (Иван Бунин. «Роза Иерихона».)
* * *
   Она была права.
   Она говорила очень наивные, действительно какие-то детские слова – но она, конечно, была права. Бабенко и сам чувствовал нечто подобное раньше, только его мысли не были облечены в какую-то конкретную форму. Он просто знал, что его шеф – слабак, только не позволял себе развивать эти мысли дальше.
   Он, Георгий Семенович Бабенко, был честным человеком и честно выполнял свою работу. Он был обязансвоему шефу, в свое время выручившему его из неприятной ситуации, и потому сама личность господина Тарасова его не интересовала. Ну да, со слабиной человек, что ж теперь... Бабенко иногда даже испытывал удовольствие от того, что господин Тарасов совершенно не может без него обойтись. Один раз удрал в город без него, и что же? Всю физиономию ему расквасили... Будь с ним рядом он, Бабенко, такого безобразия бы не случилось.
   Вот опять же с женой у господина Тарасова были проблемы. Обиделась она, что у мужа любовница есть, и из дома удрала. Сама себе любовника завела из принципа. Ну, может, и не из принципа, а правда влюбилась, однако дела это не меняет.
   Удрала и удрала – черт с ней, случись такое с Бабенко, то он ни за что бы вертихвостку возвращать не стал, поскольку у него гордость есть.
   Но господин Тарасов точно свихнулся из-за женушки.
   И ладно бы она красоткой какой была, а то – ни кожи ни рожи. Рыжая и бледная, чисто чухонка какая! И возраст у ней... Конечно, старухой Роза Витальевна не выглядела, скорее даже наоборот, но в паспорте-то у нее – сорок лет!
   Он, Бабенко, принципиально никогда не женился. Он любил молоденьких девушек. Чтобы студентка или так, выпускница... И они его тоже любили, очень их заводил его суровый вид и седина.
   Он, Бабенко, был одиноким волком и наслаждался своим положением. В черном костюме, подтянутый, при деле...
   А сегодня его эта Роза Витальевна «рабом» назвала. Тоже правда, как ни крути! Нормальному человеку хочется, чтобы не он прислуживал, а ему. Чтобы он сам был хозяином, а не над ним кто-то стоял...
   И это было ужасно неприятно, единственное, что хоть сколько-то могло утешить, это то, что хозяину досталось еще больше. Уж того-то опустили по полной программе!
   Какие же все-таки они стервы, эти бабы... Немудрено, что после всех тех слов, что Роза Витальевна наговорила шефу, тот пришел в совершенно невменяемое состояние. Зарыдал и начал дергаться, точно эпилептик.
   Бабенко сразу понял – еще чуть-чуть, и шеф ворвется к своей беглой женушке. Начнет ее душить, как и обещал. А уж если он ее задушит, то не миновать суда. И в этом случае уж вряд ли какие связи помогут – убил человека, и все тут. Это Бабенко хорошо знал, поскольку сам служил когда-то в органах. Ну, конечно, могут суд присяжных созвать и давить на то, что человек в состоянии аффекта был, из ревности сотворил такое... Ежели адвокат хороший да присяжные чувствительные, то, может, и обойдется. Дадут совсем немного. Но все равно – разве хорошо это?..
   И Бабенко быстренько скрутил своего шефа, затолкал в кабинет, а Розу Витальевну поскорее отпустил.
   По опыту Бабенко знал – шеф, человек очень вспыльчивый и гневливый, быстро отойдет, сам потом спасибо скажет...
   Бабенко налил воды из графина, выпил половину стакана, причесал перед зеркалом волосы.
   – Гоша, открой! – вопил шеф в кабинете и колотил кулаками в дверь. – Гоша, ты что делаешь...
   – Николай Владиславович, я открою, если вы успокоитесь, – сухо сказал Бабенко. – Вы сейчас сами для себя опасность представляете.
   – Открой! Я тебя уволю... Открой, кому сказал!.. – бесился шеф.
   Бабенко допил воду.
   Шеф бился в истерике, но потом замолчал – наверное, понял, что проще будет утихомириться.
   Бабенко подождал еще немного и только тогда распахнул дверь кабинета.
   – Ну вот, наконец-то... – пробормотал хозяин, улыбаясь странной, какой-то скособоченной улыбкой (наверное, из-за того, что у него было лицо разбито).
   – Вы меня простите, Николай Владиславович, но я был вынужден это сделать, – сдержанно произнес Бабенко. – Сами понимаете, какими бедами ваш гнев мог обернуться. Вы могли убить Розу Витальевну.
   Господин Тарасов поправил галстук на шее, точно тот его душил.
   – Да, Гоша, мог... – все так же улыбаясь, сказал он. Потом увидел графин на столе. – Очень пить хочется!
   Бабенко налил воды в стакан.
   – Спасибо... Да, Гоша, а где мой телефон? Кажется, он у меня из кармана выпал, когда мы тут с тобой боролись... Посмотри под диваном.
   – Хорошо, Николай Владиславович, – сказал Бабенко и опустился на четвереньки. «Надо же, как быстро в разум вошел...» – подумал он.
   И в этот момент словно небо разверзлось над его головой – что-то с силой ударило Бабенко по затылку, со звоном посыпалось стекло и... Дальше он ничего не помнил.
   «Вот гад, – мелькнула только вялая мысль, перед тем как Бабенко окончательно потерял сознание. – Он же меня графином по башке шарахнул...»
   ...Георгий Семенович Бабенко пришел в себя только минут через тридцать. По крайней мере, так утверждали настенные часы с подсветкой.
   Было совсем темно.
   – Вот гад... – простонал он, садясь на полу. Ощупал затылок – пальцы были мокрыми. «Кровь!» – Бабенко встал, включил свет. Зеркало отразило его залитое кровью лицо. Вокруг валялись осколки разбитого графина.
   И тишина... Во всей квартире стояла тишина.
   «И это за все хорошее, что я для него делал? – со скорбью подумал Бабенко. – Он что же думает – что я его раб и все готов терпеть? Ну уж дудки...»
* * *
   Я загляделся
   В небеса. Та самая
   Луна, как роза,
   Над горою Микаса
   В префектуре Касуга.
   (Классическая японская танка. Автор – Абэ-но Накамаро, 698 – 770 в. н. э.)
* * *
   Была уже совсем ночь, когда Роза оказалась в Камышах. Она скользнула на свою часть дома, быстро заперла дверь и только тогда почувствовала себя более-менее спокойно. От усталости и перенапряжения у нее кружилась голова.
   Она хотела сразу же обзвонить Костиных друзей, поднять всех на ноги, бить в набат, спасать его... Даже бывшей Костиной жене собралась звонить – та, кажется, была довольно известным человеком и наверняка у нее имелись какие-то связи!
   Но потом поняла, что если не отдохнет прямо сейчас, то бог знает что может случиться... И потом, будить среди ночи людей не имело смысла. Ночью (насколько Роза это знала) дела не делались.
   «Завтра... завтра все будет ясно. Прямо с утра... Да, рано утром! Я встану и...» – но додумать свою мысль Роза так и не успела. Она рухнула на постель как была, одетой, и моментально провалилась в глубокий сон.
ВТОРОЙ СОН РОЗЫ
   ...Ослепительно блестела черная вода, и от мягкой, поросшей густой короткой травой земли шло парное тепло.
   Роза сидела на берегу и смотрела то на воду, то на другой берег, весь заросший высокой стеной камышей.
   «...нет, я все-таки не понимаю, Серега, что ты называешь душой, – недовольно сказала она. – Объясни, пожалуйста, подробней!»
   «Все очень просто: у сознания есть три стороны. Одно направлено на окружающий нас мир – это предметное сознание. Другое – направлено внутрь самого человека, и оно называется самосознанием. И есть еще сознание как поток непосредственных переживаний. Первые две стороны всегда назывались духом, а третья – душой...» – ответил ее собеседник.
   «Все равно непонятно!» – с досадой произнесла Роза, глядя на другой берег.
   «В д-духе человек возвышается над природой, познает законы мироздания, строит машины, возводит д-дома... В принципе, все это может делать и искусственный интеллект. А д-душа – это нечто более глубокое и значительное...» – сказал третий собеседник.
   «В глубине человеческого сознания течет изменчивая и невидимая река – поток душевных переживаний. Душевная жизнь подобна бесконечной мелодии. И все, что ни случилось бы с человеком, откладывается в его памяти, меняет его... И потому человек каждый раз – уже другой. Например, ты видишь дом...»
   «Свой дом?» – с любопытством спросила Роза.
   «Да. Ты видишь не просто старый дом, знакомый тебе с детства, ты видишь нечто, что состоит из твоих радостей и твоих печалей. Здесь жили те, кого ты любила, здесь пришли к тебе мысли о том, что жизнь конечна, здесь вошли в твою кровь первые детские страхи, ты в первый раз осознала, кто ты – песчинка из миллиарда себе подобных или отдельно взятая система Вселенной... Этот дом – часть твой души».
   «Правда, так и есть...» – завороженно кивнула Роза.
   «Но скоро ты его п-потеряешь», – мягко произнес третий собеседник.
   «Как?! – перепугалась Роза. – Серега, скажи – он врет?»
   «Нет. Ты же знаешь, в материальном мире ничего вечного не существует! Но почему ты так испугалась? У тебя есть другой дом – там, где живет твоя душа... Вот за него ты не должна бояться, его никто и никогда не найдет. Потому что он везде и нигде, всегда и никогда...»
   «Значит, я потеряю часть своей души?»
   «Н-ничего ты не потеряешь! – с досадой воскликнул третий собеседник. – Наоборот – в своем тайном, невидимом доме т-ты сохранишь то, что потеряешь в реальном мире».
   «Да ну?..» – недоверчиво сказала она.
   «Я т-тебя уверяю! А мы-то с Серегой, по-твоему, г-где живем?..»
* * *
   В своем стихотворении «Видение розы» французский поэт Теофиль Готье рассказывает о девушке, вернувшейся с первого в жизни бала. Бережно прижимает она к груди алый розовый цветок, который сопутствовал ей целый вечер, и, отдаваясь воспоминаниям, утомленная и взволнованная, засыпает. Девушке кажется, что в окне появляется призрак розы, который, пройдя полупустую комнату, приглашает ее танцевать. Однако танец их обрывается с первыми утренними лучами. Призрак розы начинает таять, и девушка просыпается в печальном недоумении.
   В 1911 году талантливый балетмейстер Михаил Фокин поставил на музыку Вебера хореографическую миниатюру «Видение розы». Роль девушки исполняла Тамара Карсавина. Ее партнером был Вацлав Нижинский, который с таким совершенством вел партию, что экспансивные поклонницы срывали с его костюма розовые лепестки, нисколько не огорчаясь их искусственным происхождением...
   (Из журнальной статьи.)
* * *
   Только в начале четвертого ночи Николай добрался до пункта назначения. Каких трудов и мук ему это стоило – не описать... Это был самый настоящий ад.
   Вообще, весь вчерашний день был адом, начиная со встречи с любовником жены. Потом, когда все рычаги и механизмы по уничтожению проклятого Кости Неволина были задействованы, Николай немного успокоился. Он договорился с Бабенко, что тот привезет ему Розу. Можно сказать, возвращение блудной овечки в лоно семьи... Бабенко Розу привез, и тут снова все пошло наперекосяк.
   Какая жалость, что жена была не немой!
   Потому что она наговорила такого, что Николай почувствовал себя жарящимся на сковородке, а уж когда заявила о том, что ждет ребенка...
   Он мог ей не поверить.
   Но он поверил. Она не лгала. Господи боже мой, его Роза ждала ребенка!..
   С Николаем случилось нечто вроде помешательства. Он был готов убить Розу, но тут в дело вмешался Бабенко и поступил с ним точно так, как Николай приказал тому поступить с Розой, – запер его в комнате.
   «Ах ты сволочь... Ничего, ты у меня еще попляшешь!» – Николай усилием воли взял себя в руки, затих. Ему важно было как можно скорее догнать жену...
   Бабенко открыл дверь.
   Николай прекрасно осознавал, что помощник никуда его сейчас не отпустит. Едва Бабенко поймет, в каком состоянии находится Николай, он снова посадит его под замок. Потому что именно так воспринимает свои обязанности...
   От Бабенко следовало на время избавиться. Любым способом!
   Николай ударил помощника графином по стриженому седому затылку и выскочил из дома. Теперь он был свободен...
   Куда ехать, где искать беглянку, Николай прекрасно знал. И он поехал за ней – быстрее, быстрее, как можно быстрее...
   Ночь, стремительно кружащийся перед лобовым стеклом пух. За кольцевой, у светофора, Николай едва успел затормозить.
   Мелкая дорожная неприятность – он слегка «поцеловал» багажник стоящей перед ним машины. Всего-то...
   Но из машины (результат жалких потуг отечественного автопрома, примерно десятилетней давности!) выскочил взбешенный водитель. И началось:
   – Да ты... Куда ты смотришь... да я... да мать твою... и всех твоих родственников...
   Николаю, наверное, следовало сдержаться и сразу дать несчастному «зелененькую» с портретом Франклина (более чем достаточно – на том инцидент был бы исчерпан и без вмешательства дорожных служб), но вот сдержаться он как раз и не смог.
   – Быдло! – сказал он, вылезая из машины. – Ты знаешь кто?.. Ты – быдло! Ездить на таком ржавом корыте...
   Пострадавший – примерно ровесник Николая, с глубокими залысинами и в безобразных брезентовых штанах – взбеленился еще больше.
   – А ты думаешь, раз на иномарку сел, значит, тебе все можно?! Да я... да ты... да твою мать... и всех твоих родственников...
   Тогда Николай ударил его. Пострадавший в долгу не остался...
   Потом их, мутузящих друг друга в придорожной пыли, задержал проезжающий мимо наряд. Слава богу, хоть тогда у Николая хватило ума не сопротивляться!
   Пришлось довольно долго сидеть в отделении, пока оформляли протокол. Николай сумел умаслить и пострадавшего, и хмурых сонных милиционеров.
   Когда он наконец обрел свободу, была уже не просто ночь, а тот отрезок суток между ночью и утром, когда сознание бодрствующего приобретает странную, пугающую четкость, и все окружающее кажется немного фантастичным.
   Жар, горящий в груди Николая, не угас. Даже наоборот – он разгорелся еще сильнее.
   Так вот, в Камыши он приехал только в начале четвертого. В маленьком городке было тихо – ни прохожих, ни других машин, только луна в небе...
   Николай припарковался неподалеку от знакомого палисадника, вышел, осторожно закрыв дверцу (он очень боялся нарушить эту мертвую тишину всяким лишним звуком), перешагнул через низкий забор.
   Ни одно окно не горело.
   Николай поднялся по ступеням и тихо открыл дверь своим ключом. У него был ключ от камышовской квартиры – Роза, наверное, забыла, что один комплект хранился у мужа с давних пор. На всякий случай...
   Его уже не трясло, и боли (от вчерашних и сегодняшних ссадин) он не чувствовал. В его сознании была только Роза – это она была источником всех его неприятностей, это она подвергала его этим испытаниям.
   Сняв туфли, он тихо скользнул по коридору, утонувшему в черной, непроглядной темноте, ощупью угадывая дорогу. Причем умудрился ничего не свалить и ничем не загреметь...
   Дверь в спальню была распахнута.
   Николай вошел – и замер на пороге, боясь пошевелиться. Роза была здесь, он ощущал ее присутствие, причем без помощи какого-либо органа чувств. Он просто знал, что она здесь.
   Так оно и было – она лежала на постели одетая и спала.
   Лунный свет сквозь железную решетку окна падал на ее лицо, на подушку, и в этом призрачном бледно-желтом сиянии Роза казалась нереально юной, непохожей на себя. Это была другая Роза – та, которую он не знал.
   Николай смотрел на нее, боясь пошевелиться, боясь, как бы не скрипнула половица под его ногами, – он не мог нарушить ее тихого, глубокого сна.
   Он ее ненавидел. И он ее любил. Сейчас он любил ее так страстно, так трепетно, как не любил даже в самые первые месяцы их знакомства... И было ужасно жаль, что он так и не успел показать ей этой своей безбрежной, бесконечной, нежной любви. Как они могли быть счастливы... Он отдал бы ей все. Абсолютно все. Всего себя – в полное ее распоряжение. Потому что только она смогла бы правильно распорядиться его душой – в самом высшем, философском смысле. Он пожадничал, и вот – оказался в убытке.
   Николай смотрел на Розу довольно долго, и за это время она так и не пошевелилась. Лицо спокойное и точно удивленное... Дыхания почти не слышно. Ее сон был похож на глубокий обморок.
   Потом она повернулась на бок и потерлась щекой о подушку.
   Он не мог с ней ничего сделать. Даже прикоснуться.
   Но оставить все как есть Николай тоже не мог. Во-первых, она любила другого. Во-вторых, она ждала ребенка – от другого. В-третьих, она никогда не вернулась бы к нему, к Николаю, – это уже очевидно и бесспорно.
   Осторожно, на цыпочках он отошел назад, остановился в темном коридоре, точно раздумывая. Затем тихонько прикрыл дверь, ведущую в комнату. Зашел в другую, в лунном свете увидел стул. Достаточно крепкий. Взял его, спинкой подпер ручку двери так, чтобы при всем желании ее нельзя было открыть изнутри. Затем в темном коридоре нашарил свои туфли, обулся, вышел вон. Запер входную дверь своим ключом.
   Минуту стоял на крыльце, глядя в черно-синее высокое небо с россыпью звезд – крупных и помельче. Теперь, когда Роза была где-то там, не перед его глазами, Николай мог немного расслабиться.
   – Роза... – пробормотал он и укусил себя за пальцы. – Как ты могла!
   Еще чуть-чуть – и он захлебнулся бы, утонул в рыданиях, но последним усилием воли заставил себя сдержаться.
   Перескочил забор, достал из багажника канистру бензина. Потом обогнул дом с другой стороны – с той, где был овраг. Осторожно, пригибаясь, прошел по узкой тропинке, облил бензином стену. Истратил всю канистру. Если займется здесь, то с дороги не сразу заметят, не так быстро поднимут тревогу (мало ли кто вздумает проехать мимо в этот час!). А когда заметят, будет уже поздно.
   «Это хорошо, что она спит... Она просто не проснется. А другие... – он вспомнил тех, кто еще жил в этом доме, и сморщился от отвращения. – Других не жалко!»
   Он попятился и, стоя у угла дома, достал из кармана зажигалку. Зажигалка была дорогой, и в первое мгновение Николаю стало ее жаль – впрочем, уже в следующее он разозлился на ту жалкую скаредность, которая не давала ему покоя. «Господи, да я же сотню таких зажигалок могу себе позволить!»
   И он, щелкнув крышкой, бросил зажигалку вперед – туда, где были кусты, облитые бензином. Огонь вспыхнул моментально. С густым ровным гудением побежал вдоль дома...
   Николай отпрянул назад, почувствовав жар. И, больше не медля ни секунды, сел в машину. И уехал, даже не оглянувшись. Он сделал, что хотел.
* * *
   Праздник «розалия» существовал в древнеримском культе мертвых с I века до нашей эры и отмечался в зависимости от той или иной местности между 11 мая и 15 июля. Этот обычай, трансформировавшись в христианской традиции, до сих пор соблюдается в Италии в троицыно воскресенье (domenika rosata – «розовое воскресенье»).
   (Из журнальной статьи.)
* * *
   Законный супруг мирно похрапывал во сне. Не похрапывал даже, а благостно похрюкивал – точно свинья, развалившаяся посреди деревенской лужи.
   – Господи, как ты мне надоел! – с тоской прошептала Варвара, приподнявшись на локте. – Юрка! Юрка, перевернись на другой бок...
   – Что? Что случилось?.. – высоким вялым голосом спросил Аникеев, не открывая глаз.
   – Ничего... Спать ты мне не даешь – вот что!
   Аникеев грузно заворочался рядом – и теперь в рассветной полутьме перед Варварой замаячил его плешивый затылок в венчике кудрей. Она с отвращением отвернулась. «Нет, это невозможно... Отчего такая тоска, хоть вешайся?.. Ха-ха, один уже повесился! И отчего это на свете нормальных мужиков нету, одни алкоголики да слабоумные?..»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация