А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 43)

   13. 3. Деловая элита

   Мы уже несколько раз принимались обсуждать российский бизнес как новый класс. И в главе об элите естественно, казалось бы, снова поговорить об олигархах. Но я не буду этого делать – по двум причинам. Во-первых, олигархов больше нет. Даже такие предпочитаемые властью крупные предприниматели, как Дерипаска, Алекперов или Абрамович, могут в лучшем случае лоббировать во власти свои корпоративные интересы, но не влиять на политику. И все они боятся, что их минет барская любовь. Поэтому я, пожалуй, не соглашусь с О. Крыштановской, относящей к бизнес-элите крупных предпринимателей, вовлеченных в политический процесс (Крыштановская 2004: 5). Это как раз олигархи. Крупный бизнес всегда вовлечен в политику, вопрос в том, пытается ли он навязывать свои представления власти. Однако я согласен с ней в вопросе об относительной независимости бизнес-элиты, ее способности оказывать на политиков сдерживающее влияние.
   Во-вторых, нас интересует элита, ее нравы, установки, ощущение миссии, а не просто большие деньги. Хорошие примеры здесь – Бендукидзе, Мордашов, Коркунов и, конечно, Ходорковский с его гражданскими проектами.
   Миссия бизнес-элиты вовсе не в том, чтобы нести социальную ответственность, понимаемую как расходы на общественные нужды, не предусмотренные налоговым законодательством. Ее цель – прибыль, но зарабатываемая законным путем. Агрессивность, напор, изобретательность – ее достоинства. Ее долг – платить налоги, создавать рабочие места, осуществлять инвестиции. Бизнес-элита должна быть прозрачной, должна дорожить своей репутацией и стараться избегать демонстрации своего богатства.
   Русский бизнес далек от этих идеалов. У него хватает напористости и нахальства, но он не отличается законопослушностью. Он склонен коррумпировать чиновников и уходить от налогов. Он жаден, как ему и положено быть в эпоху первоначального накопления. Он далеко не един: его раздирает острая конкуренция, в которой нередко используются недозволенные приемы. Есть бизнес-элита, называемая компрадорской из-за ее ориентации на внешние рынки, на экспорт – в основном сырья. Есть бизнес-элита, которая рада, когда ее называют национальным капиталом – из-за ориентации на внутренний рынок и инвестиции в стране.
   Я хочу подчеркнуть здесь одно важное обстоятельство: русский бизнес в последние годы обнаруживает позитивную тенденцию приближения к цивилизованным стандартам предпринимательской деятельности, к прозрачности и законопослушности. Но его культурному созреванию препятствует врожденное недоверие к власти, ею специально подогреваемое. Отсюда пристрастие к оффшорам и жизни в тени, диктуемое далеко не одним только стремлением к наживе, но и желанием сохранить нажитое. Легитимность собственности в нашей стране по-прежнему находится под вопросом. Поэтому бизнес порой боится высовываться и проявлять излишнюю активность. Тем не менее я все больше убеждаюсь в том, что российский бизнес, и в первую очередь бизнес-элита, готовы выполнить свою миссию в большей степени, чем другие социальные силы. Более других они готовы и к демократии. Бизнес-элита просто взрослеет, быстро выходя из пубертатного возраста.

   13. 4. Интеллектуальная элита

   Роль интеллектуальной элиты своеобразна. Она лишена власти, не располагает никакими реальными ресурсами ее осуществления. В отличие от бизнес-элиты она лишена денег, не располагает орудиями насилия, как правящая политическая элита и бюрократия. Но ее влияние основывается на информации, идеях и оценках, которые она продуцирует и распространяет. Она питает своими продуктами и власть, и бизнес, а также общество, формируя его настроения и сознание. В интеллектуальную элиту входят наиболее влиятельные представители науки – естественной и гуманитарной, искусства и культуры (в узком смысле), образования и здравоохранения, СМИ, религии. Экспертное сообщество, ныне часто упоминаемое, – тоже ее часть.
   Нас будет особо интересовать та часть интеллектуальной элиты, которая влияет на формирование идеологии, социальных институтов и ценностей, с точки зрения ее способности создавать стимулы для движения российского общества к демократии, побуждать к этому другие элиты, прежде всего политическую.
   Три идейных течения
   В настоящее время (да и длительное время в прошлом) в нашей интеллектуальной элите преобладают, постоянно конкурируя, три основных идеологических направления: традиционное, оно же государственно-националистическое; социалистическое, оно же левое, популистско-гуманистическое; и третье, либерально-демократическое. Они уже упоминались выше в разных контекстах. У каждого направления есть множество оттенков, переходных форм. Как некие константы именно они воспроизводятся в общественном сознании по меньшей мере с середины ХIХ века. Напомню, что до революции господствовало первое направление, бывшее идеологией правящей элиты. За будущее России боролись либерализм и социализм. Победил социализм в крайних, как сказала бы Т. Заславская, апокалиптических формах. Национализм и либерализм какое-то время сосуществовали в подпольной оппозиции, даже, можно сказать, вместе боролись против социалистического тоталитаризма. Но по мере его ослабления их пути расходились: А. Сахаров и Л. Копелев двигались в одну сторону, А. Солженицын и И. Шафаревич – в другую.
   Я не хочу вкладывать в слово «национализм» обидный, оценочный смысл, наклеивать ярлык, просто оно наиболее точно обозначает определенное идейное течение. Слово «патриотизм» мне кажется здесь неуместным: всякий, кто публично объявляет себя патриотом, на мой взгляд, является националистом. Подлинный же патриотизм, понимаемый как любовь к Родине, желание добра ей и живущим в ней людям, стремление что-то делать ради этого, – дело интимное, не требующее рекламы. Я либерал, но считаю себя патриотом. Уверен, что большинство сторонников социализма, включая многих оголтелых революционеров-интернационалистов, – тоже патриоты. Просто каждый по-своему представляет, что нужно делать для блага родины.
   Национализм, или государственно-националистическая, имперская идеология, так или иначе выдвигает на первый план национальные особенности, традиции, особый путь России, в том числе сильную власть, опирающуюся на служебную иерархию, послушное управляемое общество. Сила этой идеологии – в вековой укорененности, в поддерживающих ее неизжитых феодальных институтах. Кроме того, крах коммунизма, потеря огромной сферы влияния и затем распад СССР породили в русском народе чувство ущемления национального достоинства. Что-то подобное наблюдается у англичан, чья империя рухнула и сделала их подданными хоть и по-прежнему великой, но уже небольшой державы.
   В своей стране русские часто сталкиваются с национальными меньшинствами, отличными от них по культуре, зачастую более достижительными, сплоченными между собой и возбуждающими потому чувства национализма и ксенофобии.
   Естественно, в элите находятся люди, которые придают всей гамме этих чувств идеологическое обоснование в виде определенных теорий, доктрин, учений. Подобные теории вступают в резонанс с чувствами множества людей, что находит отклик в формировании определенных общественных настроений. Уже поэтому к ним прислушиваются политики разных толков, стремящиеся поднять свой рейтинг, привлечь голоса избирателей. Национализм – одно из них.
   То же можно сказать о социалистическом направлении. Оно всегда будет иметь почву и сторонников, привлекая людей идеями социальной справедливости и солидарности, защищая интересы социальных низов, прибегая к популистским лозунгам. В недавнем прошлом и до настоящего времени в России сторонники этого направления отступали, ибо на них лежит несмываемое пятно провала коммунистического эксперимента. Но в то же время всегда находятся мыслители, готовые утверждать, что советский социализм был плох, а они знают другой, более человечный и более эффективный социализм, который надо построить. Пока главная движущая сила этого направления – ностальгия. Возрождение левых настроений наблюдается у молодежи. Это говорит об одном: о живучести социалистических идей и о том, что вперемежку с антиглобализмом в определенных слоях они становятся новой идейной опорой протестных настроений.
   Следует подчеркнуть, что сегодня социализм не является антитезой демократии, как это было в начале ХХ века. Тогда буржуазная демократия противопоставлялась пролетарской диктатуре. Но времена изменились: коммунизм покрыл себя позором, а социал-демократия доказала, что способна существовать в рамках демократического правового государства. Пока, правда, не у нас. Тем не менее, если говорить о демократической перспективе России, сторонники социализма, я думаю, должны стать важной составляющей демократического движения.
   Либеральное направление в России с середины ХIХ века всегда было сильно представлено в интеллигентских кругах и гораздо меньше – в обществе в целом. Как мы видели, у него не было корней: либеральные идеи противоречили аграрно-феодальным традициям. На демократической волне 1980–1990-х годов были осуществлены либеральные рыночные реформы, и с тех пор либеральная идеология лежит в основе российской экономической политики. Что касается иных сфер, то либерализм, как и демократия, пока отступает. Отмечу, что политический либерализм, тесно связанный с защитой гражданских прав и свобод, в Европе и в Америке скорее наблюдается на левом фланге, а в России он еще не нашел себя. Возможно, бедность больше препятствует усвоению либеральных ценностей (свободы и достоинства личности), чем демократических в изложенной выше трактовке. Демократия как равновесие, достигаемое политической конкуренцией, предполагает сосуществование разных идеологий. Либерализм – идеология сильных, он более элитарен; социализм – эгалитарен. Либерализм представляет творческое начало, динамизм, активность, успех; социализм – справедливость, равенство, спокойствие. Либерализм создает, социализм распределяет. Борьба этих противоположностей будет постоянно присутствовать в обществе, пусть и под разными масками.
   Национализм, а в данном контексте скорее – традиционализм, тоже, видимо, полезен для равновесия, но не как властная сила. Важно, чтобы все направления, друг за другом приобретающие влияние на общество, держались в рамках, исключающих их экстремистские проявления. Чтобы их представители приходили к власти, когда соответствующие взгляды более всего адекватны национальным задачам. Сейчас, кажется, наступает время национализма, приправленного популизмом. Это беда, ибо он противоречит национальным задачам страны более, чем когда бы то ни было. И как идеология правящей элиты он, пожалуй, уже не будет соответствовать им никогда. В сущности, у национализма в отличие от социализма и либерализма нет аргументов. Он превратился в предрассудок, легко возбуждающий толпу, основанный на древнем инстинкте, разделяющем своих и чужих. Национализм порождает лишь недоверие и закрытость, препятствующие развитию.

   Павел Милюков о государственности и трех основных идейных течениях в России:
   «„Политика“ строго преследуется и жестко наказуется в течение всего царствования Николая I. До самого конца жизни он не может забыть урока, данного декабрьским восстанием. Зато процветают – и до 48 года терпятся, одно время даже поощряются – два течения: националистическая философия и социальная утопия, славянофильство и фурьеризм. Причина такой классификации политических течений ясна. Во-первых, и национализм, и социализм были принципиально враждебны либерализму, как направлению космополитическому и недемократическому. Во-вторых, оба они одинаково сторонились от текущей практической политики и довольствовались туманными мечтами о будущем величии русского народа, что русская натура не вмещает юридических начал, что государство и дружина в России суть начала чужие, наносные, а народ русский признает одно начало – любовного христианского общения в крестьянском мире, и такого же любовного, нравственного, формально необязательного общения „земли“ с государством в земском соборе. Другой, социалистической половиной лица тот же Янус смотрел в будущее и предрекал, что наступит время, и крестьянский мир скажет Европе и всему свету свое новое славянское слово, положив безгосударственный добровольный союз народных миров в основу социального и нравственного обновления человечества. Когда пришлось смотреть не в прошлое, и не в будущее, а в настоящее, как это было в эпоху реформ, на сцену опять явилось не славянофильство, и не социализм, а либерализм, воскресший в одежде западничества и предложивший власти стройную, хорошо продуманную и блестяще исполненную программу актуальных „великих реформ“» (Милюков1912: 138—139).
   В реальности названные идейные течения переплетаются. Так, коммунисты берут на вооружение националистические и традиционалистские лозунги, появляются идеи либеральной империи. В последнее время, уже в годы правления Путина, все активнее пропагандируются идеи особого консервативного течения, сочетающего либеральные и религиозные православные ценности с патриотизмом и державностью. Некоторые социологи уже отмечают рост числа его сторонников (Бызов 2002: 117). Тем самым как бы утверждается официальная идеология и определяется социальная база путинского режима.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [43] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация