А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роза прощальных ветров" (страница 13)

   Они сидели в зарослях кустов, на солнцепеке, и Неволин целовал ее с таким пылом, что у самого даже голова закружилась.
   – Господи, что ты делаешь... – прошептала она. – Сейчас Вершинина выйдет...
   – Какая еще Вершинина?
   – Соседка...
   – Плевать!
   – Нет, пойдем... – Она подхватила нарциссы, потянула его за руку. – Пойдем! Она в это время всегда с Кисой выходит.
   В доме Неволин приступил к продолжению. В нем было столько рвения и энтузиазма, что он сам себе удивлялся.
   ...И острота ощущений опять была столь велика, что Роза ладонями закрывала Косте рот.
   – Тише... пожалуйста, тише! – задыхаясь, шептала она.
   Солнце, пробиваясь сквозь оконную решетку, густело, превращаясь в золотистый, тягучий мед – и они барахтались в нем, пока хватало сил, а потом утонули – погрузились на самое дно, судорожно обнимая друг друга, растворились в этом вечернем свете...
   – Я чуть не умерла, – через некоторое время, едва слышно, прошептала Роза, прижимаясь щекой к груди Неволина. Потом засмеялась и тихонько толкнула его в бок. – Костя!
   – Что? – едва слышно, осипшим голосом спросил он.
   – Костя, зачем ты так кричал?
   – Я кричал? – удивился он. – Это ты кричала.
   – Неправда!
   – Точно, ты!
   – Не представляю, как мне теперь смотреть в глаза Анне Леонардовне...
   – Какой еще Анне Леонардовне?
   – Да Вершининой же! Это она за стенкой живет.
   – Скажи, что телевизор смотрела...
   – Вот она и спросит завтра – а почему в программе такой передачи не видела? – засмеялась Роза.
   Неволин тоже засмеялся и снова с нежностью принялся ее целовать.
   – Костя, все... Костя, я устала... Щекотно! – Она отбивалась, но он целовал ее ладони, целовал все без разбору. Он был в таком восхищении от Розы, что никак не мог успокоиться. Ему было мало – мало этого дня, такого короткого, мало рук, чтобы обнять ее – сразу и целиком, мало губ, чтобы целовать ее тоже везде и сразу, мало одного сердца – потому что то, что он чувствовал, никак не могло поместиться в одной его груди.
   Вечер плавно перетекал в ночь, а они все никак не могли расцепить рук.
   – У тебя и здесь ямочки... – с восхищением прошептал Неволин.
   – Где? – недоверчиво удивилась Роза, пытаясь заглянуть за свое плечо.
   – Здесь... – Он губами прикоснулся к ее пояснице. – Одна и другая!
   Если бы он мог, он бы выпил Розу целиком – всю, до последней капельки. Ничего бы не оставил! Ничего и никому.
   – Ты моя.
   – Ну здрасте...
   – Да, ты моя, – строго сказал он, положил тяжелую ладонь ей на грудь. – Я тебя никому не отдам.
   – Костя... Можно подумать, я кому-то нужна!
   – Напрасно ты так говоришь, – все так же строго сказал он. – Очень много кому... Но ты только моя. Моя Роза. Самая любимая... – вырвалось у него.
   – Что? – широко открыла она глаза.
   – Самая любимая, – ревниво повторил он.
   – Костя, это всего лишь третья наша встреча, а ты мне уже про любовь говоришь? – оживленно спросила она.
   – Почему – говорю? Я не только говорю...
   – Ну тебя! – Она, уже совершенно не сдерживаясь, засмеялась и оттолкнула его.
   – Куда?! – Неволин снова притянул ее к себе. – Ишь, убежать от меня хочет...
   Только когда совсем стемнело, они встали.
   – Я есть хочу, – признался Неволин.
   – И я...
   Шампанское они забыли поставить в холодильник – оно оказалось теплым, шоколадный торт тоже был не в самой лучшей форме.
   Но тем не менее они съели все это и выпили – с жадностью, и закусили еще оставшимися фруктами.
   Потом, поздно ночью, пошли в ближайший супермаркет – Неволин все равно был голодным.
   Прохладный майский ветер, темнота, отдаленный шум последней электрички... Неволин как-то особенно остро ощущал происходящее. Он был счастлив.
   – Роза...
   – Что?
   – Ты действительно ушла от мужа?
   – Да.
   – Почему?
   – Лучше не спрашивай... – невесело усмехнулась она.
   – Он тебя обижал?
   – Нет. Он, в общем, не самый плохой человек...
   – Роза, я... У меня теперь тоже никого нет, кроме тебя. Я... я сжег все мосты. Там, в Москве, осталась одна женщина – пока она живет у меня, а потом она переедет к себе. Когда переедет, мы сможем жить у меня.
   – Кто сможет жить? – тихо спросила Роза.
   – Ты и я.
   – Выходит, ты все решил... – неопределенно протянула она. Неволин вдруг испугался, что обидел ее.
   – Роза, я тебе этим утром сказал, что лучше твоего мужа – ну, тогда, по телефону... Так вот, Роза, я... Я, конечно, ненамного лучше его. Я совсем даже не идеал. Но я постараюсь, чтобы тебе было со мной хорошо.
   – Ладно, договорились... – тихо сказала она и слегка пожала его руку. – А твой сын?
   – Иван, я уже говорил, живет с матерью. Моей первой женой. Он... он довольно трудный парнишка. Не очень меня жалует. А у тебя с дочерью – хорошие отношения? Как ее зовут?
   – Светлана. Ей двадцать. Да, у нас очень хорошие отношения – она живет у бабушки с дедом... Я не представляю, что будет, когда они все узнают о том, что мы с Николаем расстались! – удивленно произнесла Роза. – Только она...
   – Что?
   – Да нет, ничего.
   По освещенному проспекту, разделяющему Камыши на две равные части, они дошли до магазина, остановились перед витриной, за которой были разложены на возвышении пластмассовые деликатесы.
   – Костя...
   – Что? – Он прикоснулся губами к ее виску.
   – Я не хочу никуда переезжать. Знаешь, мне и тут хорошо.
   – Ладно, – кротко ответил он. – Тогда будем жить здесь вместе.
* * *
   «Роза мира» – главный труд Даниила Андреева (1906 – 1959). Книга дает знание о бытии трансфизических сфер мироздания и раскрывает смысл истории человечества в ее неразрывном единстве с общей метаисторией, охватывающей множество разноматериальных и разнозначных миров планетарного космоса...
   (Из книжной аннотации.)
* * *
   ...После дневной смены Сергей Козырев домой не пошел, а остался на территории завода – там, за мастерскими, на небольшом пустыре, был небольшой ветхий сарай, в котором хранились метлы, скребки и прочий хозяйственный инвентарь. Сарай в теплое время года превращался в нечто вроде клуба по интересам.
   Усатов и Филя Ревякин резались за деревянным неструганым столом в домино.
   – А, Сергей Викторович... – не глядя на Козырева, пробасил Усатов. – Как майские праздники провел, хороший мой?
   Козырев ничего не ответил и сел на лежавший в тени сарая топчан, покрытый брезентом. У него была дикая, почти нестерпимая тоска. Все майские праздники он мужественно сажал картошку на дачном участке, оставшемся от родителей, не пил, сжег на солнце спину, но никакого удовлетворения от собственной сознательности не получил.
   Кроме того, сегодня, в первый день после праздников, на него наехал начальник участка, придрался к какой-то мелочи, обозвал алкоголиком и пообещал уволить. Это было несправедливо, несправедливо вдвойне – ведь Козырев был хорошим работником, можно сказать, асом в своем деле... Хоть пьяный, хоть трезвый – он легко находил неисправности в вагонах и так же легко устранял их. Что называется, мастерство не пропьешь...
   – Серега, присоединяйся! – весело закричал Филя Ревякин. – Сыграем...
   – Отстань, – сквозь зубы произнес Козырев. У него все вызывало отвращение – и этот недоделанный Филя, который ему «тыкал», даром что был вдвое моложе, и Усатов, который был вечно себе на уме, и начальник участка, который окончательно зарвался... Все люди были против него, Сергея Козырева.
   – Сергей Викторович, у меня двадцатка есть... – пробасил Усатов, все так же не глядя. – У Фильки – полтинник. Если ты еще сколько-то добавишь, то на две бутылки хватит.
   Козырев мгновение колебался, испытывая ненависть ко всему миру, а потом полез в карман, достал несколько десяток, аккуратно сложенных пополам. Что ж, он изо всех сил старался быть хорошим, но его усилий опять никто не оценил.
   – Вот...
   – Ай молодец! – загудел Усатов. – Филя, одна нога здесь, другая – там... И смотри, чтобы тебя никто не увидел!
   Вечера в клубе по интересам были наполовину нелегальны.
   Филя вернулся через полчаса, к водке принес еще несколько вареных вкрутую яиц.
   – Начальник охраны чуть не заметил... Но я мимо него, через ту дыру в заборе! – оживленно сообщил он, культурно расставляя на столе принесенное. – Серега, а стаканы где?
   Козырев молча принес стаканы.
   – Ну, с трудовыми буднями... – басом изрек Усатов, наливая водку.
   Козырев одним движением махнул стакан. Вкуса водки не почувствовал, но кровь как-то живее побежала по жилам, тоска медленно начала отступать.
   Филя Ревякин протянул ему очищенное яйцо, но Сергей отстранил его руку.
   – После первой и второй перерывчик небольшой... – добродушно загудел Усатов. – Так, Сергей Викторович?..
   – Истинно так! – усмехнулся Козырев. И таким же образом залил в себя второй стакан. «И кому нужно, чтобы я хорошим был? Да никому! Имею право – что хочу, то и делаю!»
   – У меня как теща огород удобряет? – начал Усатов. – Она, значит, в рыбном за копейки берет некондицию – ну, то, что уже продавать нельзя, и даже кошки жрать не будут, а потом в тазу, на участке уже, смешивает с сахаром и опилками. Получается очень эффективное биоорганическое удобрение. Все так и прет из земли! Соседи, правда, ругаются. Даже в суд собирались подать...
   – Зачем – в суд? – удивился Филя Ревякин.
   – Ну как – тухлой рыбой же воняет! – захохотал Усатов.
   Ревякин тоже захохотал.
   – А я вот что в одном журнале прочитал, – улыбнулся Сергей. – Один мужик изобрел устройство, которым заклепки хорошо срезать. Это ведь непросто сделать – ведь надо при этом не задеть основной металл...
   – И чего?..
   – Заклепку, как известно, срезать трудно, – с оживлением продолжил Сергей. – Особенно если она едва возвышается... Так вот, мужик изобрел устройство – рычаг специальный, в виде буквы «П», с приводом от пневматического или гидравлического цилиндра...
   – Голова! – уважительно произнес Усатов. – Слышь, Сергей Викторович, а ты ведь сам можешь чего-нибудь изобрести, даже еще чего похлеще!
   – Могу! – серьезно кивнул Сергей. – Я все могу.
   У него и в самом деле возникла уверенность, что он все умеет и все может – стоит только захотеть. Он профессионал, он настоящий мастер... Им должны гордиться!
   Они выпили одну бутылку, потом начали вторую. Говорили, перебивая друг друга, хохотали... Ревякин, как самый молодой и неопытный, скоро уснул прямо за столом, и Сергей с Усатовым аккуратно отнесли его на топчан.
   – У меня, понимаешь, теща... – гудел Усатов. – Но грибы у нее мировецкие! Она их, знаешь, как солит, рыжики то есть?..
   Сергей благосклонно выслушал его историю про тещины грибы, потом снова стал рассказывать о том, что еще можно усовершенствовать в слесарном деле.
   – У меня ж отец тут работал, инженером...
   – Инженером? Сергей Викторович, а ты ведь тоже мог бы инженером... Запросто! И без всякого образования...
   Усатов ко всем подлизывался по поводу и без повода – Сергей это знал, но сейчас ему казалось, что Усатов говорит с ним искренне. Они допили вторую бутылку и, поддерживая друг друга, побрели к дыре в заборе.
   – А Филя как? – едва ворочая языком, прогудел Усатов.
   – Ничего с ним не будет... Проспится к утру. Сейчас вон тепло, как летом! – успокоил его Сергей.
   Он не помнил, как дошел до дома, как уснул. Не чувствовал боли в сожженной под солнцем спине – не чувствовал ничего. Словно получил инъекцию наркоза, который заставил его забыть о муках душевных и физических.
   Проснулся Сергей в шестом часу все в том же странном бесчувственном состоянии и быстро опохмелился (он был человеком предусмотрительным, поэтому под половицами была припрятана чекушечка...)
   Стало немного легче.
   Вечером все должно было повториться – главное, к тому времени надо было достать где-то денег...
   Он побрился, спустился с крыльца – и вдруг увидел за забором Розу.
   – Привет... – обрадовался Козырев. – Ты что здесь делаешь?
   – Ничего, – сказала она. – Вот решила выйти, воздухом подышать...
   – А муж где? В Москве?
   – Я его бросила! – весело засмеялась она. – Другого найду!
   – Умница моя, – ласково сказал Козырев. – Тогда я на тебе женюсь. Обещаю!
   – Перестань, Сережка! – опять засмеялась она.
   – У тебя деньги есть? Хотя бы полтинник? – спохватился он.
   – Есть, – она полезла в крошечную сумочку. – На. Только, пожалуйста, не пей.
   – Вот те крест! – поклялся он. – Мне просто долг отдать надо... Ладно, пока!
   – Пока.
   И он пошел к заводу.
   «Господи, какая она красивая... – машинально подумал он. – Она ж не была такой красивой... Или была?» Сергей оглянулся – но Роза уже скрылась из виду.
   Он старался об этом не вспоминать. О прошлом. О том, как было хорошо когда-то. И все было впереди, и был жив отец – самый лучший человек на свете, и было будущее.
   И была она, Роза.
* * *
   «...Обыкновенно Шамет выбрасывал весь мусор, выметенный за день из ремесленных заведений. Но после этого случая с Сюзанной он перестал выбрасывать пыль из ювелирных мастерских. Он начал собирать ее тайком в мешок и уносил к себе в лачугу. Соседи решили, что мусорщик „тронулся“. Мало кому было известно, что в этой пыли есть некоторое количество золотого порошка, так как ювелиры, работая, всегда стачивают немного золота.
   Шамет решил отсеять из ювелирной пыли золото, сделать из него небольшой слиток и выковать из этого слитка маленькую золотую розу для счастья Сюзанны. А может быть, как говорила ему мать, она послужит и для счастья многих простых людей. Кто знает! Он решил не встречаться с Сюзанной, пока не будет готова эта роза...»
   (К. Паустовский «Золотая роза»)
* * *
   Варвара стояла на кухне и смотрела, как из-под раковины медленно растекается по полу вода.
   – Вот дрянь такая... – с бессильным раздражением произнесла Варвара и до упора закрутила кран. Ее слова относились к старой проржавевшей трубе под раковиной, которую давно следовало сменить.
   Супруг Юрий с работы еще не пришел, и даже если бы и пришел – все равно никакого толку от него не было бы. Он только в теории знал, как и что надо делать, а на практике оказывался полным нулем...
   Варвара вытерла тряпкой пол и решительным шагом направилась к соседу, Козыреву.
   – Серега... – заглянула она в незапертую дверь. («Надо же, ничего не боится! Впрочем, у него и нет ничего... Даже тараканы от голода сдохли!»)
   Козырев, на ее счастье, был дома, крутил на коленях какой-то приемник – в свободное время он чинил все и всем, подрабатывал. Получал деньги и тут же пропивал их.
   – Что, Варька? – лениво отозвался тот.
   «Вроде ничего... Только слегка поддатый», – пристально оглядев соседа, констатировала она.
   – Серега, дело есть, срочное. У меня что-то с трубой там, под раковиной. Течет, зараза...
   – Да, это неприятно... – благодушно кивнул Козырев, почесал нос ногтем с траурной каймой. – Ну, мою таксу ты знаешь.
   – Знаю... Идем.
   Он поставил приемник на пол, подхватил фанерный чемоданчик с инструментами и, слегка пошатываясь, направился за Варварой.
   У забора стояла Анжела, глядела на дорогу, выжидая кого-то.
   – Анжелка, не позже одиннадцати! – погрозила ей Варвара.
   – Ладно... – отозвалась та скучающим голосом.
   – Анжелка, держи! – Козырев достал из кармана промасленной куртки большое красное яблоко, кинул его девушке.
   – Мерси, дядь Сереж... – Анжела поймала яблоко, вытерла его о джинсы и с хрустом впилась в него зубами.
   – И что за жизнь такая... – с раздражением и ненавистью сказала Варвара, заходя в свою квартиру. – Все течет, все разваливается... Этот дом, между прочим, еще двадцать лет назад аварийным признали! Его сносить давно пора!
   – Скажешь тоже! – хмыкнул Козырев, залезая с головой под раковину. – Кому мы нужны... Надеешься, что администрация даст тебе новую квартиру? – голос его доносился оттуда глухо и невнятно.
   – Надеюсь! – с вызовом произнесла Варвара, садясь на табуретку возле окна. – Я, между прочим, к мэру на прием записалась...
   – Так он тебя и примет, жди! – глухо захохотал Козырев, гремя разводным ключом.
   – Примет, примет! – угрожающе воскликнула Варвара.
   – Святая простота... Слушай, Варька, а чего это Роза здесь?
   – Роза? Так она ж от мужа ушла... Разве ты не в курсе?
   Козырев вылез из-под раковины, покопался в своем чемоданчике, потом снова встал на четвереньки.
   – Откуда?.. – засмеялся он. – Меня ж все праздники не было!
   – Она с начала мая тут живет. И хорошо живет, между прочим... – Варвара потянулась, достала из тарелки котлету, отрезала от батона изрядный кусок, с аппетитом принялась есть импровизированный бутерброд. – Ты голодный, Сережка?
   – Нет, я не хочу, спасибо... – равнодушно отозвался тот.
   – А чего это ты вдруг Розкой заинтересовался?
   – Так... – Козырев вылез из-под раковины, сел на полу по-турецки. – Не пойму я чего-то, Варька...
   – Чего ты не поймешь? – усмехнулась она.
   – Я изменился, ты тоже, а она... Как будто и не менялась совсем? Или я чего-то не понимаю?.. Утром увидел – и прямо обалдел.
   Варваре очень не понравилось, что этот пьянчужка посмел ее сравнивать с собой. Не понравилось, что он так восхищается Розой...
   – Она хахаля себе нового завела – ты его не видел, что ли? – презрительно сказала она, дожевывая бутерброд. – Молодой такой мужик, симпатичный... С таким кто хочешь тоже помолодеет!
   – Роза? Мужика завела?
   – Ну да! – нетерпеливо закричала Варвара. На улице хлопнула дверцей машина. Она выглянула в окно. – Ишь, усвистала, свистушка...
   – Кто, Роза?
   – Нет, за Анжелкой кавалер заехал... Дай-то бог счастья моему ребенку! Не пьянь какая, богатый, на иномарке ездит!
   – Кто?
   – Кто-кто... Конь в пальто! Я тебе про кавалера Анжелкина говорю! – разозлилась Варвара. – Ты, Серега, совсем мозги пропил, не соображаешь уже ничего.
   Козырев неподвижно сидел на полу и смотрел на Варвару.
   – Ну, что смотришь? – разозлилась она еще больше. – Работу работай!
   – Ты злая, – спокойно произнес Козырев.
   – А ты дурак. Неужели думаешь, что нужен ей? Ты ей никогда не был нужен, а сейчас и подавно!
   – Роза всегда ко мне хорошо относилась.
   – Она тебя жалеет, понимаешь ты – жалеет! Как человека... А как мужик ты ей задаром не нужен! – с азартом возразила Варвара.
   – Я брошу пить. Я... господи, я на все готов! Она поймет... Она поймет, что ей никто не нужен, кроме меня...
   Варвара фыркнула и заерзала на табурете. Ей было невыносимо противно слушать эти пьяные клятвы – кто ж поверит, что Сережка возьмется за ум? Хотя...
   – Во-первых, она сейчас любовь-морковь с другим крутит. Во-вторых, если ты все-таки вздумаешь к ней подкатиться, я знаешь, что сделаю?
   – Что? – дрогнувшим голосом спросил он.
   – Я пойду к отцу Алика Милютина. И все ему расскажу. Я его, кстати, видела недавно – седой весь, глаза страшные, ходит, как мумия...
   Козырев сжал кулаки, зажмурился, а потом закричал хриплым, срывающимся голосом:
   – Варька!!!
   – Я сорок лет Варька! – с мстительной радостью произнесла она. – И я не позволю...
   – Но почему?.. – все тем же хриплым, сорванным голосом закричал он, закрыв лицо ладонями.
   Варвара слезла с табуретки, тяжело опустилась на пол рядом с ним, отвела его руки от лица.
   – Сережа, – ласково сказала она. – Сереженька...
   – Варька, я тебя ненавижу, – устало прошептал он. – И ведь ты меня тоже ненавидишь...
   – С чего ты взял? – удивилась она.
   Вблизи от него пахло машинным маслом, гарью, железом, застарелым потом, перегарным душком... «Наверное, и вправду ненавижу его», – подумала Варвара, но озвучивать свою мысль не стала.
* * *
   Родиной «королевы цветов» считается Персия (Иран). По-персидски «роза» – гюль. Гюлистан – значит «сад роз», и потому Персия называлась еще Гюлистаном...
   Персы любят цветы, и самой популярной темой их поэзии является красота весны и любовь соловья и розы. Если розу срывают, соловей вскрикивает. Весна прекрасна, но, к сожалению, мимолетна. Тема эта нашла отражение в персидской литературе, самым ярким представителем которой был Омар Хайям...
   (Из журнальной статьи.)
* * *
   ...Поднялся шлагбаум, и Неволин выехал на улицу с территории своего ОКБ. Он думал только об одном – как поскорее проскочить вечерние пробки.
   Зазвонил сотовый.
   – Костя, я здесь! – сказал сердитый Лизин голос. – Ты проехал мимо меня!
   – Ты где? – удивился он.
   – Я сижу в летнем кафе, в начале бульвара, прямо напротив твоей проходной!
   – Зачем?
   – Я тебя жду, вот зачем!
   Неволин развернулся и подъехал к бульвару с другой стороны.
   В самом деле, под раскинувшимся шатром летнего кафе, за крайним столиком, сидела Лиза в белом костюме и пила через трубочку шоколадный коктейль.
   Неволин не так уж и давно видел ее в последний раз, но почему-то она показалась ему совсем чужой и даже какой-то неприятной. Он совершенно отвык от нее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация