А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приживется ли демократия в России" (страница 33)

   Белковский и Павловский: заговор удался
   Абсурдность предъявленных в докладе Белковского обвинений заставляет видеть за действиями СНС плохо скрытую провокацию: не Белковского, при всех его талантах угадывать конъюнктуру, а той «невидимой руки», что водила его пером. Уже после ареста П. Лебедева и А. Пичугина, в сентябре 2003 года появилась аналитическая записка Г. Павловского «О негативных последствиях „летнего наступления“ оппозиционного курсу Президента РФ меньшинства», в которой разоблачалась «так называемая группа С. Пугачева–И. Сечина–В. Иванова», перешедшая к активным действиям по «переустройству» российской экономики и политики. По этой версии, заговор против Путина составили не олигархи, а силовики, пришедшие во власть вместе с президентом и претендующие на полную смену элит. В частности, нападение на ЮКОС было осуществлено именно этими людьми. Доклад СНС Павловский расценивает как идеологический манифест группы Пугачева–Сечина–Иванова, постоянно муссирующей тему слабости президента и провоцирующей его тем самым к активным силовым действиям.
   Отвечая на выдвинутые обвинения, автор «Заговора олигархов» предположил, что Павловский обслуживает интересы ряда корпораций, в том числе и ЮКОСа, озвучивает позицию представителей «семьи» – Волошина и Суркова – и набивает себе цену накануне избирательной кампании, на которой намерен хорошо заработать. По мнению Белковского, тексты его оппонента есть набор мифологем, который преподносится читающей публике в качестве объективной информации (Независимая газета. 2003. 4 сентября).
   Уже тогда было ясно, что записка Павловского – жест отчаяния А. Волошина, последняя попытка сопротивления питерской элите. Сразу после ареста Ходорковского Волошин ушел в отставку, означавшую поражение «семьи». Ту же позицию пытался защищать своими выступлениями против преследования ЮКОСа М. Касьянов, вскоре также лишившийся своего поста. Точка зрения последнего, между прочим, состояла в сохранении преемственности стратегического курса на либеральные реформы в союзе с бизнесом, в соблюдении минимума демократических норм. Черта расставания с прошлым была окончательно проведена накануне выборов.
   Какие цели преследовало бывшее окружение Б. Ельцина? Во-первых, разумеется, безопасность – свою и собственного благосостояния. Во-вторых, думаю, развитие рыночной экономики, либеральные реформы, дальнейшую приватизацию, союз с крупным бизнесом, повышение деловой активности. По сути, речь шла о сохранении прежнего стратегического курса на модернизацию с опорой на частную инициативу. Отсюда вытекала идея ограничения государственного вмешательства в экономику, не предполагавшая, кстати, какого-либо ограничения демократических общественных институтов.
   Путин с самого начала оказывал давление на эту группу: представители «семьи» по необходимости участвовали в борьбе с Гусинским, Березовским, НТВ. Однако дело ЮКОСа свидетельствовало о стремлении президента окончательно порвать с прежним стратегическим курсом. Как кажется, Волошин и Касьянов понимали это с самого начала.
   Сейчас – я пишу эти строки в декабре 2004 года – ситуация изменилась, после заявлений Путина, сделанных 13 сентября, тайное стало явным. Мысли, высказанные Г. Павловским, получили подтверждение: заговор с целью смены курса российской политики был успешно осуществлен. Это признал и советник президента А. Илларионов: в России окончательно сменилась модель экономического, общественного и политического развития (Ведомости. 2004. 29 декабря).
   Еще один аргумент в пользу демократии
   В настоящее время уже ясно, что в конфликте между бюрократией и бизнесом «как бы» победила бюрократия. На самом деле борьба ведется в иной, скрытой форме, при этом бизнес не может публично защищать свои позиции. Люди, имена которых я не могу здесь назвать, рассказывали мне о позиции властей в отношении бизнеса: «Ребята, вкладывайте деньги только в идеологически близкие компании». Это означает, что Россию ждут новые конфликты и упадок экономики. Что можно сделать, чтобы избежать худших последствий новой политики властей? И бизнес, и бюрократия нужны обществу, при этом каждая из этих сил способна нанести значительный вред стране. Представляется, что России нужна демократия – как единственное оружие против произвола, перемещение извечного конфликта бизнеса и бюрократии в публичное пространство, открытое общественному контролю и саморегулированию.

   Глава 11
   Главное орудие власти

   Современная российская власть для решения политических и экономических проблем все чаще и чаще прибегает к услугам силовых структур и судов разных инстанций – институтов, выполняющих функцию государственного насилия. Ясно, что службы безопасности, правоохранительные органы, налоговые ведомства и прокуратура необходимы государству, однако их полномочия должны соответствовать их функциям в системе государственного управления.
   В демократических правовых государствах в отличие от государств неправовых, авторитарных, абсолютным приоритетом при решении спорных вопросов обладает равный для всех закон, а независимый суд обеспечивает действие закона. Повсеместное исполнение закона, а не воли начальника, пусть самого высокого ранга, составляет интерес государства и свидетельствует о его подлинной силе. Если же власть предержащие имеют возможность влиять на решения суда вне зависимости от закона, если закон можно интерпретировать в интересах власти, то перед нами ситуация, типичная для авторитарного неправового режима. Если органы правосудия продажны или подвержены давлению со стороны криминальных структур, тогда мы имеем дело с неправовым, слабым государством.
   В настоящее время все развитые процветающие страны являются правовыми государствами, в том числе такие, как Южная Корея, Тайвань и Сингапур. Их население при всех своих различиях отличается общим свойством – законопослушностью. Прогресс экономики и культуры в этих странах неизменно сопровождался повышением качества правовой системы.
   Россия даже в лучшие свои годы не была правовым государством. Процесс формирования более или менее современной правовой системы наблюдался только после Судебной реформы Александра II и до октября 1917 года. Затем последовал резкий провал, и на последнем этапе перестройки работу надо было начинать с нуля. Не исключено, что правовая система является наиболее отсталым участком российского государственного строительства, чем и объясняются многие из наших неудач. Одновременно вышесказанное не свидетельствует о том, что в России имеет место плохое законодательство или отсутствуют компетентные юристы и опытные сыщики. Проблемы лежат в иной плоскости.
   В России издавна была сильна тайная полиция, службы безопасности, первостепенной задачей которых была охрана лиц, обладающих политической властью, и предотвращение покушений на власть со стороны оппозиции, а также угроз их авторитету, в том числе от критики в СМИ. Силовые структуры подобного рода неформально доминировали над другими органами правопорядка.
   Разумеется, у служб безопасности есть и другие функции, например борьба с иностранными разведками и терроризмом. Выполнение этих государственных задач не окрашивает силовые ведомства в цвета какой-либо из политических партий: суд обязан равно служить любому правительству, сформированному по воле избирателей. Исторически сложилось, что в России спецслужбы служили мощным рычагом политического давления. Особенно это характерно для советского периода, для органов ВЧК–ГПУ– НКВД–КГБ. Я полагаю, что роль закона и правосудия обратно пропорциональна роли тайной полиции: если повышается качество правовой системы, то снижается политическая роль спецслужб, и наоборот.

   11. 1. Суд и судебная реформа

   Полагаю, новая российская элита, начинавшая реформы, с самого начала имела достаточно ясное понимание этой проблемы. Во всяком случае лозунг «правового государства» появился в лексиконе Горбачева одним из первых. Судебная реформа была начата уже в 1991 году. Тогда же подверглись реорганизации службы безопасности. Однако вскоре реформа остановилась: управляемая демократия тоже нуждалась в инструментах давления.
   Второй этап
   Новый импульс судебной реформе дал В. Путин в 2000 году. В Центре стратегических разработок Г. Грефа начались интенсивные дискуссии.

   Концепция судебной реформы 2000 года:
   «Концептуальная основа судебной власти в отличие от законодательной и исполнительной ветвей власти сохранилась в неизменном виде с советских времен. Несмотря на принятие Конституции РФ, множества федеральных законов, судебная система РФ по-прежнему строится на основе таких свойственных социалистическому пониманию сущности государства и права принципов, как демократический централизм, возможность тотального контроля за деятельностью любого судьи со стороны высшего суда; совпадение судебных районов и округов с административно-территориальным делением (возможность нелегального влияния местной власти на суд, существенно усиленная процедурой назначения судей на должности); существование в рамках одного суда нескольких судебных инстанций; существование письменного процесса в суде второй и третьей инстанции. Переход от этих принципов к принципам естественного справедливого правосудия, свойственным современному демократическому правовому государству, обоснованный еще в концепции судебной реформы (1991 год), не состоялся» (Центр стратегических разработок, 16 марта 2000 года, из доклада С. Вицина, в 2000 году начальника кафедры криминологии и профилактики преступлений Московской академии МВД России, члена Совета по проблемам совершенствования правосудия при Президенте РФ).
   Власть признала, что судебная реформа в России «может иметь целью только утверждение самостоятельности и независимости судебной власти, ориентированной на:
   реальное обеспечение прав и свобод человека и гражданина;
   дальнейшее развитие институтов гражданского общества;
   становление правового государства как механизма защиты прав и свобод человека и обеспечения функционирования гражданского общества» (http://www.csr.ru/conferences/sem.16.03.00-12sud.html).
   Таким был старт второго этапа судебной реформы.
   В декабре 2001 года был принят новый Уголовно-процессуальный кодекс (УПК), сменивший УПК 1960 года, а также поправки к Законам «О статусе судей», «О судебной системе» и «О Конституционном суде». День 10 декабря, когда эти акты прошли обсуждение в Государственной думе, газета «Коммерсантъ» назвала «судным днем Дмитрия Козака», главы Комиссии по судебной реформе. С точки зрения усовершенствования законодательства в судебной сфере это был серьезный шаг вперед. Отмечу три важнейших изменения. Во-первых, с 1 января 2003 года было, наконец, решено ввести суд присяжных, который по ходатайству подсудимых должен выносить вердикты по делам с самыми суровыми наказаниями (уже не в порядке эксперимента, как в 1991 году). Во-вторых, с 1 января 2004 года прокуратура лишилась права принимать решения об арестах и обысках, для этого теперь требовалась санкция суда. В-третьих, были усилены меры ответственности судей, которые, по сути, лишились права несменяемости. Ответственность судей теперь устанавливается не только Квалификационной коллегией судей (ККС), но и судом по вновь установленной процедуре.
   По последним двум вопросам прошла активная дискуссия. Судейское сообщество посчитало, что независимости судей нанесен сильный удар. Дмитрий Козак отвечал, что независимость и несменяемость во всем мире автоматически означают и ответственность: если верить судебной статистике за 2000 год, 20 тыс. российских судей получили всего 15 взяток (Московские новости. 2001. № 26). Я тогда высказал мнение: хорошо уже то, что мы спорим по подобным вопросам. Дальнейшее развитие событий склонило меня скорей к позиции судейского корпуса: для гарантий независимости суда не может быть излишних мер.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация