А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все еще будет" (страница 9)

   Глава девятая, в которой будут буйствовать вольные воды


Боевая, боевая,
Боевой остануся.
Ох и горе тому будет,
Кому я достануся.

   Вольногорская математическая школа временно расположилась в Нагорной Слободе, в здании бывшей библиотеки, в которой раньше размещалась артель «Свободный труд» по выработке гравия, а еще раньше, в начале XX века, было родовое гнездо купцов Смирновых. Помещение для школы подходило мало. Ни тебе большого физкультурного зала, ни лабораторий. Поэтому и был задуман переезд через год, с учетом набора еще одного класса, в более подходящее здание. Времени оставалось всего ничего. Оглянуться не успеешь – и на носу новый учебный год.
   Николай Петрович загорелся идеей приспособить под школу одну из пустовавших старинных усадеб. Километрах в десяти от Вольногор по счастливой случайности нашлись целых три такие усадьбы – вернее, то, что пощадило немилосердное время и не разрушили люди, в них квартировавшие. Одну усадьбу, как говорят, кто-то проворный уже прикупил, поэтому надо было поспешать, пока и на две другие понимающие люди глаз не положили. Возрождение такого дворца, конечно же, станет в копеечку, но профессора Северова это не пугало: дорогой Иван Григорьевич авось не обеднеет.
   А удача-то это была действительно великая. Дальше, на десятки километров вокруг, если и встретится какая усадебка, то будет она наверняка незатейлива и скромна, как и сама северная природа. А если переплыть на другой берег реки, то можно десятки и сотни километров брести, не встретив не только подобной красоты, но и простого многолюдного поселка, пока не вздыбятся на пути Уральские горы. А все потому, что место это удивительное, называемое вольногорцами Орлиной горой. Конечно же, это не гора, а белоснежные меловые утесы. Где-нибудь на Дону ими никого не удивишь, а в Северном Заречье другого такого места днем с огнем при всем желании не сыщешь.
   Добираясь сюда по воде, путешественник, утомленный спокойным, вялым течением реки и ровными, словно приплюснутыми, берегами, непременно встрепенется от внезапного взлета утеса и его слепящей белизны. С самой Орлиной горы открывается ни с чем не сравнимый вид на водные просторы и синие леса, плавно стелющиеся по противоположному пологому берегу. А известие о том, что совсем недавно в здешних меловых пещерах подвизался затворник, добавило этим местам славы места святого и таинственного.
   На счет происхождения названия горы ходит легенда, что жили на ней когда-то орланы-белохвосты, которые покинули эти места вместе с последними владельцами усадеб. Советские орнитологи окрестили это легенду вымыслом чистой воды, краеведы тайно верили в ее правдивость, а местные власти до сих пор охотно ее пересказывают, ища богатых инвесторов для восстановления усадеб.
   На Орлиную гору поехали с утра пораньше. Туда вела размытая, разъезженная дорога. Время стояло слякотное. В воздухе висела холодная морось, а лужи по утрам уже покрывала тонкая серебристая корочка льда. Как-никак север. К слову сказать, жаловаться на непогоду в Северном Заречье издавна считается греховным делом, и если кто-нибудь из приезжих слишком уж разухарится по этого поводу, его непременно поправят: лучше, мол, дурная погода, чем никакая. И что такое дурная погода, если есть теплый дом, подходящая одежда да правильная обувь? Вот и в этот раз Дуся настояла, чтобы Маргарита надела деревенские резиновые сапоги, уверяя, что без них до Орлиной горы никак не добраться.
   Машину решили оставить у закрытого на большущий амбарный замок деревенского магазина, а оттуда еще километра три с лишним пешком. Выйдя из машины, Маргарита жадно глотнула свежего воздуха, но в ту же секунду досадно закашлялась: легкие заполнил запах гнили и еще какой-то резкий, оглушительный душок, доносившийся из близкого коровника. Где-то совсем рядом заблеяла овца – как-то горестно, будто в последний раз.
   Оглядевшись, Маргарита невольно поежилась и отчетливо осознала бесперспективность переезда школы на Орлиную гору. Но тут – непонятно отчего и почему – ею внезапно овладело любопытство и желание во что бы то ни стало сходить туда.
   На выходе из деревни перед девушками вырос как из-под земли огромных размеров черный кот: он остановился посреди дороги, зевнул, мяукнул и, как ни увещевала его Дуся, обратно не пошел, а медленно и, судя по его походке, весьма умышленно проковылял через дорогу. Перед тем как скрыться из виду, нагло обернулся и еще раз мяукнул. Суеверная Дуся наотрез отказалась идти дальше. Так и закричала: «Нетушки, дальше без меня!» При этом удачно вспомнила, что у нее как раз в этой деревне проживает болезная тетка, по которой она истосковалась.
   И что же? Вольному воля.
   Маргарита возражать не стала и дальше зашагала одна бодрой прогулочной походкой. Несмотря на гнусную погоду, сердце билось радостно, а настроение – будто праздник какой-то. И этот праздник, конечно же, не могли испортить наивные деревенские суеверия. Более того, возможность пройтись до Орлиной горы в одиночку была как нельзя кстати: Дуся своей вечной трескотней мешала погрузиться в думы о приятном.
   В мыслях о жизни и об Иване Иноземцеве дорога не показалась Маргарите ни длинной, ни утомительной. Запах постепенно перестал терзать нос. Скоро свыклась с чавкающей жижей под ногами и даже не заметила, как очутилась перед развилкой. Только теперь пожалела, что Дуся осталась в деревне. Все-таки одна голова хорошо, но и вторая, тем более местная, не помешает. После недолгих и не мучительных раздумий выбрала более хоженую дорожку, посчитав, что идти в совсем уж безлюдное место нелогично и небезопасно.
   Дорожка шла через дикое поле, дальше – небольшой лесок и заросший усадебный парк, о давнишнем богатстве которого можно было судить по скупым остаткам каменной ограды, полуразрушенной беседке и местами уцелевшим мостикам затейливой формы, перекинутым через ручей. Барскому дому повезло больше: и стены красного кирпича, и покатая крыша были на месте, все окна застеклены и защищены новыми ажурными решетками, рамы свежевыкрашены белой краской.
   Увы, Маргарите стало ясно, что она ошиблась. Как говорится, шел в комнату, попал в другую. Дом, который она искала, давно не видел ремонта и, судя по описанию, приусадебного парка не имел. И что же теперь делать? Возвращаться? Возможно, это было единственно правильное решение, но Маргарита рассудила иначе.
   «В конце концов, не зря же я проделала весь этот путь», – сказала она себе, продолжая упорно шагать в сторону, не имеющую категорически никакого отношения к цели ее путешествия.
   Дверь в дом была открыта. Войдя, машинально стала оглядывать первую комнату, видимо, бывшую когда-то парадной залой. Из мебели – только полуразвалившийся выцветший диван бледно-зеленого цвета, над которым висела чудом уцелевшая, потрескавшаяся картина с мифологическим сюжетом, который Маргарита после незначительных колебаний определила как бегство Энея из Трои. Эней был чем-то похож на Синдбада-морехода, тащившего на себе безжалостного старика с острыми пятками. В углу, прямо на полу, – остатки еды и пустые бутылки.
   В одной из смежных комнат, через неплотно прикрытую дверь, послышались громкие мужские голоса. Маргарита сама хотела подать голос, но что-то остановило ее, и она прислушалась к доносившемуся разговору. Впрочем, это было больше похоже на ссору, чем на обычный разговор: ссорившиеся обвиняли друг друга, не стесняясь в выражениях. Оторванность в течение долгих девяти лет от незатейливой стороны русской жизни не позволила Маргарите в полной мере уяснить все нюансы употребляемых выражений, что, безусловно, не скрыло от нее накала звериных страстей, обуревавших собеседников.
   Весьма скоро аргументы были исчерпаны, и из комнаты отчетливо послышался шум тел падающих, поднимающихся, опять падающих и вновь поднимающихся. Параллельно на пол падали какие-то предметы – судя по звуку, что-то из мебели. Маргарита в силу некой неопытности слишком долго стояла в полном оцепенении, что, впрочем, можно было объяснить и свойственным ее природе любопытством, которое она предпочитала именовать любознательностью.
   Когда она, наконец, услышала свой внутренний голос, уже весьма громко предупреждавший ее об опасности, и решила выйти из дома, через проем входной двери ворвался холодный северный ветер – предвестник надвигающейся бури, и на столь быстро потемневшем небе внезапно вспыхнула ослепительно яркая молния, наискось разорвавшая иссиня-черную тучу. Видимо, природа окончательно взбесилась: без пяти минут зима, а громы и молнии всё продолжают теребить, терзать да мучить земную юдоль.
   Дождь еще не начал барабанить по крыше, и сквозь шум взбесившейся реки послышались шаги бегущего человека. Звук шагов становился все более отчетливым, уже громко зашуршал потревоженный гравий – совсем рядом с домом.
   Быстро огляделась по сторонам. Справа старая некрашеная дверь, ведущая в боковую галерею. Дернула искореженную ручку раз, другой. Навалилась на дверь всем телом. Бесполезно.
   Других путей для отступления не было. В отчаянии бросилась к стоявшему рядом с дверью одинокому дивану и, хвала Богу и нетучной комплекции, протиснулась в небольшое пространство между его спинкой и стеной. Ковер из пыли, паутины и почивших в ней мух, впервые потревоженный за многие годы, вздохнул пылевым облачком, безжалостно обволакивая нос и глаза. Чтобы не чихнуть, Маргарита зажала нос пальцами – да так сильно, до боли.
   Страх неожиданно улетучился.
   Через комнату быстро прошел человек. Судя по тяжелым шагам – довольно упитанный. С его появлением ругань и крики, доносившиеся из соседней комнаты, прекратились.
   Скоро вошел еще один человек. Походка легкая, кошачья. Хоть и шел быстро, пола касался едва слышно. Так, должно быть, ходят ворюги со стажем, подумала Маргарита.
   – Вы что тут устроили? Грязь, вонища! – похоже, недовольный голос принадлежал человеку с кошачьей походкой. И голос был тоже под стать – вкрадчивый, кошачий.
   – И я им тоже говорю, что по пьяни все дело нам провалят, – голос звучал низко, тучно и, из-за грассирующего «р», как-то переливчато.
   Опять нежно отозвались от старинного пола шаги человека-кошки, за ними гулко, тяжело зазвучала поступь толстячка и зашелестели виновато-робкие шажки проштрафившихся драчунов. Диван вздрогнул и напрягся.
   Раз, другой.
   Маргарита едва дышала – теперь до человека-кошки и толстячка можно было рукой достать. Хотя разглядеть она их не могла, но, как ей казалось, слышала дыхание и щелканье пальцев – похоже, кто-то из сидевших на диване нервничал.
   – Послушай, Копатыч, – это говорил человек-кошка, – ты начинаешь меня злить. Время идет, а латифундист по-прежнему на свободе. Он меня раздражает. Убери его скорее с глаз моих.
   – Работаю над этим, активно работаю. Налоговая проводит проверку. Скоро аудиторы подтянутся. Обложим со всех сторон – не продохнет. Дайте только срок. Наше дело спешки не любит. Все его ближайшее окружение – как загипнотизированные. Никто против него свидетельствовать не хочет. Поэтому придется расширить круг танцующих, так сказать. И хорошо бы деньжат подкинуть. Люди в наше время за спасибо работать не хотят. И за чечевичную похлебку тоже никого не купишь. Всяк норовит цену себе набить. Ну, оно и понятно. У всех жены, дети малые, – толстячок, он же Копатыч, говорил подчеркнуто мягко, подобострастно.
   – Да ты просто прорва, Копатыч. Если что не так – из-под земли достану.
   Горькая обида зазвучала в голосе Копатыча, когда он отвечал:
   – Все будет так, как надо. Не первый раз сотрудничаем. Вы же знаете, что я человек ответственный, человек долга, так сказать. Работа для меня превыше всего.
   – Если через неделю не уроешь его, значит я урою тебя. Так что выбор за тобой, Копатыч.
   – Все в лучшем виде устрою. Не сомневайтесь.
   – А вы, ушастые, чтобы не устраивали мне здесь ледовое побоище и чтобы любой каприз Копатыча исполнять, – громко произнес человек-кошка.
   Шаги, шажки и шажочки направились к выходу.
   Входная дверь захлопнулась. В замочной скважине жалобно звякнул ключ. И уже через минуту-другую мрачную тишину барского дома нарушали лишь надоедливый дождь и беспокойная река, торопившаяся поскорее унести свои воды на юг, к солнцу, пока лед не сковал их.
   Маргарита тихонечко выбралась из вынужденного убежища. Отряхнулась, сняла с платья прилипшую паутину, поправила растрепавшиеся волосы. Медленно подошла к окну – решетки новые, прочные. Когда подходила к дому, заметила, что и на других окнах такие же. Не одолеть. Вспомнила про мобильник – нет связи. Опять обошла парадную залу. Заглянула в комнату, где было ледовое побоище. Грязно. Противно.
   Подошла к окну. Дождь закончился. Тучи чернели над лесом, что на противоположном берегу. Неожиданно пробившееся солнце глянуло на реку, и она засияла совсем по-праздничному, забыв про бурю, только что мучавшую и будоражившую ее.
   Что-то протяжно заскрипело совсем рядом, за спиной. Быстро обернулась. От увиденной картины глаза Маргариты округлились. Дверь с искореженной ручкой была приоткрыта и покачивалась, как будто от сквозняка. Пахнуло сыростью и известкой. Подошла поближе, заглянула внутрь. В боковой галерее окон не было. Темно. «Уж если мобильник нельзя использовать как телефон, то хотя бы как фонарик», – сказала себе Маргарита, смело переступая через порог боковой галереи. Из осторожности – вдруг кто опять пожалует – решила закрыть дверь. Ну и тяжелая! Уф! Дверь упорно отказывалась плотно закрываться. Маргарита отошла на пару шагов и ринулась на непокорную дверь. Еле успела отскочить: дверь плотно захлопнулась, но со свода потолка посыпались кирпичи, за считанные секунды заблокировавшие дверь как раз до уровня искореженной ручки. «Ничего, – успокоила себя девушка, – я потом запросто разбросаю эти камни, если понадобится». И решительно пошла вперед.
   В галерее ничего примечательного не было – голые стены, да и только. Видно, закрыта она была не одно десятилетие. Дошла до конца. Дальше еще одна дверь, приоткрыта. Вниз вели неровные ступеньки. Спустилась. Перед ней открылась другая галерея, проложенная, судя по ее стенам, внутри меловой горы. По бокам встречались совсем узкие и низкие проходы, в которые Маргарита решила пока не заглядывать. Посветила мобильником на стены – от картинок, изображающих скиты и кельи отшельников, повеяло аскетичной монастырской жизнью.
   Запах сырости и известки сменился неожиданным цветочным ароматом. Она с удовлетворением отметила, что самообладание вновь полностью вернулось к ней – ее головой почему-то опять завладели мысли об Иване. Она представила, как расскажет ему о своих приключениях. Он, конечно же, ласково пожурит ее и попросит не путешествовать по окрестностям в одиночку. Маргарита подумала, что, пожалуй, с ним ей было бы здесь намного спокойнее и надежнее. Хотя, с другой стороны, в узкую щель за спасительным диваном он бы точно не пролез. Ее воображение моментально нарисовало картинку, как она запихивает бедного Ваню за диван, как он все-таки пролезает туда, но ноги по-прежнему торчат. При этой мысли она невольно остановилась и засмеялась. Ее голос зазвучал столь необычно, что она не отказала себе в удовольствии поразговаривать с пустой галереей, каждый раз меняя свой голос.
   Проход заканчивался узкой лестницей с высокими ступеньками – такой узкой, что пришлось протискиваться боком. Поднимаясь, посчитала ступеньки – двенадцать. Дальше маленькая дверь – не пройти, не согнувшись в три погибели. Ожидания Маргариты, что и эта дверь будет открыта, не оправдались. Попыталась открыть. Бесполезно. На всякий случай постучала. Тишина. Подумала: может, оно и к лучшему – кто знает, что за чудо-юдо за дверью живет.
   Постояла с минуту, развернулась и уже занесла ногу, чтобы начать спускаться по лестнице, как опять раздался уже знакомый скрип – совсем рядом, за спиной. Медленно повернула голову – дверь была приоткрыта.
   Маргарита не верила ни в чудеса, ни в привидения. Возникло желание, переходящее в злой азарт, полюбопытствовать, кто шутит с ней такие шутки. Осторожно заглянув за дверь и не узрев никакой очевидной опасности, с излишней решительностью двинулась вперед и тут же споткнулась, больно ударившись любимой левой коленкой о камень. Приземлилась как раз в том месте, где на ровном, отшлифованном временем полу был небольшой, но острый, как лезвие, выступ. На белой поверхности заблестели рубиновые капельки.
   – Господи, за что мне все это? – в сердцах запричитала она.
   – Скорее, не за что, а зачем.
   Из светового потока, проникавшего сквозь узкое окошко, медленно вышел, почти выплыл, высохший старичок в обычном черном колпаке и черном подряснике, на фоне которых ярко выделялись белые как лунь волосы, спускавшиеся до плеч, и негустая мягкая борода. В правой руке – корявая выбеленная палочка, на которую он едва заметно опирался. Судя по спокойному лицу, вторжение Маргариты не вызвало у него никаких эмоций. Продолжая глядеть в сторону, он сказал:
   – Нет в жизни случайностей, а все, что с нами происходит, посылается не иначе как для познания Бога. Ничего не бойся – ничего, кроме греха.
   Наклонившись, он приложил сухую морщинистую руку к коленке Маргариты и слегка надавил на кожу под раной. Кровь тотчас же остановилась.
   Старичок выпрямился, вздохнул и, теперь уже повернувшись к Маргарите, промолвил:
   – Идем, я провожу тебя. Верхняя дорога неспокойная сейчас, дурные люди шалят.
   Вышли через неприметную дверцу. Добрели до края утеса. Там, прямо в меловой горе, были прорублены ступеньки. Внизу стояла маленькая лодочка, привязанная к чудом выросшей у кромки воды корявой березе. Прощаясь, старик протянул руку и раскрыл ладонь. Там лежало старинное колечко с крохотной, как капелька, бирюзой:
   – Возьми, оно тебе впору, – а затем, бросив взгляд в сторону неспокойной усадьбы, вздохнул: – Так Февронюшкино колечко, пожалуй, сохранней будет.
   Когда девушка уже спускалась по ступенькам, он проговорил вдогонку:
   – Лодку оставь на вольногорской пристани, мне ее вернут. И еще: берега держись, подальше от стремнины.
   Беспокойные воды быстро несли лодочку вдоль берега. Вид с реки открывался исключительный. Солнечные лучи по непонятной прихоти природы освещали теперь не реку (она уже выглядела совсем темной), а преимущественно меловые утесы, и без того ослепительно белые. От этой природной метаморфозы у Маргариты возникло щемящее чувство: все это до боли напоминало побережье Южной Англии, куда они часто приезжали с Алисой.
   Магия белого цвета действовала умиротворяюще. Неслучайно у древних народов белый цвет всегда обозначал что-то положительное, а некоторые африканские племена, не потерявшие еще единения с природой, до сих пор клянутся своей «белой» печенью, дабы показать отсутствие злого умысла.
   Маргарита сложила весла, прилегла на овчинный тулуп, предусмотрительно постеленный на дне лодки, и предалась успокоительному созерцанию, столь необходимому ее истерзанному сознанию. Прямо над головой, среди непроглядной черноты несущихся туч, неподвижно висело белое облачко.
   Посмотрела на часы. Полдень. До пристани минут пятнадцать максимум. Если накинуть минут десять на всякие непредвиденности, то к часу в школу можно вполне успеть – как раз к обеду. На три назначены дополнительные занятия с отстающими учениками. Вечер получался свободным. Вернее, он был вовсе не свободным, ведь в пять придет ее ненаглядный Ваня. Попыталась представить эту встречу во всех подробностях: и как он войдет, и как посмотрит, и как улыбнется, и как обнимет, поцелует ее. Нежно-нежно. От этой картинки на душе стало горячо и сладко. Сердце колотилось сильно-сильно и очень радостно. Про себя даже хохотнула: кто бы мог подумать, что работа учителя в российской глубинке такая завлекательная.
   Удивительное все-таки создание человек: вот только что дрожала от страха, глотая пыль за старым диваном. И двух часов не прошло, как все страдания были забыты и с лихвой компенсированы счастливейшим состоянием души.
   Размышляя о предстоящем свидании, твердо решила, что ничего не расскажет Ивану о своем путешествии на Орлиную гору: он не преминет поделиться с Елизаветой Алексеевной, а приключения сегодняшнего дня, как казалось Маргарите, характеризовали ее не слишком положительно.
   Встреча с монахом вспоминалась с чувством некой неловкости: почему не проговорила ни слова, не спросила его имени, не поблагодарила, не попрощалась? Думая о монахе, посмотрела на колечко (правда впору пришлось) и невольно вспомнила его совет держаться берега – да лучше бы раньше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация