А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мне некогда, или Осторожные советы молодой женщине" (страница 19)

   Общественные уборные

   В стольном граде Москве никакие блага цивилизации не приживаются с таким трудом, как общественные уборные.
   Летом мы с моим племянником делали покупки в супермаркете «Свой дом», одном из самых больших в городе. Не зря мы ехали в такую даль: за два часа мы купили все, что запланировали, и даже кое-что сверх того. Нам предстояло вывезти наши тележки на стоянку, погрузить покупки в машину и отвезти на дачу С учетом этой перспективы, я сочла благоразумным поискать туалет.
   Во всем мире каждый большой магазин самообслуживания изобилует картинками-пиктограммами, указывающими, где что можно найти из «удобств»: в первую очередь это туалеты и телефон, а также кафе, эскалатор, детская комната и камера хранения. По занимаемой площади и ассортименту «Свой дом» – это уже не магазин, а торговый центр. Тем не менее никаких указателей я там не отыскала. С персоналом, к которому можно было бы обратиться за помощью, дело обстояло еще хуже – его не наблюдалось вовсе.
   Я отправилась на второй этаж, где две тетеньки в форменных халатах горячо что-то обсуждали. Они милостиво объяснили мне, где уборные. Войдя туда, я убедилась, что всякая супермаркетная «западность» – это даже не пленка, а легкий налет на нашем неизбывно советском устройстве быта. Все, что можно было сломать, было сломано: ручки двери, сиденья унитазов, водопроводные краны. Было бы странно ожидать, что там когда-либо наличествовала туалетная бумага или мыло на умывальнике, не говоря уже о сушилке для рук.
   Обычно вместо дамской сумки я ношу рюкзак, а в нем – косметичку размером в ладонь, в которой, однако, помещается достойный аварийный запас – лекарства, пластиковая ложка, пилочка, миниатюрный перочинный ножик, пачка бумажных носовых платков, крошечная «гостиничная» мыльница с мылом, гигиенические салфетки для рук и т. п. Но рюкзак я оставила в машине, а она, естественно, осталась на стоянке…
   Замечу, что огромный магазин в этот жаркий будний день был практически пуст. Значит, персонал, скорее всего, пользуется другими туалетами, а на покупателей им и поныне плевать.
   По контрасту мне вспомнились туалеты в пражском метро, которые ежедневно посещались тысячами людей. Там туалеты есть абсолютно на каждой станции, причем женские уборные – это шесть-восемь кабинок плюс кабинка для матери с ребенком. И не менее трех-четырех умывальников с мылом и сушилками. У дежурной можно было за монетку получить еще и бумажное полотенце. А ведь я бывала в Праге до падения берлинской стены, когда она еще не стала туристическим центром Европы.
   Моя подруга, давно живущая в Лондоне и работающая в большой корпорации, рассказывала мне, как вскоре после приезда туда она поинтересовалась, каким образом удается поддерживать стерильную чистоту в туалете, обслуживающем целый этаж. Администратор этажа, то есть по-нашему – «завхоз», только плечами пожал: «Через каждые 20 минут – уборка». Именно в туалете этого учреждения я без всяких усилий вымыла голову, когда у меня перед грозой начинался приступ мигрени, а впереди был рабочий день.
   В Стокгольме я однажды воспользовалась уборной, являвшей собой прямо-таки чудо дизайна: сверкающий на солнце цельнометаллический цилиндр, нечто среднее между кабиной индивидуальной космической станции, как ее вообразил бы себе ребенок, и уголком операционного блока с полной автоматикой.
   Эта автоматика меня и подвела, потому что, уже вымыв руки и причесавшись, я обнаружила, что не могу открыть дверь, чтобы выйти. Быть может, моих умственных сил хватило ровно на то, чтобы постичь все хитроумные приспособления, которые позволяли регулировать напор и температуру воды в умывальнике, количество жидкого мыла и выбор салфетки для рук. К счастью, я не страдаю клаустрофобией…
   Я сделала паузу, вымыла руки еще раз и последовательно нажала на рычаги и кнопки. Автоматика смилостивилась и выпустила меня наружу.
...
   мораль
   в столице лучше избегать общественных уборных. McDonald's пока остается приятным исключением.

   Мне некогда…

   Мне тоже некогда. У меня работа, по объему – «безразмерная», как у всякого исследователя. У меня семья, а значит – стирка, уборка, пришивание пуговиц, поддержание порядка. Я не отличаюсь крепким здоровьем и вынуждена соблюдать диету, а значит, ни при каких обстоятельствах не могу питаться только бутербродами. Уже поэтому на кухне я провожу больше времени, чем мне бы хотелось.
   У меня, как и у вас, есть друзья, которые иногда приходят в гости. Из-за московских расстояний и перегруженности, они нередко звонят по телефону, чтобы хоть так всласть пообщаться.
   И еще у меня есть ученики, а также бывшие ученики, их дети и иногда – их родители. Одни приходят по делу, то есть приносят свои труды, задают вопросы и делятся сомнениями. Другим нужно посоветоваться со мной как с человеком, пережившим немалые жизненные и житейские трудности. Звонят ради всяческих справок, включая медицинские (у меня есть разные справочные издания), лингвистические (наиболее ходовые словари я держу на самой доступной полке) и просто хозяйственные.
   Еще у меня немалая переписка с близкими мне людьми, которые нынче живут в разных странах. К счастью, большинству из них можно писать по электронной почте.
   Единственная сфера домашних дел, на которую я почти не трачу времени, – покупка еды. Это, а также плата за квартиру, дачу и вообще наши финансы – обязанности моего мужа. Но он тоже работает не только там, где учит студентов, но еще и дома. Так что времени нет не только у меня.
   С учетом вала изменений, происходящих вокруг, работы у нас обоих стало еще больше, соответственно времени – еще меньше. И все же мне, несмотря на возраст, оказалось проще справиться с нехваткой времени, чем моим друзьям, многие из которых годятся мне уже не только в дети, но и во внуки.
   Я объясняю это привычкой к весьма жесткому режиму, которая сформировалась у меня еще в средней школе, причем задолго до вынужденной горячки выпускного класса. Отчасти склонностью дорожить временем и заранее его распределять я обязана отцу, который, не будучи по характеру педантом, отличался размеренностью и упорядоченностью образа жизни, сохраняя свой ритм в самых, казалось бы, невозможных условиях. От него я никогда не слышала фразы «Мне некогда!». Вместо этого он говорил: «Давай отложим это, я сейчас занят (ухожу, спешу, устал, не успею)».
   Став старше, я тоже сумела как-то исключить фразу «мне некогда» из своего лексикона, заменив ее – в зависимости от того, кому она адресована, – чем-то более вежливым и, если это уместно, более конкретным. Потому что у человека, даже относительно свободно распоряжающегося собой, время всегда есть – вопрос, как он/она его использует. (Разумеется, я не говорю о лежачем больном, равно как и о том/той, кто за ним ухаживает; я также не имею в виду мать с грудным младенцем.)
   Например, я точно знаю, что у меня не хватило бы времени на собаку – как бы мне ни хотелось ее иметь, я просто не смогу ни гулять с ней в любую погоду, ни возить к ветеринару и т. д.
...
   мораль
   Стоит поразмыслить, почему вам в такой мере некогда, я тоже думаю об этом – так что присоединяйтесь.

   Режим дня

   Я уверена, что слова «режим дня» вам успели опротиветь: они, как правило, предваряют назидания, которые вы считаете бессмысленными и ненужными. И не безосновательно. Тем не менее я не откажусь от идеи необходимости режима для всякого занятого человека, вне зависимости от возраста.
   То, что у меня этот режим был по меньшей мере с тех пор, как я пошла в первый класс, мне стало ясно лишь много лет спустя, когда уже после университета я стала размышлять о том, почему одни люди вроде бы не спешат, но много успевают, тогда как другие…
   К «другим» я относила себя – я «успевала» далеко не в той мере, в какой считала нужным. Это было мучительно, потому что на работе я вынуждена была делать совсем не то, что меня интересовало, а после работы и в выходной день я, по существу, надрывалась, но времени все равно не хватало.
   …Когда я еще была круглощекой первоклассницей, то, помимо ежедневных четырех уроков в школе, три раза в неделю у меня были занятия в школе музыкальной. Музыкой следовало заниматься и дома, притом не менее полутора часов ежедневно. К счастью, кто-то объяснил моим родителям, что эти полтора часа надо разбить пополам, и я усаживалась за фортепьяно в два приема.
   Родителям оставалось лишь верить, что все идет как надо, потому что они были допоздна на работе, а я оставалась дома с няней. Няня моя никогда не вмешивалась в школьные уроки, да и не могла бы, даже если бы захотела: она была практически неграмотна. Видимо, она чувствовала, что я с ними справляюсь легко, потому что я рано начала много читать, так что в первом-втором классе училась только чистописанию в прямом смысле слова – писала я всегда без ошибок.
   Но точно так же няня чувствовала, что занятия музыкой я терпеть не могу Поэтому дважды в день она садилась рядом с инструментом и смотрела на часы, чтобы я не «жульничала».
   Между тем мне полагалось, как и всякому ребенку, сколько-то времени проводить на свежем воздухе, а также есть вовремя, а не когда вздумается. За всем этим няня следила неукоснительно. Получалось, что, придя из школы и пообедав, я неизбежно вначале должна была сесть за фортепьяно, потом – сделать уроки, потом съесть полдник, далее – идти гулять (если во двор – то одна, но чаще мы с няней пересекали Тверскую и гуляли в сквере напротив Моссовета), а вернувшись домой – еще раз заниматься музыкой не менее 45 минут.
   Задним числом такой режим выглядит чуть ли не казарменным, но меня он не тяготил, потому что оставлял время для чтения и слушания радио.
   В остальном позиция относительно необходимости режима, занятая моим отцом, как главным в семье, касалась двух моментов: проснувшись, мне следовало немедленно встать, а ложиться спать полагалось строго в одно и то же время. Этот распорядок сохранялся даже во время каникул.
   Война и эвакуация навсегда разлучила меня с няней и музыкой, и почти на полтора года – с отцом. Но когда я пошла в пятый класс и уже в другую московскую школу, мне даже в выходной не разрешалось залеживаться в постели. Относительно поздно ложиться я стала лишь в год окончания школы, готовясь к экзаменам на аттестат зрелости.
   Большинство людей живут в обстоятельствах, не позволяющих свободно выбирать свой распорядок дня. Тому причиной совокупность причин. Одни из них социальные – люди активного возраста работают или учатся, что определяет, как минимум, отсутствие выбора в первую половину дня: хочешь не хочешь, приходится вставать (почти всегда слишком рано) и куда-то ехать или идти.
   Другие причины, личные и социальные одновременно, связаны с вашей ролью в самой малой социальной группе – семье. Менее очевидные причины устроения распорядка своего дня обусловлены особенностью личного суточного ритма. Как правило, они коренятся в физиологических особенностях организма, хотя привычки тоже играют немалую роль.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация