А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роза прощальных ветров" (страница 21)

   Они молча шли по ночному городу.
   У палисадника возле своего дома Роза остановилась.
   – Алик, пока... – печально сказала она.
   Он молчал.
   – Алик!
   – Если ты вот сейчас уйдешь, то я что-нибудь с собой с-сделаю! – неожиданно заявил он.
   – Что ты сделаешь?
   – Ну, например, под электричку б-брошусь!
   – Электрички уже не ходят... И вообще, шантажировать – нечестно!
   Роза ясно понимала, что ничего с собой Алик не сделает. Пустые угрозы...
   – Встретимся завтра... Нет, послезавтра, – продолжила она. – Ладно? Я люблю тебя...
   Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Алик, словно нехотя, разомкнул губы, нехотя ответил на ее поцелуй.
   – Пока, Алик! – повторила Роза и поднялась на крыльцо.
   Чувствовала она себя скверно – взрослая жизнь пока не удавалась. Всё было не то и не так, и в прикосновениях ее возлюбленного оказалось мало нежности. Впрочем, сам возлюбленный, в силу своего возраста, тоже был недоволен многим...
   А вечером следующего дня Роза узнала – Алик Милютин погиб под колесами электрички.
   Разум говорил Розе – ну не мог Алик сознательно лишить себя жизни, не мог! Да еще спустя столько времени после их разговора... Не мог он почти сутки злиться на нее, а потом броситься на рельсы! Скорее всего, это была случайность. Нелепое, странное совпадение!
   Но все равно чувство вины мучило Розу.
   И в снах выплывал на нее огромный белый теплоход, на капитанском мостике которого стоял Алик...
* * *
   Розенкрейцеры – члены тайных обществ (преимущественно религиозно-мистического характера) в VII – VIII вв. в Германии, России, Нидерландах и некоторых других странах. Названы, по-видимому, по имени их легендарного основателя Христиана Розенкрейца или по их эмблеме – розе, распятой на кресте...
   (Из популярной энциклопедии.)
* * *
   Козырев вышел в палисадник, поднял лицо к ночному небу. Слезы текли у него по щекам, но он не вытирал их. Сергей улыбался и со стороны, наверное, напоминал психа.
   Им владело странное, непонятное, но вместе с тем очень сильное чувство, которое не поддавалось классификации. Счастье с тоской вперемешку – половинка на половинку... Раскаяние и радость освобождения.
   Впервые за много лет он ощутил себя свободным – и для этого надо было всего лишь поговорить с Розой! Она не стала его проклинать, но и успокаивать тоже не стала. Она просто сказала те самые слова, которых он ждал всю жизнь.
   Сергей Козырев стоял посреди кустов цветущей сирени, смотрел на черное небо, ловил ртом прохладный майский воздух с таким удовольствием, словно никогда до того не замечал этих обычных, в общем-то, вещей, а теперь заметил вдруг – и восхитился от всей души. Теперь он имел право радоваться жизни...
   Медленно, словно пьяный, Сергей побрел к своему подъезду, с трудом перешагивая через заборчики, отделявшие полисадники перед каждым подъездом. В окнах у старухи Вершининой чуть мерцал голубоватый свет – та, наверное, в одной из дальних комнат смотрела телевизор. Полуночница... За дверью сонно, недовольно тявкнула Киса, но тут же замолкла.
   У Аникеевых было темно – все спали.
   Козырев хотел пройти мимо, к своему участку, но неожиданно остановился перед окнами аникеевской спальни. Тихонько стукнул в окно.
   Через несколько секунд показалась Варвара – ее бледное, круглое лицо с резко очерченными бровями напоминало маску.
   – Серега, ты? – недовольным шепотом буркнула она. – Чего тебе? Денег не дам, даже не проси...
   – Варя, поговорить надо! – тихо сказал он.
   – О чем? А до завтра не подождет? – нахмурилась она. – Ладно, погоди, сейчас выйду...
   Минуту спустя она вышла в палисадник, кутаясь в свой блестящий плащ.
   – Варя, а ты ведь меня обманула тогда... – дрожащим голосом начал Козырев.
   – Когда – «тогда»? – перебила его Варвара недовольно. Тем не менее Сергею показалось, что она вздрогнула. – Идем подальше от дома, а то перебудим всех...
   Они сели на скамейку в конце палисадника, почти у дороги.
   – На следующий день после выпускного! Ты мне сказала, что у Розы с Аликом было всё.
   – «Было всё»... – брезгливо повторила Варвара. – Брр, холодно-то как на улице... Что за чушь, Серега?! Не было такого. В смысле, я тебе ничего такого не говорила.
   – Говорила! – закричал он шепотом. – Это ж ты меня завела, из-за тебя я на Алика набросился!
   – Ты... – Варвара с силой стукнула Козырева кулаком в плечо, отчего он едва не свалился со скамейки. – ...ты соображаешь, в чем ты меня обвиняешь?..
   – Варька, но это так! Это все твоих рук дело! Ты эту кашу заварила!
   – Я?! – задышала она тяжело. Казалось, еще немного – и она снова ударит Козырева. – Кто, я?!
   – Ты!
   Варвара вдруг засмеялась:
   – О, наконец-то – истинный виновник найден! Это я, Варвара Аникеева, в девичестве – Маркелова, двадцать три года назад толкнула Алика Милютина под электричку. Подошла к нему и толкнула – вот этими самыми ручками! – Она повертела в воздухе руками с растопыренными пальцами. – Так, по-твоему?..
   Козырев почувствовал замешательство и от волнения сбился:
   – Да! То есть нет... Зачем ты наговорила на Розу, а?
   – Какая разница – кто чего говорил! – уже с раздражением воскликнула Варвара. – Ну мало кто какую глупость ляпнет – что же, и не жить теперь? Ты, Козырев, сам виноват... Только ты и виноват, потому что от любви и ревности совсем голову тогда потерял! Помчался соперника убивать, Отелло хренов...
   Сергей задрожал еще сильнее – в словах Варвары была своя жестокая правда, но он не мог смириться с этим.
   – Роза меня простила... – неожиданно пробормотал он.
   – О, какое счастье! – усмехнулась Варвара. – Наша Розочка его простила... осталось только последнее – чтобы отец Алика тоже простил тебя, и тогда уж точно все будет в шоколаде!
   – Варя...
   – Ты ходил к ней? Ну, смельчак... И о чем ты теперь мечтаешь? О том, что Розочка соединит свою жизнь с твоей, да? Будет всеобщий амур-тужур?..
   – Зачем ты так! – растерянно произнес Сергей.
   Варя наклонилась к нему, в темных глазах отраженным светом блеснула луна:
   – Роза никогда не будет твоей. И не потому, что у нее сейчас кто-то там появился... Она не будет твоей потому, что ты, Сережа, давно перестал быть человеком.
   – Да, перестал, – покорно согласился он. – Но я решил изменить свою жизнь... У меня появились силы! Теперь все будет по-другому, все!
   Варвара засмеялась, плотно запахнула плащ уверенным, спокойным жестом (пожалуй, именно эта уверенность и обескураживала Сергея), сказала:
   – Ты никогда не изменишься. Поздно! Половина жизни прожита, причем лучшая ее половина. Ты ничего не успел, ничего не сделал. Ты простой, пропахший машинным маслом работяга с вагоноремонтного завода. Твоей женой только доярка из коровника может стать, но никак не наша Роза! Она столько лет с мужем-бизнесменом жила, к роскоши привыкла...
   – Но сейчас же она тут! Бросила она мужа своего! – в отчаянии возразил Сергей.
   – Потом, ты – алкоголик, – сурово продолжила Варвара. – Алкоголизм не лечится, это я тебе как медицинский работник заявляю.
   – Я брошу пить! Брошу!
   – Ха-ха, свежо предание, да верится с трудом... В лучшем случае у тебя будет ремиссия – лет на пять, на семь. А потом ты снова сорвешься. Обязательно сорвешься, потому что забыть про Алика не сможешь никогда. В один прекрасный день ты опять вспомнишь о том, как толкнул его под электричку, и сорвешься. Психология, брат!
   Сергею стало жутко. А ведь еще полчаса назад он испытывал необыкновенный подъем...
   – Ну, чего ты все трясешься?.. – с отвращением произнесла Варвара. – Пропащий ты человек! Какой из тебя муж, посуди сам? Тебе даже на Анжелку наплевать было...
   – Неправда! Я... я очень хорошо к ней отношусь!
   – Никак ты к ней не относишься! – с ненавистью возразила Варвара. – Никак! И вот что я еще тебе скажу, Сереженька, – даже если наша Роза по глупости согласится с тобой сожительствовать, то очень скоро от этого взвоет. Мозги ты все пропил, денег не накопил, что еще? А, забыла... – Она засмеялась. – ...совсем забыла – мужик-то из тебя тоже никакой! Если уж у тебя со мной последние десять лет ничего не получалось...
   Козырев задохнулся, закашлялся.
   – Покашляй, покашляй! А я, пожалуй, пойду... – деловито произнесла Варвара. – Ладно, спокойной ночи, Серенький!
   Она ушла, а Сергей остался сидеть на скамейке. Он был совершенно раздавлен. Уничтожен.
   «Она права... Господи, как она права!» – Он вцепился в волосы и застонал. Приглушенно затявкала Киса. Козырев встал и на подгибающихся ногах добрел до своего крыльца. Прошел в пустую комнату, свет зажигать не стал. Лунный свет квадратами лежал на полу.
   «Папа, я так боялся, что рассердишься на меня... папа, я плохой сын, но теперь я знаю, что ты все равно меня любишь – даже там...»
   Он нашел веревку, поставил посреди комнаты стул, как раз под тем местом, где висела когда-то люстра.
   Вспомнил – Роза сидит в палисаднике, читает книгу, бессознательно накручивает на палец прядь волос. Лицо отрешенное и ясное. Ей четырнадцать.
   Это было самое лучшее воспоминание в жизни...
* * *
   В греко-римской традиции роза – торжествующая любовь, красота, радость, желание, эмблема Афродиты (Венеры).
   И в то же время роза – символ смерти. Она расцветает не только на радость живым, но и в утешение усопшим. Весной, когда римляне совершали поминки, главную роль на них играли розы: их делили между присутствующими, гирляндами украшали гробницы. Греки же носили розы на голове и груди в знак траура как символ скоротечности жизни, которая увядает столь же быстро, сколь и роза...
   (Из журнальной статьи.)
* * *
   Варвара поднялась ни свет ни заря.
   Смерила давление – сто шестьдесят на сто. «Никуда не годится...» – Она ужаснулась, выпила таблетку, посидела в кухне перед открытым окном, глядя, как бегут по земле золотые тени. Посмотрела на часы – начало шестого...
   Сердце тоже было как-то не на месте. «Зря я так вчера с Сережкой... Надо бы зайти к нему».
   Она накинула на себя халат, сбежала с крыльца.
   У Козырева, как всегда, дверь была не заперта.
   – Серенький, ты дома? Серенький, не пугайся, это я!
   Деревянные серые половицы скрипели под ногами. Варвара зашла в комнату, когда-то прежде считавшуюся гостиной, и в первый момент ничего не поняла.
   – Сережа... Ой, господи!
   Он висел спиной к ней, а чуть в стороне, сбоку, стояли на полу остроносые пижонские штиблеты, которых прежде Варвара никогда не видела – наверное, именно поэтому она уставилась сначала на штиблеты, а потом уже на Сергея.
   Она отказывалась верить.
   – Сережа... – жалобно позвала она. Варвара никогда не думала, что может быть так больно. Так нестерпимо больно.
   Она шагнула к нему. В полуметре от пола были его босые ноги – узкие, длинные, сухие ступни, желтовато-серого цвета, ледяные даже на вид.
   Варвара перестала что-либо соображать. Она упала на колени и потянулась губами к этим ступням...
* * *
   Палиндром – это текст, одинаково читающийся от начала к концу и наоборот. Классический пример палиндрома – «А роза упала на лапу Азора».
   (Из популярной энциклопедии.)
* * *
   Это были самые тяжелые три дня. Варвара находилась в таком состоянии, что все боялись за ее рассудок – она кричала, каталась по полу, рвала на себе волосы... Потом затихла. Только после похорон и поминок Роза – по сути, все эти дела лежали на ней, потому что перепуганная Анжела уехала к своему бойфренду, – наконец, освободилась, оставив Варвару на попечение мужа. Юра Аникеев, похоже, так и не понял ничего – почему на жену столь сильно повлияла смерть соседа.
   Был уже поздний вечер, когда Роза вернулась к себе.
   «Ничего, послезавтра Костя приедет... И все, все будет хорошо!» – в каком-то последнем, безнадежном отчаянии подумала Роза и упала на кровать.
   Несмотря на все переживания, сон легко и спокойно овладел ею.
СОН РОЗЫ
   ...Она была здесь, дома. На этой же кровати. Та же комната, только ставшая вдруг больше и шире... И мебели почти не было.
   «Надо же, как тут просторно стало! – удивилась во сне Роза. – С чего бы это?» Она опустила ноги и вдруг обнаружила, что стоит по колено в воде.
   В первый момент она удивилась и даже немного испугалась, но потом сознание подсказало ей, что так и должно быть. Ничего удивительного в том, что в комнатах стоит вода, нет.
   Да и вообще, это не дом, а, похоже, какой-то замок. Роза прошла немного вперед, огляделась и обнаружила мраморные колонны, поддерживающие высокий потолок, а вместо окон – бойницы под потолком, из которых лился солнечный свет. Но из-за того, что бойницы были такими маленькими, света было мало, в помещении царил густой золотисто-коричневатый сумрак.
   «Как же мне здесь жить? – все-таки забеспокоилась Роза. – Пойду посмотрю, что здесь еще интересного...»
   Она побрела вперед, чувствуя, как прохладная вода обтекает ноги, как льется на нее сверху, сквозь сумрак, свет, как гулко и глухо играют отзвуки эха под высоким каменным потолком... А потом что-то холодное, живое коснулось ее щиколоток.
   Роза испугалась. Наклонилась вперед, вгляделась... У ее ног плавала довольно большая рыбина – килограмма на полтора-два, напоминающая карпа.
   Как только Роза поняла, что это всего лишь рыба, страх моментально покинул ее. Подумаешь, это всего лишь обычная рыба! Оно и понятно – раз вода, значит, и рыба в ней водится. Заводят же люди дома кошек и собак! А вот у нее, у Розы, будет дома рыба плавать...
   Рыба ткнулась в нее еще раз – Розе стало щекотно, она засмеялась, шевеля пальцами ног. В этом странном, ярком сне она чувствовала себя вполне комфортно.
   «Нет, тут хорошо...»
   Рыба, вильнув хвостом, медленно поплыла прочь. И тогда Роза пошла вслед за ней. Вода сделалась прозрачной, светлой – через нее хорошо был виден мраморный пол, чешуя на рыбе заиграла... «Наверное, это зеркальный карп!» – решила Роза.
   Она попыталась поймать рыбу, но та скользнула между ее ладоней, оставив ощущение гладкой, плотной прохлады.
   «Ах, вот ты как! Ну, держись...» – Роза вошла в азарт. Она брела в воде и пыталась схватить свою неожиданную соседку, а та, словно заигрывая с ней, ускользала. Постоит-постоит в воде, качая плавниками, но как только Роза подойдет ближе – плывет дальше.
   Роза довольно долго ловила ее, но потом рыбе, видимо, надоела эта игра. Она остановилась, поглядела на Розу большим слюдянистым глазом и позволила себя схватить.
   Роза подняла ее. «Ого, какая тяжелая!» Рыба – скользкая, живая, тяжелая – трепетала у нее возле живота, и это было очень странное, непривычное ощущение...
   «Ладно, плыви себе...» – Роза осторожно опустила свою добычу в воду, и в этот момент сон ее закончился.
* * *
   ...Она открыла глаза и обнаружила, что уже утро.
   – Ну и приснится же... – пробормотала Роза, отчетливо помня все те ощущения, которые охватили ее, когда она прижимала к себе рыбу.
   В сны Роза не верила. Принципиально. Ни в вещие, ни в какие другие. Никогда не пыталась их толковать. Но этот сон был какой-то странный. Эта рыба упрямо хотела ей о чем-то напомнить. Или предупредить... Только вот о чем?
   О чем могла Роза забыть, что такое важное она упустила из виду? Это странное трепетание в руках... Нет, это не рыбу она руками держала во сне, она ими словно обнимала свой собственный, ставший огромным живот, в котором билась новая жизнь. Именно таким было теперь ощущение...
   Роза вскочила, охваченная каким-то мистическим ужасом, заметалась по комнате, словно ей не хватало воздуха.
   Она вспомнила.
   О том, о чем обычно вспоминают женщины в определенные моменты своей жизни. Спохватываются – и, напряженно морща лоб, принимаются считать...
   Числа и даты. Дни и недели.
   Числа и даты всегда обманывали Розу, дни и недели – никогда ничего не значили. Она столько раз считала их, столько раз загадывала, что, в конце концов, давно бросила это занятие. Она не верила числам!
   «Значит, так... Шестого марта у меня был день рождения. И это был последний раз, когда Николай выполнял свой так называемый «супружеский долг»... Но в самом конце марта выяснилось, что это ничего не значило, – лихорадочно соображала она. – Значит, Николай тут ни при чем! А вот шестого апреля я в первый раз встретилась с Костей! Но тогда – вряд ли, а вот шестнадцатого апреля – это более вероятно... тогда мы встретились во второй раз, и это было так... А потом... потом, с начала мая, мы уже не расставались с Костей, и тут уж ничего посчитать нельзя, потому что каждый день, каждый день... Это, скорее всего, произошло шестнадцатого апреля!»
   Ее трясло, словно в лихорадке, она с ног до головы покрылась испариной.
   – Господи, помоги мне! Сделай так, чтобы в этот раз все сбылось! – прошептала она, прижав ладони к щекам. – Господи!..
   А потом вдруг ее отпустило, стало холодно и тоскливо.
   «Нет, ничего не будет! – в отчаянии подумала она. – Ни-че-го. Зачем зря надеяться...»
   Она попыталась прислушаться к себе, к тому, что творилось у нее внутри. Ничего не творилось. И вообще не происходило ничего такого, что можно было принять за общепринятые симптомы беременности. Ну, кроме разве того, что все последнее время ей хотелось спать.
   И эта рыба... Рыба ничего не значила, и только дикие, необразованные люди могли верить в сны! Тем более что появление рыбы в них, кажется, толковалось каким-то другим образом – насколько Роза могла помнить все эти суеверия...
   Роза заставила себя подняться, быстро оделась. Через пять минут выскочила из дома – растрепанная, в джинсах и футболке, надетой задом наперед. О том, что она надела футболку задом наперед, Роза обнаружила только в аптеке, стоя перед зеркальной витриной. Повернула шею и с удивлением заметила у себя на спине выложенный мелкими стразами узор...
   – Вам чего, девушка? – неодобрительно спросила ее пожилая аптекарша, стоя за прилавком.
   – Дайте мне эти... тесты от беременности. То есть для беременности... В общем, определяющие ее!
   – Сколько?
   – Много! И самых разных! Чтобы уж наверняка...
   Аптекарша пожала плечами:
   – Пожалуйста...
   Подобных тестов Роза за свою жизнь извела немало. Она их ненавидела за то, что они всегда показывали один и тот же результат. «И не надейся! – казалось, сурово говорили они. – Ничего нет и не будет. Нет в тебе другой жизни, ты – как пустыня, в которой не растет ничего!»
   ...Она, зажмурившись, разложила перед собой веером бумажные тесты, на которых должен был отразиться результат. Одна полоска – «нет», две полоски – «да». Всегда было – «нет».
   Роза открыла глаза, готовая испытать приступ горького разочарования.
   Две полоски. Везде было две полоски.
   Она не поверила.
   О такой роскоши и мечтать было нельзя и потому Роза – не поверила.
   Это было невозможно.
   Ну, как если бы выиграть в лотерею миллион... Нет, миллиард!
   Это чья-то шутка!
   Роза переодела футболку, причесалась. Снова вышла из дома... На окраине Камышей находилась поликлиника – вот туда она и направилась.
   ...В кабинете ультразвука развязный бородатый доктор намазал ей живот холодным гелем, принялся водить по нему сканером, одновременно вглядываясь в экран монитора, стоявший перед ним.
   – Шесть недель, – равнодушно сказал он.
   – Что?
   – Я говорю – шесть недель у вас, не больше... – Он повернулся, взглянул ей в лицо. – Чего это у вас такой перепуганный вид, дамочка?
   – Все в порядке, – сказала Роза, не слыша собственного голоса. Салфеткой стерла с кожи гель, села на кушетке. Доктор глядел на нее уже с интересом.
   – Какая по счету беременность? – спросил он.
   – Первая.
   Он взглянул в карту, которую Розе несколько минут назад выписали в регистратуре, увидел дату ее рождения, присвистнул. Улыбнулся сквозь бороду – былая развязность куда-то исчезла.
   – Что, поздравить вас... – Он снова заглянул в карту. – ...а, Роза Витальевна?.. Или как?
   – Поздравьте, – она сама, первой, протянула ему руку.
   – Поздравляю!
   Роза спустилась вниз, в маленький сад при поликлинике, встала под кустами акации, уже обсыпанной мелкими желтыми цветами.
   «Шестнадцатое апреля. В тот день Костя встретил меня на Мясницкой, и мы поехали в Камыши. Господи, столько солнца было в тот день! Недаром же мне показалось, что он какой-то особенный, этот день... Или я себе это внушаю?..»
   Потом попыталась прикинуть, когда родится ее ребенок.
   Скорее всего, в начале января.
   Числа и даты. Дни и недели. Месяцы. Благословенная арифметика.
* * *
   «Очень скоро я лучше узнал этот цветок. На планете маленького принца всегда росли простые, скромные цветы – у них было мало лепестков, они занимали совсем мало места и никого не беспокоили. Они раскрывались поутру в траве и под вечер увядали. А этот пророс однажды из зерна, занесенного неведомо откуда, и маленький принц не сводил глаз с крохотного ростка, не похожего на все остальные ростки и былинки. Вдруг это какая-нибудь новая разновидность баобаба? Но кустик быстро перестал тянуться ввысь, и на нем появился бутон. Маленький принц никогда еще не видал таких огромных бутонов и предчувствовал, что увидит чудо. А неведомая гостья, еще скрытая в стенах своей зеленой комнатки, все готовилась, все прихорашивалась. Она заботливо подбирала краски. Она наряжалась неторопливо, один за другим примеряя лепестки. Она не желала явиться на свет встрепанной, точно какой-нибудь мак. Она хотела показаться во всем блеске своей красоты. Да, это была ужасная кокетка! Таинственные приготовления длились день за днем. И вот наконец однажды утром, едва взошло солнце, лепестки раскрылись...»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация