А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все еще будет" (страница 20)

   Глава двадцатая, в которой все вроде бы успокаивается


Не давайте мне обедать,
Не давайте чаю пить,
Дайте только разрешенье
Ягодиночку любить.

   Новость о переезде милого Вани не просто в Нагорную Слободу, а в дом по соседству, вызвала у Маргариты вполне предсказуемую реакцию. Ее сердце радовалось и ликовало. Пусть они не могут видеться, но видеть друг друга смогут. Дальняя дача висела над городом, как птичье гнездо. Правда, еще больше она походила на аквариум из-за огромных панорамных окон.
   Долгими зимними вечерами, притушив свет, Маргарита то и дело бросала взгляд в сторону Ванюшиного дома, и лишь увидев его долговязую фигуру в окне, успокаивалась и шла спать.
   Так тянулись дни и недели, сладостные и тоскливые. Противники Иноземцева как будто приутихли. Арестованные счета вольногорского курорта все-таки удалось разморозить, и на Масленицу во всех прибрежных дачах опять кипела жизнь. Фейерверков, правда, не устраивали и чучело Масленицы не сжигали: слишком свежи были еще воспоминания о пожаре в доме Иноземцева.
   Николай Петрович, грешным делом временами помышлявший о возвращении в столицу, опять воспрял духом и в переписке с московскими друзьями весьма искренне и подробно сообщал о благотворном влиянии вольногорской воды и местного климата на его здоровье. Каждое утро он выходил на веранду и настежь открывал окно – врывавшийся морозный воздух приятно щекотал в носу, обнимал тело и на минуту сжимал дыхание в груди. Вот так задохнется-зажмурится, подставит лицо очищающим потокам и громко декламирует любимые пушкинские строки:

И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русский холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь;
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят – я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полон – таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

   Несмотря на все положительные перемены в городе, Елизавета Алексеевна не возвращалась, а Маргарита и Иноземцев видели друг друга, но не виделись. Затянувшиеся игры в конспирацию все больше раздражали Маргариту, и ее голову все чаще посещала мысль о том, что вот так, в глубоком партизанском подполье, пройдет вся жизнь или, по крайней мере, столь скоротечная молодость. Так сказать, оглянуться не успеешь, как весна жизни сменится не столь романтичной зимой.
   А иногда Маргарите начинало казаться, что соображения безопасности превратились из причины в повод и Иван охладел к ней. Но вечернее появление в окне дальней дачи милого Вани, смотрящего в ее сторону, заставляло ее на время забыть о своих тревогах и сомнениях, чтобы на следующий день опять впустить их в свое сердце, а потом вновь обвинять себя в малодушии.
   Если на Николая Петровича благотворно действовали целебная вода и здоровый климат Северного Заречья, то душе Маргариты оказался созвучен весь уклад размеренной провинциальной жизни. Как и все женщины Вольногор, на Рождество она приготовила гуся по особому местному рецепту и известное лишь на нашем севере сладкое печенье козули – в виде замысловатых овечек и козочек. На Масленицу испекла блины, правда, нарушив традицию местных хозяек готовить опару из снега при свете месяца, а меню каждой воскресной трапезы, к удивлению Николаю Петровича, было исключительно местным, зареченским. Особенно полюбились профессору Северову местные щи с кислицей, томленая уточка с капусткой и, конечно же, кундюмы.
   Кундюмы исстари готовили на Руси, и напоминают они современные пельмешки с грибной начинкой. Только готовятся совсем иначе: сначала запекаются в духовочке, а потом уж томятся в грибном отваре, коварно завлекая да заманивая своим отменным ароматом. Придет, бывало, Николай Петрович домой с морозца, хлебнет приготовленных любимой дочерью горячих щец с деревенской сметанкой, умнет с аппетитом десяток-другой кундюмов, хрустнет огурчиком домашней засолки – и на душе покой и благодать. Настоящая идиллия. Но был тут у Николая Петровича и негастрономический (и до поры – тайный) повод для радости. Непременно припоминал по случаю великую народную мудрость: для щей люди женятся; для мяса замуж идут. Так что с щами на крепком мясном бульоне, видать, все в полном порядке будет. А значит, и его другу по переписке Гарри (так он его пока называл) не придется, образно выражаясь, учить свою жену щи варить. А потому-то, собственно, и упрекнуть будущего тестя будет категорически не в чем. То-то.
   Влияние Маргариты на провинциальную жизнь было, возможно, не столь очевидным, но вместе с тем тоже вполне осязаемым, материальным. А предыстория здесь вот какая. Как утверждают вольногорские злые языки (увы, не без них!), хозяин кофейни D’Orsay по фамилии Криворотов воспылал нежной страстью (увы, безответной) к Маргарите Николаевне Северовой. В результате сделал апгрейд, то есть модернизацию, своего заведения «под нее».
   Для начала ошалевший от любви Криворотов приобрел английскую кулинарную книгу Джейми Оливера. Подначитавшись или, как он сам говорил, «поднабравшись граматешки», подписал в меню завтрака напротив овсянки «шеф рекомендует» и, общаясь с дачниками, настойчиво рекомендовал именно этот кулинарный изыск. Он утверждал, что, подзаряженные овсянкой, шотландские мужики даже зимой нижнего белья под килтом не носят. Этот маркетинговый ход возымел успех – особенно когда он решил добавлять в классический рецепт ложку-другую виски. Традиционный русский омлет стал называться йоркширским пудингом, кексы – маффинами, а коржики, после добавления в них изюма и сушеной вишни, – сконами. Причем последние подавались, как и в Туманном Альбионе, со взбитыми сливками и вареньем.
   И никто в городе против такой глобализации не возражал. Хотя, честно говоря, была пара злых языков, окрестивших английские сконы риткиными ватрушками.
   Заключительным аккордом модернизации кофейни была замена вывески на новую – Belgravia.
   Процесс глобализации коснулся своим мягким хвостом и рыжего Бобика. С чьей-то легкой руки он стал котом чеширской породы, а поскольку как две капли воды походил на большинство вольногорских котов, то и те вскоре были приписаны к той же «редчайшей британской породе».

   Глава двадцать первая, в которой речь пойдет о событиях на городище


Погоди, подруга, плакать,
Погоди маленечко.
Неужели не придет
Для нас весело времечко?

   – Рита, дочка, иди сюда скорее! – говорил Николай Петрович, протягивая дочери целую стопку писем. – Похоже, в почтовой трубе был затор, а теперь прорвало. Мне казалось, что люди совсем перестали общаться с помощью старых добрых писем, а тут целый ворох корреспонденции.
   В отличие от Николая Петровича, стопка писем никакого ажиотажа или радости у Маргариты не вызвала. Посланий она ни от кого не ждала. Начала не торопясь разбирать корреспонденцию. Пишут пенсионный фонд, налоговая… Поздравляют с уже давно прошедшим днем рождения… Одно письмо было с местным, вольногорским штампом – вещь в высшей степени диковинная, поскольку эпистолярному жанру вольногорцы предпочитали живое общение за чашкой чая.
   Письмо действительно было странным. Напечатано на принтере. Без подписи.
...
   Дорогая Маргарита!
   Известному Вам человеку угрожает серьезная опасность. За мной следят, поэтому позвонить или прийти к Вам в дом или в школу я не могу. Буду ждать Вас в 11 часов вечера в четверг в беседке за старым городищем. Если увижу, что Вы не одна, сразу уйду.
   Ваш друг.
   Беседка была местом исключительно приятным, но только в светлое время суток. Древнее городище располагалось на самом высоком холме Вольногор. Стараниями Иноземцева и местных энтузиастов здесь был открыт историко-этнографический музей. Из соседних сёл завезли образцы древнейших деревянных построек. Может быть, и не самый известный музей в Северном Заречье, но для небольшого курортного города вещь нелишняя. Днем, особенно в летнюю пору, здесь всегда многолюдно. Зимой, да на ночь глядя – ни одной живой души.
   Автор письма выбрал место со знанием дела. Беседка притаилась на самом краю холма, над рекой. До нее от городища – метров пятьдесят чистейшего поля. Человек, ожидающий в беседке, сможет спокойно ретироваться, если что-то пойдет не по плану.
   Сказать Ване? Не отпустит. Накричит. Обзовет дурой. Опять пошлет лечиться.
   Не идти? А что если милому Ванюше действительно грозит нешуточная опасность, которую еще не поздно предотвратить? А что если не пойти и потом что-то нехорошее произойдет? Как потом жить с этим?
   И что делать, если пойти… и этот человек захочет причинить ей зло? Значит, надо продумать пути отступления, решила она. Но идти надо, непременно надо. Как говорится, была не была.
   На русское «авось» все же полагаться не стала. Решила поподробнее изучить местность. Накануне днем пошла прогуляться к городищу. Как будто просто так, свежего воздуха ради. Последний и единственный раз была здесь прошлым летом, вскоре после приезда в Вольногоры.
   Дело обстояло несколько хуже, чем поначалу представлялось. Практически вся территория за беседкой была перерыта. После того как ураганом были поломаны слабые деревья, решили все выкорчевать и уже по весне посадить новые саженцы для укрепления склона холма. Какие-то деревья уже спилили, обледенелые остовы других, подобно арктическим торосам, продолжали торчать из земли. Прямо за беседкой свалены камни. Вход в саму беседку перекрыт бечевкой. Выходило, что встреча с незнакомым доброжелателем назначена на строительной площадке.
   Но выбора не было. Решение было принято. Окончательно и бесповоротно. В конце концов, долгие думы – лишняя скорбь.
   Вечером, в очередной раз воспользовавшись выходом через окно, Маргарита двинулась в сторону городища. Легкий ветерок, гоняясь за одинокими снежинками, выписывал на обледеневшей дорожке затейливые вензеля. В отличие от прибрежной стороны, где дома смотрятся на променады помпезными фасадами, на горе улицы тонут между высоких заборов, по традиции крашенных зеленой краской. Неуютно, а в ночной час да в зимнюю стужу и того хуже. Но это ничего. К архитектурным изыскам Нагорной Слободы не привыкать. Сначала шагала быстро, полурысцой, затем немного сдержала шаг, но не от испуга, а из-за боязни, что со стороны выглядит несолидно.
   Тихо. На улице ни души. Как будто никаких признаков жизни. Ан нет – колышутся, дрожат в хрустальном морозном воздухе струйки дыма, поднимающиеся из печных труб. Видно, все сидят по домам да чай потягивают у самовара.
   Хорошо им.
   Вдруг хлопнула дверь, заскрипела калитка. Маргарита застыла, огляделась. Уф! Никого. И все же засело внутри странное чувство – будто кто-то сверлит ее затылок колючим взглядом.
   Зашагала дальше, поскрипывая снежком. Но уже не так уверенно. Спотыкалась на ровном месте, пару раз поскользнулась и едва не грохнулась посреди улицы.
   Слава Богу, небо ясное, звездное, и полная Луна светит во всю мощь. Сегодня она какого-то удивительно приятного горчичного цвета. «Природа на моей стороне», – попыталась успокоить себя Маргарита.
   До городища дошла быстро. Посмотрела на часы – без пяти одиннадцать. Чуть замедлила ход.
   Вот и беседка. Похоже, никого. Перешагнула через бечевку и осторожно ступила внутрь. Совсем рядом заухал филин. Было в его голосе что-то мрачное, недоброе. А может, показалось?
   Десять минут двенадцатого. По-прежнему ни души. Немного успокоилась. Сердце уже колотилось не так отчаянно. Решила еще минут пять подождать, а потом – с чистой совестью – возвращаться домой.
   Посмотрела на реку. До чего же место красивое! Луна отсвечивала от речного льда, рисуя ясную, светлую дорожку. А вон и Большая Медведица! Все семь звезд на месте, включая последнюю – ту, что в ручке ковша. Она только сейчас задумалась над ее названием: Алькаид – «предводитель плакальщиц». Интересно, откуда пошло это название, задумалась она.
   В столице такого не увидишь! Настоящий провинциальный ноктюрн.
   Но продолжить свои размышления в столь позитивном, миросозерцательном ключе она не смогла. Спиной почувствовала приближение человека.
   Медленно обернулась.
   По направлению к ней шел крадучись – аки тать в нощи – невысокий, коренастый человек в огромной меховой шапке. Все внутри похолодело. Кожей почувствовала исходившую от мужика опасность. «Я как колобок, – тоскливо подумала она. – Из реки выбралась, от Гриневицкого ушла, а от этого бульдога, похоже, уйти будет посложнее».
   – Добрый вечер, – пробормотала Маргарита глухим, словно сдавленным тьмой голосом, напряженно вглядываясь при этом в черноту и вжавшись в обледеневшую скамейку. Она старалась поприветствовать незнакомца максимально благожелательно, чтобы он прочувствовал ее добрые намерения. Так сказать, решила протянуть ему трубку мира.
   – Добрый-добрый, – грубым, трескучим голосом прохрипел незнакомец в шапке и легко подхватил оцепеневшую от ужаса Маргариту, обдав ее густым запахом дешевого табака. Приподнял повыше и со всей дури швырнул вниз – за беседку, целясь на острые камни.
   Все произошло так быстро, что разработать какой-либо план действий она просто не успела. Уже находясь в полете, машинально сдернула с мужика меховую шапку.
   И все-таки то, что кажется нам в нашей жизни совсем ненужным, непригодным и в высшей степени бесполезным, в какой-то момент выплывет, сослужит службу и, если будет так суждено, спасет жизнь. В детские годы мама водила Маргариту в школу спортивной гимнастики. Маргарита возражала. Плакала. Сопротивлялась. Ненавидела и тренера, и спортивную школу, и дорогу, по которой они туда ходили.
   Но теперь – при падении из беседки за городищем – ее тело вспомнило детские уроки, развернулось в полете и не шмякнулось на хрупкий позвоночник. Упала, как кошка – на все четыре конечности, смягчив участь нежных ладошек конфискованной шапкой.
   Сразу вставать не стала. Пускай этот упырь думает, что ей конец. А тут еще и Луна-союзница пригнала к себе маленькое облачко и погасла, помогая Маргарите раствориться в ночи без остатка. Стало так темно – хоть глаз выколи. Слышала, как мужик смачно сплюнул и зашагал, тяжело ступая на звонкий, хрустящий снег. Еще подождала чуть-чуть. Окончательно примерзать к камням тоже не хотелось. Ночевка на морозном пленэре грозила обернуться – как минимум – нешуточным воспалением легких.
   Собралась с силами. Оценила ситуацию: в конце концов, пока все не так уж и плохо. Главное, что без жертв.
   Без истерики и фанатизма – иными словами, медленно и осторожно – двинулась в сторону Нагорной Слободы. Получалось действительно медленно: идти по открытой площадке поостереглась, решила ползти по кромке заснеженного холма. Когда затянула про себя «Врагам не сдается наш гордый Варяг», поползлось радостнее и шустрее.
   Луна по-прежнему подыгрывала. Можно сказать, что Маргарита передвигалась при ее дружественном молчании.
   За городищем встала на ноги и помчалась. Быстро-быстро – ничего не замечая на своем пути. Точнее, кое-что она все-таки заметила. Когда летела мимо соседского дома, из приоткрытой калитки выплыло заиндевевшее лицо Нюрки – особы лет двадцати, нигде не учившейся и не работавшей, но, по ее собственному утверждению, пребывавшей в постоянных трудах. С виду – ангел во плоти (наивные голубые глаза и золотые кудряшки). При этом ее единственной добродетелью было категорическое неумение держать язык за зубами. Щеки у Нюрки пунцовые – видать, в засаде сидела давненько. Глядит жадно, с любопытством, изо рта паром попыхивает да зубы бессовестно скалит. Когда Маргарита шествовала мимо Нюркиного дома, эта паршивка все следовала вровень с ней – вдоль заборчика, вдоль заборчика. Еще лукаво подмигнула, бестия.
   Уф, противно.
   Забыв про конспирацию (теперь эти хлопоты были уже, возможно, излишними), Маргарита вошла в дом через дверь. Хоть здесь все спокойно: привычные звуки – ритмичное похрапывание отца и тиканье настенных часов в гостиной.
   Перевела дух. Перекрестилась, вознося хвалу за счастливое избавление от нешуточной опасности. Тихонько, едва касаясь босыми ногами пола, прокралась к себе в комнату. Зажгла свет. По давнишней привычке глянула на себя в зеркало. Из груди невольно вырвался вздох ужаса. Нахмурила лоб и придвинулась поближе к зеркалу, будто не доверяя своим глазам. Вид, конечно же, был не ахти – как будто кошки драли. Пока ползла по краю холма, радуясь кромешной тьме, в кровь расцарапала лицо торчавшими, как иглы, ветками. Странно, что и боли-то не почувствовала.
   Но это было еще не все!
   В ее руках был тымак – казахская меховая шапка, подаренная Дусей Разину в день их официальной помолвки. Маргарита села на кровать и беспомощно опустила руки, охваченная полнейшим безволием.
   И кому верить в этой жизни? И как сказать Дусе?
* * *
   Приняв душ, собрав мысли и самообладание в единый кулак, пришла к следующим выводам. Тот, с кого она сорвала шапку Разина, Разиным не являлся. И голос у нападавшего был выше, и рост ниже, и плечи шире. Хоть и громогласен, густобров Разин, но несколько жидковат, узкоплеч. Нападавший же был хоть и невысокого роста, но настоящий шкаф трехстворчатый.
   Это успокаивало.
   Второй вывод был не столь утешителен. Маргарита подверглась атаке, потому что они атакуют все, что Ивану дорого. Значит, этим людям про них уже все известно. С одной стороны, это хорошо, рассудила она. Можно сказать Ване, что скрываться не надо, поскольку это уже ни для кого не секрет. С другой стороны, как только узнает – сразу заставит ее уехать из Вольногор.
   А вот это плохо, совсем плохо! Ни за что! Решила милому Ване ничего не говорить. Пусть спит спокойно!
   Но, пожалуй, шило утаить в мешке намного легче, чем расцарапанное лицо в провинциальном городе.
   Первым свидетелем результатов ночного похода Маргариты была Дуся. Утром, забеспокоившись, что профессорская дочка слишком долго спит – ситуация для рабочего дня просто недопустимая, – тихонько постучала (никакого ответа) и заглянула в комнату Маргариты.
   Первым, что бросилось ей в глаза, была меховая шапка Разина. Она бы узнала ее из тысячи! Но что делает его шапка на стуле в спальне Маргариты? А он-то каков – сегодня утром заходил, жаловался, что любимую шапку украли. С немым вопросом она обратилась к проснувшейся подруге и увидела… чудовищные царапины на ее опухшем лице. Конечно же, Дуся умом понимала и сердцем чувствовала, что между Маргаритой и Разиным ничего быть не может (тем более что нутром чуяла, по кому та сохнет), но что делать с глазами – они ведь видят казахский тымак! «Какая все-таки невечная эта вечная мужская любовь, в которой он так горячо клялся, – думала она. – И почему не купила ему обычную ушанку – как у всех? Вышло бы и дешевле, и счастливее».
   Маргарите пришлось рассказать всю правду. Дуся побожилась, что будет молчать. В этом можно было нисколечко не сомневаться.
   С отцом удалось объясниться довольно легко. Впрочем, и объяснять не пришлось ничего. Он сам сразу, с налету во всем обвинил взбесившегося Бобика (которого он уже давно втайне недолюбливал) и предложил немедленно вернуть кота Иноземцеву либо отдать в клинику.
   Маргарита с Дусей условились, что в случае возникновения вполне предсказуемых вопросов у любопытных горожан будут использовать версию, столь бескорыстно подсказанную Николаем Петровичем, – валить все на Бобика.
   Но ушлых обитателей Нагорной Слободы обвести вокруг пальца не так просто. Всю дорогу до школы Маргарита ловила на себе их любопытные взгляды. Трудно сказать, кто первым пустил слушок о царапинах на ее лице, но к последнему уроку в школе появился и он. Иван Иноземцев.
   Как всегда, по делу.
   Во время урока заглянул к ней в класс. Судя по лицу, ее лицом остался недоволен. Как только прозвенел звонок и дети вышли из класса, вошел он.
   – Я начинаю верить слухам. Мне всегда казалось, что в местных сплетнях только ложь. Но, похоже, на тебя это правило не распространяется. Что же произошло на этот раз? – произнес он строго, без доли смущения разглядывая царапины.
   Маргарита поняла, что пощады не будет.
   Отпираться бесполезно. Врать безнравственно. Кроме того, она была уверена, что если соврать любимому, то отношения обязательно покатятся под откос. Ибо ничто так не разрушает любовь, как вранье. Впрочем, нелицеприятная, расцарапанная правда тоже – иногда.
   Не зная, с чего начать, достала из сумки письмо «друга» и протянула его милому Ване. Она уже раньше видела, как расширяются его зрачки. Так что была к этому готова. Правда, в этот раз голос его звучал скорее не осуждающе, а очень-очень трагично.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация