А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 40)

   Ядро, полуядра и совокупный средний класс
   Авторы выделяют ядро средних классов – пересечение трех признаков и полуядра – парные комбинации признаков. Совокупность домохозяйств, обладающих по крайней мере двумя из трех признаков, образует обобщенный средний класс. В обследованной выборке в ядро вошли 6, 9% домохозяйств (12, 9% – в городах). Обобщенный средний класс – 20% домохозяйств, в том числе в городах – 30%. Еще вводится совокупный средний класс – множество домохозяйств хотя бы с одним признаком среднего класса – 52, 2% (в городах – 62, 3%) (Там же, 214—217). Вот некоторые интересные выводы этого исследования, связанные с его методологией:
   около трети семей, субъективно относящих себя к средним классам, не имеют соответствующего материального достатка: самооценка выше объективных оснований;
   не более трети семей, умеющих зарабатывать, достаточно образованны;
   только треть образованных научились зарабатывать.
   Примерно в рамках той же методологии действуют О. Шкаратан и М. Авилова. Они берут пересечение множеств, выделенных уже по пяти признакам (материальное положение, образование, профессиональный статус, качество жизни, самоидентификация) и одиннадцати показателям (Шкаратан 2004: 35). В итоге доля средних классов составляет у них 2, 1%, при том что каждому из отдельно взятых показателей соответствует от 17, 4 до 76, 7% выборочной совокупности. Можно было бы добавить еще пару признаков и вообще обнулить долю среднего класса. Но я бы сказал, что выводы М. Авиловой и О. Шкаратана свидетельствуют о внутренних противоречиях методологии Т. Малевой и ее соавторов. Возникает подозрение, что, манипулируя набором признаков, можно получать разные результаты.
   Тем не менее мы, не входя в профессиональные тонкости, будем исходить из того, что в России примерно 7% домохозяйств отвечают западным стандартам среднего класса (в городах – 12—13%), а 20% – российским представлениям о нем (в городах – около 30%). Примерно такова же доля населения (25—30%), готового поддерживать демократию. Совокупный средний класс – примерно те же 50%, которые мы сразу определили по одному признаку – материальному положению.
   В работе Т. Малевой и ее соавторов средний класс разделяется на три слоя: высший средний класс – 19, 1% (3, 8% всего населения); средний слой – 70, 2%; низшие слои – 10, 8% (2, 2%) (Средние классы 2003: 226). Можем ли мы идти к демократизации с таким ресурсом? Трудно сказать однозначно. Тем более что, даже если средний класс был бы много больше, все равно, учитывая наш менталитет и всю совокупность российских условий, гарантии социальной стабильности не было бы. Мой вывод таков: если не идти к демократии, то расти будет не средний класс, а только бедность, да и менталитет тоже не улучшится.

   12. 5. Демография и здоровье

   Пока шла речь об объективных предпосылках и препятствиях становления российской демократии – менталитете, бедности и социальной структуре общества. Теперь пора поговорить об объективных факторах, понуждающих Россию к демократии, ставящих российское общество перед выбором: свобода и демократия или национальный суицид. Я имею в виду глубокий демографический кризис, а также здоровье нации.
   Причины демографического кризиса
   В последние годы тема сокращения продолжительности жизни россиян и высокие темпы депопуляции постоянно обсуждались как пагубное следствие либеральных реформ. Подтверждение находят в том, что с 1992 года у нас началась прямая убыль населения.
   Однако исследования демографов показывают, что влияние трансформационного кризиса – лишь малозначительный эпизод длительной тенденции.
   Основной фактор – смена режима воспроизводства населения, которая произошла во всех странах, перешедших от аграрной, преимущественно натуральной экономики к индустриальной, рыночной, от сельского общества – к городскому. Сейчас население практически всех развитых стран – стационарное, т. е. не меняющееся, слаборастущее или слабоубывающее.
   В России на эту общую тенденцию наложились такие специфические факторы, как три жесточайшие войны: Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная, стоившие стране колоссальных, невиданных более нигде в мире жертв. К жертвам войн надо добавить жертвы социалистического строительства – индустриализации, коллективизации и политических репрессий.
   Геноцид по-советски
   Только учтенные потери регулярной Советской армии за 1918—1989 годы составляют около 10 млн. человек. Это втрое больше военных потерь любой другой европейской страны за три столетия (Вишневский 1998: 115).
   За один 1933 год число умерших от голода выросло по сравнению с неблагополучным 1932 годом на 6, 7 млн. человек. По оценкам С. Максудова, число преждевременно умерших составило:
   1918—1926 годы – 10 млн. человек (в основном Гражданская война и голод 1921 года);
   1926—1938 годы – 9, 8 млн. человек (голод и репрессии);
   1939—1953 годы – 22, 5–26, 5 млн. человек (более поздняя оценка Госкомстата только за 1941—1945 годы – 26—27 млн. человек).
   В общей сложности потери сверх естественной смертности за 1918—1953 годы составили 40—50 млн. человек (Там же, 117). К этому надо добавить тех, кто мог родиться от убитых и умерших от голода.
   Напомню, что население России составляло:
   1913 год (в границах Российской империи без Польши и Финляндии) – 155, 4 млн. человек;
   1926 год (СССР в границах до 17 сентября 1939 года) – 147 млн.;
   1929 год – 154, 3 млн. человек;
   1933 год – 165, 7 млн. человек;
   1937 год – 162, 5 млн. человек;
   1939 год (в границах СССР 1946—1991 годов) – 188, 8 млн. человек;
   1940 год – 194, 1 млн. человек;
   1950 год – 178, 5 млн. человек (Там же, 84—88).
   Потери только от преждевременных смертей за 1918—1953 годы составляют от 22 до 30% населения. По расчетам А. Вишневского и возглавляемого им Центра демографии и экологии человека, при отсутствии потерь Россия в 1995 году имела бы 269, 6 млн. человек, фактически – 148, 3. Потери – 121, 3 млн. (Население России 1997: 8; Вишневский 1998: 126). Чудовищно!
   Урбанизация и сокращение рождаемости
   В 1913 году доля городского населения составляла 15%, в 1939 году – 32, 9%. За 10 лет (1929—1939) в города переселились 25 млн. человек. За 1940—1960 годы прирост городского населения составил 40, 5 млн. человек, а всего за 50 лет – 127, 5 млн. человек. В 1962 году доля городского населения перевалила за 50%. Таких темпов урбанизации тогда не знала ни одна страна мира.
   Новые горожане попадали в крайне тяжелые условия жизни. На время пикового роста городского населения (1929—1937) пришлось снижение жилищного строительства на 40% по сравнению с 1918—1928 годами, когда оно тоже было невелико. Массовое строительство жилья началось только с 1955 года. За 1956—1989 годы в СССР было построено свыше 76 млн. квартир. Но условия все равно не располагали к многодетности.
   В 1913 году 85% населения жило в сельских домах, как правило, в больших патриархальных семьях с числом детей 5–8 человек. В 1989 году 83% населения СССР жило в отдельных городских квартирах или домах, в нуклеарных семьях со средним числом детей 1, 2.
   Патриархальная семья была средой обитания и постоянного воспроизведения исконных русских традиций и обычаев. Ее отмирание лишило их почвы. Они еще продолжали жить в умах выходцев из этой среды, но уже не воспроизводились на естественной основе. Еще в 1939 году средний размер семьи составлял 4, 1 человека (2, 1 ребенка на семью), а в 1989 году – уже 3, 2; доля семей с пятью и более членами за это время снизилась с 35, 5 до 12, 6% (Вишневский 1998: 138).
   В новой малочисленной городской семье проявились новые нормы социального поведения – эмансипация женщин, сильное стремление к повышению материального благосостояния, сексуальная революция и более поздние браки, рост числа разводов и неустойчивости семьи. Все это вело к сокращению рождаемости. Накануне войны в России рождалось ежегодно 4 млн. детей. Но с 1949-го по 1965 год число родившихся сократилось с 3 до 2 млн. Потом пошла новая демографическая волна, обусловившая максимум 1987 года – 2, 5 млн., и затем новый спад. Здесь явно сказался трансформационный кризис, в самые трудные его годы число рождений на 1000 жителей опустилось ниже 9. В 1999 году был достигнут абсолютный минимум – 1, 2 млн. рождений (8, 3 человека на 1000 жителей). В 2002 году – 1, 4 млн., кривая пошла вверх Следует сказать, что уровень рождаемости России характерен для многих развитых стран. Так, число детей на одну женщину в 2000 году равнялось: в России – 1, 25, в Чехии – 1, 14, Италии – 1, 23, Латвии – 1, 24, Польше – 1, 34, Германии – 1, 36, Японии – 1, 41. Однако во Франции – 1, 9 (Население России 2002: 35). Снижение рождаемости – в целом общая тенденция, и мы в ней уже перешли точку минимума.
   Смертность высока
   А вот смертность в России высока и не снижается. В 2002 году она составила 16, 3 человека на 1000 против 13, 6 в 1998 году и 11, 2 в 1985 году. Сегодня Россия оказалась в числе стран с самым высоким показателем депопуляции – минус 0, 078% в 2002 году, 935 тыс. человек за год в абсолютном выражении. Причем процесс депопуляции идет у нас еще с 1964 года! Особенно высока смертность мужчин в трудоспособном возрасте, что явно связано с распространением пьянства. Ее рост более существенно повлиял на сокращение продолжительности жизни, чем смертность пожилых (Там же, 102). Высока роль несчастных случаев, включая ДТП, травматизма, случайных отравлений алкоголем. Роль алкоголя особенно четко проявляется при знакомстве с результатами антиалкогольной кампании 1985—1988 годов: в 1988 году продолжительность жизни мужчин по сравнению с 1980-м выросла на три года, но затем стала снижаться (Там же, 119).
   Здесь мы вступаем в область охраны здоровья, организации и финансирования здравоохранения. Снова можно сослаться на развал советской системы медицинского обслуживания, что, казалось бы, подтверждается и данными таблицы 12. 8.

   Таблица 12. 8. Ожидаемая продолжительность жизни.


   Источник: Вишневский 2004: 5.

   Но на деле ситуация вновь выглядит не так. Ожидаемая продолжительность жизни росла до 1964 года, а затем стала медленно снижаться. У мужчин за 1966—1981 годы она снизилась с 64, 3 лет до 61, 5. Затем несколько выросла во время антиалкогольной кампании, но потом довольно резко упала: в 1990 году до 63, 8 лет; в 1994 году до 57, 6 года. К 1998 году поднялась до 61, 3 и снова стала снижаться – до 58, 5 в 2002 году. Все это время в развитых странах ожидаемая продолжительность жизни росла и сейчас в среднем для мужчин и женщин составляет 75—80 лет, в Бразилии – 68 лет, в Индии – 63 года, в Китае – 71 год.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация