А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роза прощальных ветров" (страница 17)

   Алик Милютин.
   Блондинистый красавчик, будущая гроза морей.
   «Милютин, скотина, глаза вырву» – послал ему записку Сергей. Его бесило то, как Алик завороженно смотрит на Розу.
   Алик получил записку через десятые руки, прочитал ее (дело было среди урока) и повернулся к Сергею.
   Сергея поразило, что Алик вот так сразу все понял – кто послал эту записку, почему... Может быть, потому, что теперь они были вроде как два брата-близнеца, с одинаковыми желаниями?.. Их взгляды скрестились, потом сошлись на Розе, потом снова скрестились. Все и так ясно, без слов.
   А потом, через несколько дней, на перемене, Сергей проходил мимо Алика. Тот читал книжку, на развороте был нарисован парусник – наверняка что-то про морские приключения...
   Не надо было с ним заговаривать, не надо, но Сергей не выдержал, обронил презрительно-высокомерно:
   – Глупый ты, Милютин. Никакого у тебя реализма! Неужели ты думаешь, что сегодня в этой профессии есть хоть капля романтики?
   Алик поднял на него тяжелый взгляд и спросил с откровенной неприязнью:
   – Что т-ты хочешь этим сказать, Козырев?
   – А то, что в нынешнее время тебе не придется открывать новые земли и воевать с пиратами... Будешь плавать на сухогрузе – возить апельсины или там уголь и потихоньку подторговывать контрабандой. Скука!
   – Что за чушь ты говоришь, Козырев? К-какая еще контрабанда? – Голос Алика плавился от ненависти.
   Варька, которая находилась поблизости, моментально повисла на Сергее.
   – Мальчики, не надо... – жалобно сказала она, но Сергей осторожно отодвинул ее в сторону.
   – С-котина... – прошептал Алик, глядя на Сергея в упор.
   Это было и оскорбление, и прямой намек на ту самую записку, которую Сергей послал ему недавно.
   – Сам скотина! – заорал Козырев и швырнул в Алика стул. Тяжелый школьный стул с железными ножками, который мог убить на месте любого.
   Но Алик ловко подхватил стул за ножки, даже не пошатнувшись. Поставил стул на пол.
   И, хотя бешенство еще клокотало в груди Сергея, он вдруг понял, что бесполезно сейчас затевать драку с Аликом, что первый раунд он, Сергей, уже проиграл.
   Еще через несколько дней Варвара сказала ему, словно мимоходом:
   – Сережка, ты в курсе? Розка с Милютиным встречается!
   – Что? – похолодел он.
   – Я тебе клянусь! Он каждый день ее до дома провожает... А ты думал, где она пропадает?
   – Ты врешь... Я ни разу их не видел!
   – Правильно... – вздохнула Варвара. – Они ж не дураки, не по короткой дороге идут, по которой мы все время ходим. Они вдоль речки гуляют! Хочешь, проверь...
   – Зачем?
   – Ну, не знаю... Мне показалось, что ты Милютина недолюбливаешь, и все такое...
   Варька выбрала самое глупое слово – «недолюбливаешь». Да что там недолюбливаешь – Сергей лютой ненавистью ненавидел Алика.
   Но показать этого он никак не мог, поскольку тогда возникал резонный вопрос – а за что он так ненавидит Алика?
   Роза – кремовый бутон с плотно сомкнутыми лепестками, Роза – солнечный свет, Роза – нежное тепло уходящего лета, Роза – обещание вечного счастья...
   Ни разу, ни одного раза Сергей не позволил себе проверить Варькины слова. Ах, они ходят вдоль речки? Что ж, тогда ноги его в тех краях не будет! Пусть ходят, пусть делают что угодно...
   Он сам виноват. Надо было раньше принимать какие-то меры, надо было первым подойти к Розе – раньше Милютина! У него была целая жизнь, много лет, бессчетное число поводов сделать ее своей, ведь жили они всегда рядом, в одном и том же доме!
   Сергей это отчетливо понимал и потому даже с отцом не стал обсуждать все это, не стал говорить Виктору Петровичу, что любит Розу.
   Он, Сергей Козырев, дурак и лопух. Даром что отличник и староста класса...
   Однажды, в конце мая, он все-таки столкнулся с Розой (Милютин уехал по какой-то надобности на пару дней в Москву). Поговорили о предстоящих экзаменах, о том, что каждый собирается делать дальше... Потом Сергей не выдержал и все-таки сказал:
   – Ты, Роза, совсем нас с Варькой бросила!
   Она подняла на него свои странные, прекрасные глаза и вдруг спросила:
   – А ты что, ревнуешь?
   – Делать мне нечего! – возмутился он.
   Потом были экзамены, и Сергей на какое-то время отвлекся. В конце концов, он не мог провалить их, не мог огорчить отца!
   А после экзаменов, двадцать шестого, был выпускной. Казалось бы, что за событие – выпускной вечер в маленькой пригородной школе в те убогие и бедные времена... Но все стояли словно на ушах!
   Девчонки, конечно, шили себе платья или доставали их где-то.
   С ребятами было проще – мужские костюмы особым дефицитом не были. Сергею свой костюм дал напрокат отец. Костюм и галстук. За туфлями мать ездила специально в Москву, в центральный универмаг.
   На Варьке было потрясающее джинсовое платье, расшитое блестками и камешками, туфли на шпильках. Марь Васильна, директриса, когда увидела ее, только руками всплеснула:
   – Маркелова, ты у нас сегодня просто звезда!
   Роза была одета проще – в такое узкое, чуть расклешенное книзу темно-синее платье, очень простое. Черные туфельки-лодочки. Длинные красные бусы на шее. И все.
   Когда Сергей увидел ее (все еще только собирались перед зданием школы, во дворе), то почувствовал себя окончательно побежденным. Он не видел ни Варьки в ее роскошном платье, ни Светки Курдюмой в золотом шифоновом сарафане, ни Листвицкой в бледно-зеленом открытом платьице, отчетливо напоминающем комбинацию, ни других... Никого и ничего для него не существовало.
   Только Роза.
   Сначала была официальная часть – со стихами и речами. Вручение аттестатов. Потом родительская суета – в актовом зале накрывали стол. Непосредственно сам банкет. Танцы.
   Полулегальные перекуры на заднем дворе. Полулегальное шампанское и запрещенный портвейн, который притащил с собой Витька Потешин.
   Еще что-то...
   Лапшенников, Варькин кавалер, давным-давно был в армии, и потому Варька почти не отходила от Сергея. Друзья детства как-никак... Он даже протанцевал с ней пару танцев, не отрывая глаз от кружащихся неподалеку Алика и Розы.
   – Сегодня такой вечер... – прошептала ему на ухо Варька. – Можно все! Народ просто с ума посходил... Вилкина в туалете рвет – он перепил портвейна. У Листвицкой аллергия на шампанское – ты видел, она вся пятнами пошла?.. Не понимаю, зачем с аллергией такое платье открытое надевать! Козырев, куда ты все время смотришь?!
   – Никуда, – буркнул он.
   – Автобус заказали – под утро желающие могут поехать на Воробьевы горы, в Москву. Ты поедешь?
   – Не знаю.
   – Господи, Козырев, да из тебя и слова не вытянешь! – с раздражением сказала Варвара.
   Потом была суматоха с автобусами. Сергей боялся потерять в толпе Розу, он не знал, поедет она на Воробьевы горы или нет. Потом ему показалось, что она уже в автобусе. Он полез внутрь, через толпу родителей, наступая кому-то на ноги... Варька поймала его за край пиджака, потянула к себе:
   – Сережка, садись, тут место свободное есть.
   И только когда автобус тронулся, он обнаружил, что Розы в салоне нет. Ни Розы, ни Милютина.
   – Да что ты все время головой вертишь! Шею сейчас свернешь... – рассердилась Варька. – Ищешь, что ли, кого?
   Дальнейшее Сергей помнил плохо. Холодный рассвет. Жмущаяся к нему Варька, вопли одноклассников, прощающихся с детством... Снова шампанское, у которого был неприятный привкус дрожжей, и снова портвейн.
   Варька все-таки напилась, и домой Сергей притащил ее чуть ли не на себе – за что Варькина мамаша была ему очень благодарна.
   Было двадцать седьмое июня. Воскресенье. Никого из взрослых дома, кроме разве что старухи Вершининой, – на вагоноремонтном заводе случилось какое-то ЧП, и все умчались туда.
   После полудня к Сергею зашла Варька, бледная и несчастная.
   – Цитрамону нет? Голова просто раскалывается...
   Сергей дал ей лекарство.
   – Да, хорошо вчера погуляли... – пробормотала Варвара. – Да, а ты в курсе, что было с теми, кто на Воробьевы горы не ездил?
   – Нет, а что? – Он постарался принять непринужденный вид.
   – Ко мне Роза утром заходила, – сказала Варька и загадочно прикрыла глаза.
   – Ну и что? – с усилием произнес Сергей.
   – Что-что! Мы ж с ней лучшие подруги, у нее от меня секретов нету...
   – Ну и что?! – закричал он.
   – Было... – загадочно прошептала Варвара.
   Сергей похолодел.
   – Что было?
   – У Розы с Аликом. Было всё. Она мне рассказала. По секрету! – прошептала Варвара.
   – Ты врешь!
   Она презрительно захохотала:
   – А зачем мне врать?.. Так все и было! Твой цветочек сорван другим...
   Она ушла, а Сергей через пять минут выскочил на улицу. О Розе он не думал, он думал только об Алике, и ненависть – холодная, тяжелая – переполняла его сердце.
   Он обегал полгорода и нашел Алика Милютина в продуктовой лавке за железнодорожной станцией – увидел в окно, как Алик рассчитывался у кассы.
   – Пойдем, поговорить надо, – сказал он Алику, когда тот вышел из лавки.
   – Пойдем, – с высокомерным равнодушием сказал тот. Тон голоса Алика и весь его вид почему-то казались Сергею подтверждением Варькиных слов. Иначе с чего бы этому Милютину хорохориться?..
   Обратно в Камыши можно было попасть двумя способами: через станцию – сначала вверх на мост, переброшенный через железнодорожные пути, потом вниз, по крутым лестницам, сквозь толпу отъезжающих и приезжающих. Это был способ цивилизованный и легальный, но у него имелась куча недостатков – помимо лестниц и толп людей, он выходил на привокзальную площадь, огороженную бетонным забором. Забор надо было долго-долго обходить, потом снова топать назад. Уйма бессмысленно потраченного времени, сил и нервов!
   Был и другой способ – по тропинке обойти платформу и перебежать непосредственно через рельсы. Далее по деревянным мосткам через Яузу – и вот она, прямая дорожка к дому.
   Поэтому большинство из камышинцев игнорировали железнодорожный мост – сразу прыгали вниз, с платформы, и бежали через пути.
   Алик с Сергеем не стали исключением. Не сговариваясь, они пошли по тропинке среди кустов, петляющей вдоль неглубокого оврага, позади платформы.
   Сергей чувствовал себя скверно – от недосыпа и ненависти его била лихорадка, в летнем ветерке он чувствовал ледяные арктические нотки. Первые несколько минут, что они шли по тропинке, он не знал, что сказать Алику. Наконец с трудом выдавил из себя:
   – Милютин, ты не имеешь права...
   – О чем ты, К-козырев? – надменно спросил тот.
   – Сам знаешь! – дрожа, крикнул Сергей. Он представил Розу и этого блондинчика вместе, и ему стало совсем скверно.
   – Ты о Розе? Она, м-между прочим, обещала меня ждать. Ну, к-когда я вернусь из мореходки...
   – Ты не имеешь права! Она не твоя!
   – Что за д-дикость, Козырев?.. Ты еще на д-дуэль меня вызови! – возмущенно фыркнул тот.
   Они уже поднялись из овражка наверх и находились как раз у торца железнодорожной платформы, высоко поднятого над их головами. Оставалось только перейти широкое переплетение рельсов.
   – Она не твоя... Ты слышишь – она не твоя! – заорал Сергей и, уже совершенно вне себя, принялся трясти Милютина за плечи.
   – Отстань, п-придурок! – попытался вырваться из его рук тот.
   Милютин был сильнее, но Сергея подстегивала ненависть.
   Шума приближающейся электрички он не слышал. Он словно забыл о том, где находится, он хотел только одного – стереть этого блондинчика с лица земли.
   Милютин наконец сумел оторвать от себя его руки, в пылу схватки уронив авоську с продуктами, та полетела в сторону, звякнуло стекло...
   Сергей толкнул Алика, и тот полетел вперед, прямо на рельсы.
   В следующее мгновение электричка ударила Милютина, смяла его, потащила вперед, но Сергей этого уже не видел. Толкнув Алика, он развернулся и снова прыгнул в овраг. Мало что соображал. Не понимал, что же произошло!
   Рысью промчался по оврагу, поднялся наверх, уже у другого конца платформы. Задыхаясь, помчался по мосту. Вокруг шумела толпа – все уже знали, что задавило кого-то, тасамая электричка остановилась. Закричала какая-то женщина...
   Но Сергей не стал останавливаться, не стал с моста смотреть вниз, на произошедшее, – какая-то сила гнала его вперед.
   Спустился бегом с лестницы, побежал вдоль бетонного забора, через площадь. Чуть не сшиб какую-то торговку семечками – та больно стукнула его кулаком в спину: «Куда прешь, дурень! Смотреть надо...»
   Как ни странно, этот окрик привел его в чувство. Он сбавил шаг, пытаясь унять сбившееся дыхание. По-прежнему мало что соображал и мало что видел – перед глазами кружились какие-то желто-зеленые круги. Двигался на автостопе.
   – Роза... Роза, я убил его! – прошептал потрясенно.
   Шел по камышинским узким улочкам, точно пьяный, а перед глазами плыла картина, успевшая запечатлеться в мозгу – как электричка подминает под себя Алика.
   А потом представил, что будет с отцом. Что будет с Виктором Петровичем, когда тот узнает, что его сын – убийца. Он же вовек ему, Сергею, ни одного слова не скажет!
   Самое страшное, самое невыносимое – огорчить отца.
   Что тюрьма, что всеобщее осуждение... Бедный папочка, ты не заслужил такого сына!
   Сергей свернул на Тихую аллею. В палисаднике никого не было и во всем доме царило безмолвие, еще никто ничего не знал.
   Почему-то Сергей не думал в те мгновения о Розе. Он словно забыл ее на время. Сергей поднялся на Варькино крыльцо, надавил на кнопку звонка.
   Варвара открыла ему – в халате, с мокрым полотенцем на голове, бледная и несчастная.
   – Ты? – кисло спросила она. – Господи, Сережка, у меня голова раскалывается...
   Сергей затолкнул ее внутрь, вошел следом и захлопнул дверь.
   – Ты одна?
   – Да-а... – удивленно ответила она. – А почему ты шепотом говоришь?
   – Варька, я пропал.
   – А что случилось? – с тревогой и любопытством спросила она, кажется, даже забыв о своей боли.
   И тогда Сергей рассказал ей все. Все-все, в самых мельчайших подробностях – как искал Алика, как они с ним шли по оврагу, о чем говорили, как из-за платформы неожиданно выскочила электричка...
   – Так ты что, убил его? – с ужасом спросила Варвара.
   – Я не хотел! То есть я хотел, но не буквально... – шепотом закричал Сергей. – Я не ожидал, что электричка... Это произошло случайно!
   – Серега... – Варвара прижала ладони к щекам. – Серега, случайно или нет – но ты убил его!
   Он сел в коридоре, прямо у дверей, и обхватил голову руками. Холодная пустота давила на грудь.
   Варвара села рядом, обняла его за плечи.
   – Все из-за Розы! – со злостью произнесла она.
   – При чем тут Роза... – пробормотал Сергей. – Так или иначе, я погиб. Отец никогда не простит мне!
   – Тебя кто-нибудь видел? – вдруг быстро, деловым тоном спросила Варвара.
   – Что? Не знаю. Наверное. А может быть, нет... Какая разница?..
   – Очень даже большая! – с азартом произнесла Варвара. – Никто ж не просит тебя признаваться! У меня идея – скажем, что провели этот день вместе. Ты вообще в ту сторону не ходил!
   – То есть я был у тебя дома?
   – Да! – Она вдруг задумалась. – Хотя это не совсем прилично...
   Сергей, который почувствовал надежду на спасение, зашипел:
   – К черту приличия!
   – Нет, Сереженька, нехорошо. Скажем, что гуляли весь день в лесу... Погоди, я сейчас оденусь. Все равно в доме никого нет, с утра убежали на завод, там у них какой-то аврал...
   – А Роза?
   – Твоя Роза дрыхнет без задних ног! Ее теперь из пушки не разбудишь... Она у нас такая нежная!
   Варвара оперативно переоделась, кинула в рот еще одну таблетку от головной боли, и они выскочили из дома. Тихое предвечернее солнце...
   Людей на улицах было мало, никто и не посмотрел в их сторону.
   Варька была возбуждена, оживлена, она горела одной целью – как бы их план удался...
   Лес был в противоположной стороне.
   Быстро добежали до него, скрылись в зеленой чаще. Густая, сонная тишина. Никого – лишь вдоль опушки гуляли мамаши с колясками.
   Сергей с Варькой забрались далеко в лес, сели на поваленное дерево.
   – Главное, ни в чем не признавайся! – повторила Варвара. – Если тебя там никто из знакомых не видел, то никто и не докажет, что это ты Алика толкнул...
   – Варька, я его не толкал, все произошло случайно!
   – Господи, да какая теперь разница! – нетерпеливо перебила она его.
   Они замолчали, глядя друг на друга.
   – Варька, ты настоящий друг, – тихо произнес Сергей. – Я даже не ожидал...
   – А ты думал, что я побегу тебя закладывать? – возмутилась она. – Сереженька, какой ты, в сущности, глупый!
   – Варька, спасибо...
   Она провела рукой ему по волосам.
   – Как ты думаешь, Роза бы для тебя такое сделала? – горделиво спросила она и тут же сама ответила: – О нет! Никто бы тебе не стал помогать!
   Они снова замолчали.
   У Варьки были роскошные каштановые волосы и яркие брови. Красавица. Героиня!
   Сергей наклонился и поцеловал ее.
   Варвара словно ждала этого – обхватила его за плечи, прижалась к нему всем телом.
   Нагретый воздух пах смолой, где-то над головой гудел самолет, вечернее солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь листву. Мир, дивный, прекрасный, был тих и безмятежен, а все произошедшее с Аликом Милютиным казалось просто сном. Кошмаром, который надо было поскорее забыть. И вообще – он, Сергей, не убивал его, Алик сам упал на рельсы...
   Они сползли вниз, на траву. Холода Сергей больше не чувствовал – наоборот, он задыхался от жара. Варька была – как печка, ладони жгло, когда он прикасался к ней.
   – Ты странная, Варька...
   – Почему это я странная? – прерывисто хохотнула она.
   – Значит, дома оставлять меня тебе было стыдно, а в лесу делать это – не стыдно?..
   – Молчи уж! В первый раз, да?
   – Да... – едва слышно ответил он. – А у тебя... это был Лапшенников?
   – Ой, да какая разница!
   – Варька...
   – Ты вчера был как тюфяк! Двух слов из тебя не вытянуть... Пялился там, на Воробьевых горах, на рассвет, точно не видел никогда, как солнышко встает! О Розе, наверное, думал?
   – Варя, не надо...
   Она впилась в него губами, лишила дыхания.
   Потом прошептала:
   – А ведь я тебя люблю, Сереженька...
   – Что, правда?
   – А то... Теперь ты будешь мой. Только мой.
   Его сердце сжалось – он вспомнил Розу, но тут же отогнал эти воспоминания. Теперь все его спасение – в Варьке. Это ж как удачно, что она, оказывается, любит его!
   Они вернулись домой поздно вечером, когда уже начало темнеть.
   Все уже знали, что Алик погиб.
   – Где ты был? – с беспокойством спросил Виктор Петрович. – У Милютиных такое горе... Алик под электричку упал!
   – Папа, мы с Варварой гуляли... в лесу, – пробормотал Сергей.
   – Весь день? Ах, ну ладно... Сережка, обещай мне, что никогда не будешь бегать через пути!
   – Обещаю. А что с Розой? – не выдержал, спросил он.
   – Не знаю. Кажется, плачет. Родители никого не пускают к ней. Господи, господи... Она же с Аликом так дружила!
   Сергей не пошел к Розе даже на следующий день. Он испытывал нечто вроде эйфории. Никто не догадался о его тайне! А Варька будет молчать – она же любит его...
   Но потом эйфория исчезла и вместо нее снова наступил страх. Сергей трясся до самой смерти Виктора Петровича.
   Отец умер очень рано – у него, оказывается, было слабое сердце.
   Это было такое горе – словами не передать! Но, вместе с тем, Сергей испытал странное, противоестественное облегчение – отец ведь умер, так и не узнав, что его сын – убийца.
   Когда Виктор Петрович покинул этот мир, Сергей понял – теперь можно делать все что угодно.
   И он стал пить. В этом было хоть какое-то забвение...
   А Роза стала ему безразлична. Кроме того, она так и не стала красавицей, тихая ее прелесть так и осталась тихой прелестью. Кремовые лепестки были по-прежнему плотно сомкнуты. Завяла, не распустившись. Очень скоро вышла замуж за этого своего бизнесмена, уехала в Москву, появлялась в Камышах очень редко...
   А спустя много лет вдруг вернулась.
   Сергей думал, что прошлое давным-давно умерло, но тут начало происходить нечто странное и непонятное.
   Роза изменилась. Как и что с ней произошло, опять же непонятно.
   Или дело вовсе не в ней – а в нем, Сергее?..
   Может быть, это он изменился?
   Но, так или иначе, он снова увиделее.
   Спустя столько лет (двадцать три года прошло с того выпускного вечера как-никак!) Роза сдержала наконец свои негласные обещания. Бутон раскрылся, если можно так выразиться...
* * *
   «Роман о Розе» (Le Roman de la Rose) – французская средневековая поэма, состоит из двух частей, написанных в XIII веке. Авторы – Гильом да Лоррис и Жан де Мен – излагают свою концепцию куртуазной любви: молодого влюбленного наставляют аллегорические персонажи, олицетворяющие разум, дружбу, мирской опыт, мудрость, природу и физическую близость. Как поиски Розы, так и дискуссия, происходящая на страницах поэмы, находят свое завершение в удовлетворенном желании влюбленного...
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация