А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 47)

   Выходит, плохо дело?
   Я еще вспомнил бы любимого нашим президентом телевизионного аналитика М. Леонтьева. Выступая по «Эху Москвы» 14 сентября 2004 года, на следующий день после того, как В. Путин внес свои предложения по реформированию государственной власти, Леонтьев сообщил, что элита у нас – просто отвратительная, что она вся, подчеркиваю, вся ненавидит Путина, очевидно, за то, что он хочет ее поменять. Запомним эти слова. Если это так, эта элита ни на что не годится, кроме воровства и угодничества, и поэтому она уж конечно не поведет нас к демократии и демократия нам не светит. Да и не надо: главное – порядок навести да сохранить державу. Думаю, примерно таков ход мыслей у многих лиц из путинского окружения, и, разумеется, в интеллектуалах, которые быстро улавливают и озвучивают его, облекая в складные слова, нет недостатка. Любопытно заметить, как различаются высказывания Леонтьева и Рылеева. Рылеев упрекает элиту в том, что она не хочет служить народу, в то время как Леонтьев подозревает, что она не хочет служить власти, конкретно – Путину.
   Но я бы не делал чересчур пессимистичных выводов. Суждения М. Леонтьева полезны тем, что, доводя логическую линию до абсурда, они заставляют усомниться в ее состоятельности, усмотреть в ней тайный умысел, оправдывающий власти. Надо различать элиту и верхушку общества, лучших и балласт в элите. Не следует выносить оценки, опираясь лишь на нравственные критерии. Мне кажется, именно это делают А. Здравомыслов и Т. Заславская.
   Элита и общество – части одного организма, но вместе с тем между ними всегда есть противоречия. В условиях нормального стационарного развития большинство граждан предпочитают аполитичность, обычные житейские радости, не желая заниматься общественными делами. Они не испытывают неудобства от своего невежества и лени, довольствуются правом голоса, чтобы сменить своих избранников, если они не оправдают надежд. Если их лишить этого права, они не сразу повысят активность, их терпение велико. Но их доверие к власти и к элите будет падать.
   Люди, занявшие позиции в элите – деловой, интеллектуальной, политической, так или иначе получают известные привилегии – деньги, власть, влияние, возможность удовлетворять любопытство за общественный счет. Это неизбежно: большинство стремится занять эти позиции именно ради привилегий, материальных или духовных. Такова человеческая натура. Важно, чтобы эти мотивы в конечном счете не оказались единственными или превалирующими в деятельности избранных, чтобы нормы этики и закона обеспечивали приоритет служения элиты общественным интересам. И это тоже хорошо вознаграждается – славой, собственным удовлетворением – конечно, в случае успеха.
   Но иногда общество сталкивается с вызовами, и ответить на них должна именно элита. Если элита неспособна выполнить свою миссию из-за отсутствия в ее составе достаточного числа компетентных людей, из-за неадекватности работы социального лифта, да к тому же если правящая элита цепляется за власть и отказывается от законных механизмов ее смены, то она вступает в противостояние с обществом. Тогда возникает социальное напряжение, угроза социального взрыва. Собственно, демократия и нужна, чтобы не доводить до этого.
   Многие друзья и единомышленники считают меня непрактичным идеалистом, склонным смотреть на мир сквозь розовые очки, через которые не видны мерзости российской жизни. Жена называет меня простоватым. Наверное, они правы. Поэтому к сказанному мной ниже нужно относиться со здоровым скептицизмом. Но все же я скажу то, что хочу сказать. Я считаю себя принадлежащим, или хотя бы принадлежавшим, к российской элите: все же я был министром федерального правительства, до сих пор пользуюсь авторитетом в качестве эксперта по экономике. Так вот, большинство людей, которые меня окружают, – высококлассные профессионалы – экономисты, юристы, социологи, политологи, преданные своему делу, несомненно, принадлежат к интеллектуальной элите. Они не чужды заботе о своем благосостоянии, что естественно, но я не могу сказать, что материальный интерес – главный мотив их деятельности. Скорее, напротив, большинство из них не согласится на выгодный заказ вопреки своим убеждениям. Российские интеллектуалы сегодня гораздо более интегрированы в мировую науку и общественные связи, чем в советское время, и, стало быть, в массе своей, если говорить о социально-политической проблематике, более компетентны и более подготовлены к исполнению своей миссии. Они и более независимы, чем тогда, хотя и со многими оговорками. Но далеко не всегда востребованы.
   Я думаю, что современная российская элита – закономерный результат той трансформации, которую пережила Россия. Она сложилась из того материала, который был в наличии, и использовала те возможности, которые появились при смене плановой экономики на рыночную. Иначе и быть не могло. Революцию начинают идеалисты, а заканчивают жулики и мародеры, приобретающие потом респектабельность. И если смотреть на вещи реально, а не с позиций нравственного идеала, то выносить приговор нашей элите исходя из приведенных оснований нельзя. Мало ли как повернется жизнь.
   Четыре раскола
   Напомню, консолидация элиты с признанием необходимости придерживаться демократических правил, недопустимости возбуждения инстинктов толпы – определяющий признак ее дееспособности. Но сегодня элита расколота, и ее правящая часть не готова придерживаться этих принципов.
   Давайте оглянемся назад. Советская номенклатура, казалось бы, отличалась монолитным единством. Затем произошел раскол: в августе 1991 года Ельцину противостоял ГКЧП во главе с В. Крючковым. Этот раскол в элите существовал до 1993 года в форме неразрешимого конфликта, а затем – в более спокойной форме – до 1999 года. Он обусловливал и поляризацию общества.
   Когда В. Путин пришел к власти, он обеспечил политическую стабилизацию и консолидацию элиты. Были противоречия, были партийные разногласия, но прежнего раскола, непримиримого конфликта не стало. С 2000 по 2003 год мы жили в благоприятной в этом отношении обстановке. Конечно, каждый ждал от Путина своего, он никого не лишал надежды. Ясно, что так не могло продолжаться вечно, уже хотя бы потому, что демократические процедуры как рамки для разрешения конфликтов в элите и в обществе, формально существуя, на деле не признавались основными социально-политическими силами в качестве реально работающих инструментов. Или признавались только на словах. Каждый думал: пусть противник соблюдает правила, а я их нарушу и благодаря этому выиграю.
   Первый раскол в элите, раскол на коммунистов и демократов, был понятен: его корни – в противостоянии прошлого и будущего. Он представлялся уже преодоленным: от первоначального заигрывания с коммунистами до спровоцированного падения влияния коммунистов как представителей прошлого посредством внесения раздоров в их ряды. Но коммунисты представляют не только прошлое, они – левая политическая сила, защитники социальной справедливости и интересов трудящихся, и эта их роль еще будет возрастать. Вероятно, уже не через непреодолимый конфликт, пронизывающий все общество, а через политическую конкуренцию в рамках демократических процедур. А сейчас левая часть элиты, привлеченная Путиным, отошла от него, оказалась отброшенной в оппозицию.
   Затем началось дело НТВ, подавление свободы СМИ. Оно оттолкнуло от Путина значительную часть интеллектуальной элиты, которая ценит все, что связано со свободой творчества, со свободой слова. Это был второй раскол в элите, еще сильнее уменьшивший число сторонников президента. Впрочем, эту потерю, казалось бы, легко перенести.
   В середине 2003 года в элите произошел следующий, уже третий раскол, на этот раз более глубокий, – раскол между бюрократией и бизнесом. Поводом стал ЮКОС. Затем из правящей элиты были удалены представители ельцинской «семьи» – А. Волошин и М. Касьянов. Определенная часть бюрократии посчитала возможным обратиться к инстинктам толпы: народ против олигархов. А новая правящая группа проигнорировала правила элиты. Краткосрочные выгоды власть получила. А что дальше?
   Хочу еще раз подчеркнуть важность произошедшего с точки зрения эффективности элиты, ее способности выполнять свою миссию.
   Второй и третий расколы элиты – расколы с нарушением базового консенсуса, с размежеванием в интеллектуальной элите и с использованием популистской демагогии – это противостояние сценариев будущего развития страны: модернизации сверху, традиционного государственного консерватизма с националистическим привкусом, с одной стороны, и модернизации снизу, с опорой на частную инициативу, свободу, демократию, через преодоление феодальных пережитков – с другой.
   В основе четвертого раскола – конфликт федеральной бюрократии и региональных и местных элит. Он начался еще с усмирения губернаторов и обозначился более жестко после сентябрьских предложений Путина, после отмены губернаторских выборов. Вначале это было просто наведение порядка и создание единого правового пространства во всей России: губернаторы могли ворчать, но в душе признавали справедливость шагов федеральной власти. Далее, однако, начался передел власти и финансовых ресурсов, в итоге которого региональные и местные элиты утратили значительную часть самостоятельности, им оставалось все меньше места для маневра и инициативы. Последние шаги – монетизация льгот, поставившая локальные бюджеты в труднейшее положение, а также отмена губернаторских выборов – обозначили качественное углубление противоречий. Никто прямо не будет выступать против президента, хотя М. Шаймиев и Н. Федоров позволили себе некую фронду. Ю. Лужков в очередной раз обрушил свой гнев на правительство (так безопасней), но ясно, что сейчас недовольство направлено не только против него. Конфликт будет зреть. Федерализм – важная сторона демократизации, без него не решить важнейшие проблемы развития страны, прежде всего – не добиться активизации местной инициативы для сокращения региональной дифференциации.
   Не исключаю, что новая инициатива Путина сделает региональные элиты более послушными, но она не сделает их более преданными. Конечно, будут и такие, кто почувствует, что их судьба отныне связана с этим президентом. Тем не менее еще одна важная часть элиты откололась, затаив несогласие и избегая его демонстрации, но чувствуя свое унижение, теперь уже не вынужденное какой-то реальной необходимостью. И сегодня региональные элиты, жаждущие самостоятельности, превращаются в силу, рано или поздно готовую под демократическими лозунгами вступить в коалиции с оппозиционными интеллектуалами и бизнесом, желающим освободиться от бюрократического давления.
   Я верю: Путин и его конфиденты убеждены, что действуют в интересах страны. Вопросы удержания власти, передела собственности и пошлой наживы пока оставим в стороне. Ведь надо же бороться с коррупцией, с разлагающим влиянием олигархов на законность и порядок, бороться за единство страны. Но избранные методы автоматически влекут за собой и непреодолимость раскола элиты в ее нынешнем составе и, главное, выбор пути дальнейшего развития России.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [47] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация